Копипаста:История Средиземья/Арда. Начало

Пролог

Тысячи миллиардов вольт властно гудели, проходя по величественным проводам, сокрытым в стенах Халдеи. Голографические дисплеи мерцали по всему обширному залу, отбрасывая синий свет на лица собравшихся вокруг центральной консоли. Маги собирались здесь, рядом со сферой Халдеас, только в одном случае, — если была найдена новая временная аномалия.

— Новая сингулярность, — пробормотал директор Гордольф, нервно поправляя воротник и мощные усы. — Как раз когда я подумал, что на этой неделе можно обойтись без сингулярность.

Ольгамалли стояла, скрестив руки, и изучала последний ответ от системы Трисмегистус. Мощный компьютер мог проанализировать несколько десятков лет истории за несколько минут, поэтому при обнаружении чего-то нового информацию забивали в него и заставляли немного погудеть, после чего из искусственного интеллекта часто вывалился большой и подробный ответ.

— Меня больше всего беспокоит вот это, — сказала Леонардо да Винчи, потыкивая в управляющие консоли, — Эпицентр, похоже, находится где-то на Британских островах, но Халдеас вообще не может получить информацию про сингулярность.

Мистер Холмс приблизился к дисплею, и внимательно воззрел своими яростными глазами.

— Весьма и весьма интересно. Сигнатура не соответствует ни одной сингулярности, с которой мы сталкивались ранее. Видите, как временное искажение закрыло не только острова, но и часть моря? Что-то здесь не так.

— Покажите мне данные, — приказала Ольга, подойдя ближе к Холмсу. Тот несколько отошёл в сторону, позволяя рассмотреть все данные. Система продолжала гудеть весьма сильно, словно переваривая вошедшее в неё, медленно, но точно.

Некоторое время они изучали показания.

— Концентрация маны отличается. Это предполагает, что сингулярность располагается во времена Эпохи Богов.

— Это обычно было бы отличной новостью для наших операций, — добавила Да Винчи. — Если это действительно сингулярность Эпохи Богов, призыв Героических Духов там должен быть легким. Однако Трисмегистус провёл множество симуляций. Мы не можем перенести Слуг напрямую в эту сингулярность из Халдеи. Какой бы барьер ни препятствовал взору системы Халдеас, он также ограничивает и призыв.

Гордольф снова помял свои усы.

— Вы говорите, что отправляться внутрь придётся вслепую, без фамильяров?

— Не обязательно без поддержки, — ворвался в разговор Холмс. — Скорее без поддержки с самого начала. Эта сингулярность всё ещё является частью Порядка Человечества, и Мастер может заключить контракт с Героическим Духом, оказавшись внутри.

Дверь внезапно открылась с мрачным шипением, и в командный центр бесшумно вошёл могильщик Дейбит Сем Войд. Он двигался словно тень, так что присутствующие поняли, что он ворвался, когда он внезапно начал базар.

— Я тоже изучил данные Трисмегистуса, — сказал он, не тратя время на приветствия. — Есть более простое решение.

Все посмотрели на него.

— ОРТ, — продолжил Дайбит без всякого выражения. — Я могу отправить его к границе сингулярности. Он поглотит аномалию за часы, возможно, минуты. Вам не потребуется исследовать её внутренности.

Казалось, все были в шоке, как звёзды. Все они знали, кто такой ОРТ — Совершенный, воплощение небесного тела, тот, кто существует за всякими пределами человеческого понимания. Несомненно, он в состоянии поглощать даже планеты, но…

— Воспрещаю, — сказала Ольга, хотя возражать Дейбиту ей не хотелось, ибо сам он был так же за пределами понимания большинства магов, как и его питомец, слегка большой инопланетяный паук. — ОРТ — не инструмент, которым мы можем надежно управлять. Он спокойно начнёт есть не то, что надо.

— Она права, — согласился Холмс, хотя его глаза задержались на Дейбите несколько дольше, чем дозволяли приличия. — Хотя я ценю такой подход, мистер Сем Войд, мы должны учитывать, что сингулярности часто переплетены с истинной историей человечества. Использование ОРТ было бы равносильно уничтожению всего региона в определённых временных пределах. Побочный ущерб неприемлем.

Да Винчи энергично кивнула.

— Не говоря уже о том, что мы до сих пор не полностью понимаем, что создало эту сингулярность. Использование ОРТ против неизвестного врага может привести к серьёзным проблемам.

Выражение лица Дайбита не изменилось.

— Понятно. Но помните, что моё предложение остается в силе, если обстоятельства изменятся.

Без лишних слов он развернулся и ушол.

Он сделал это так же бесшумно, как и пришел.

Гордольф тяжело выдохнул, и принялся подчищать лоб от выступившего пота своим адмиральским кителем.

— Пронесло. Но это значит, что нам надо выбрать того, кто отправится в Сингулярность.

