Кризис воспроизводимости

Кризис воспроизводимости (replication crisis) — значимая проблема с наукой, преимущественно в гуманитарных областях. Заключается в том, что значительная часть опубликованных результатов исследований не может быть успешно повторена независимыми учёными с использованием тех же методов, то есть по сути исследование показывает не реальную корреляцию, а некий маразм. Связано это с засильем в гуманитарных областях активистов, а кроме того попытками использовать науку для пропаганды.

Описание

Мощная наука опирается на научный метод, то есть на то, что результаты проверены независимо и подтверждены. Таким образом верные теории отличаются от неверных. И если в физике, математике и т. п. независимая проверка производится довольно стабильно, то в областях типа психологии и социологии зачастую результаты подгоняют под желаемый посыл.

Кризис наиболее остро проявился в психологии и биомедицине, но затронул также экономику, социальные науки, экологию и даже отдельные разделы физики и математики. В некоторых областях доля успешно повторяемых результатов составляет от 11 % до 50 %, то есть половина исследований и более являются просто мусором.

Значимым доказательством становится Reproducibility Project: Psychology 2015 года. Из 100 классических психологических исследований, опубликованных в ведущих журналах 2008 года, успешно были повторены только 36 %. Аналогичные проекты в биологии рака показали ещё более низкие показатели. В 2025 году крупное метаисследование, опубликованное в Nature, показало, что примерно половина опубликованных исследований в социальных науках не воспроизводится в том же направлении и с аналогичной силой эффекта.

Журналы предпочитают яркие положительные результаты, а отрицательные или нулевые скрываются. Производятся также выборочное отчёты о переменных, остановка сбора данных по достижении значимости, из-за чего по сути вместо исследования получается хрень, с натуральным использованием подгониана. Многие исследования имеют недостаточный размер выборки, а ведь известно, что при низкой мощности даже истинные эффекты часто не воспроизводятся, а ложноположительные публикуются.

Бывает и так, что отсутствие полного описания протоколов, исходных данных и кода делает повторение невозможным.

Социальная психология пострадала сильнее когнитивной, так как по сути огромное количество исследований всирается ради пропаганды того, чтобы нравится исследователям, а академия захвачена активистами и бабами, которых истина не интересует. Зато потом подобные исследования распространяются как якобы истинные и применяются для всирания определённой точки зрения в людей. В экономике также повторение достигает 61 %, так как хотя наука более точная, здесь всё завязано на профите и соответственно высок шанс БАО.

Проблема и в том, что невоспроизводимые статьи часто цитируются чаще из-за якобы интересности результатов.

Причины

В этом трагедия «гуманитарного знания». У «технарей» их идеи оторваны от живой жизни, от чел-овеческих страстей и интересов, не вызывают живого эмоционального отклика, а поэтому их вполне можно эффективно усвоить (если преодолеть скуку). В «гуманитарке» эмоциональный отклик даёт практически всё. Поэтому многие идеи, даже самые истинные и полезные, принципиально непостижимы, ибо они неприятны. Это один из факторов, ограничивающих развитие гуманитарных наук.

А если чуть абстрагироваться, то на этом примере становится очевидно, почему с гуманитарными областями знания всё так плохо. Дело даже не в том, что в них корректный эксперимент невозможен, а реальную информацию намеренно прячут, искажают и уничтожают. Такого и в «настоящей» науке навалом. Но в гуманитарке невозможно ведь даже мышление, точное, правильное, свободное мышление. Потому что темы все эмоционально нагруженные, о них не выйдет рассуждать здраво. При попытке мыслить свободно и здраво обязательно напорешься на какую-нибудь свою святыньку — и сработает самостоп. И сколь угодно мощный, утончённый и дисциплинированный ум тут же превратится в тыкву, в ум дурака. Всё это, разумеется, относится и ко мне, но у меня есть своего рода чит: я ничего не люблю, у меня нет святынек, и поэтому я всех удами обкладываю постоянно исхожу из самых худших ожиданий. Кому-то это покажется предвзятостью, но практика показывает, что это и есть самый плодотворный способ рассуждений на все «чел-овеческие» темы: предполагай всё самое худшее — и почти наверняка окажешься прав.