— Сражения в мире, где Эпоха Богов не закончилась, — задумчиво произнес Холмс. — Это значит, что мы столкнёмся с некоторой версией древней Британии. Возможно будет и мифология кельтов. Или что-то еще более древнее. Ясно одно, это времена задолго до Короля Артура.

Когда-то в пожилой Древней Британии жили чародеи из рода Анимусфер, получившие древний указ нанести на карты все созвездия мира. Большинство магов из этого рода не вмешивались в людские дела, но связь с землёй имели просто по факту проживания.

— Требуется высококачественная совместимость, — сказала Ольга. — Значит нам нужен Мастер с максимально возможной совместимостью с Героическими Духами, связанными с Британией…

Да Винчи немедленно зажужжала как пчёлка.

— Да. Британский род Анимусфер. Остальные мастера практически не связаны с Британией, хотя многие маги и были в Часовой Башне. А кто-то вроде Дейбита… хотя нет, Трисмегистус настоятельно рекомендует не посылать туда Дейбита.

— Вы предлагаете отправиться мне, — сказала Ольга.

Холмс прекратил совершать путешествие туда и обратно по командному центру, что он усердно делал последние несколько минут. Похоже, его неплохо так выбесила невозможность систем Халдеи получить полные данные, так как раскрывать тайны вообще без вводных он не мог.

— Это был бы вполне разумный выбор. Конечно, ты окажешься внутри полностью вслепую, в сингулярности, которую мы не можем наблюдать посредством стандартных систем. Связь может оказаться невозможной. Возможно, стоит рассмотреть вариант с ОРТ…

— Нет, сначала должен отправиться мастер, — немедленно ответила Ольга, услышав упоминание ОРТ, которого Дейбит старательно пытался отправить хоть куда-то, причины чего он остальным не объяснял. — Если эту сингулярность оставить без контроля, она может дестабилизировать всю временную линию. Но то же самое спокойно сделает и этот паук.

Гордольф, похоже, наконец-то пришёл в себя после явления Дейбита народу, и был готов глаголить.

— В таком случае отдавайте приказы.

— Мне нужны книги по британской мифологии, — сказала Ольга. — Также подготовьте список Героических Духов, которые как-либо связаны с Британией. Мне нужно знать, кого я могу призвать, и против каких противников. Также… — она вспомнила, что крайняя сингулярностью, которую исправила Халдея, находилась в Китае, — сотрите с соо служебного смартфона все китайские игры и поставьте побольше тех, где есть Король Артур.

— Я немедленно составлю базу данных, — ответила Да Винчи. — Хотя, учитывая помехи, мы не можем быть уверены, кого там можно призвать. Всё зависит от степени отклонения сингулярности от истинной истории.

Холмс взял слово.

— Итак. Надо проникнуть в сингулярность, немедленно заключить контракт хотя бы с одним Слугой, найти Святой Грааль, который поддерживает существование искажения, и нейтрализовать его. Если Героические Духи будут призваны, проблем не возникнет.

— Но мы не знаем, что находится в Сингулярности, — закончила за него Ольга. — Я понимаю. Мне тоже сильно не по себе, когда я думаю, отчего границы Сингулярности распространились на море.

Она вспомнила о мощном отце и основателе Халдеи, лорде Марисбери Анимусфер и его грандиозном видении судьбы человечества. Его видение не должно пострадать. Порядок Человечества должен быть сохранён. Сингулярности же были подобно ранам в временной линии, причём таким ранам, которые, покуда их источник не исторгнут из таковых, будут лишь гноиться и распространяться.

Гноиться… Она понял, что чуть не сказала гномиться. Оставалось надеяться, что это не синхронизм.

— Сколько времени до того, как мы начинаем протокол рейшифта? — спросила она.

Да Винчи посмотрела на показания систем.

— Мне понадобится как минимум два часа для калибровки с учетом помех и ошибок в системе Халдеас. Из-за нерабочего Халдеас ворваться так быстро не получится, придётся входить, как бы, не в ту дверь. Всё нужно проверить много раз, что не телепортироваться в море.

— Значит, начинаем через три часа, — сказала Ольга. — Пока пойду к себе. Холмс, если есть дополнения, то самое время возглаголить, как ты умеешь. Да Винчи, ожидаю отчёт про Героических Духов, и не надо использовать для этого ИИ. Гордольф, немедленно мобилизуй связистов, и снабди их всем необходимым, чтобы были готовы поддерживать связь.

Трое кивнули и показали руками рога, как бы намекая, что всё поняли. Ольга же задержалась у управляющей системы, глядя на объект, изображающий попытку определить контуры сингулярность.

Древняя Британия. Эпоха Богов. Она пыталась представить, как может выглядеть этот мир, какие силы могут встретиться в эпоху, когда магия ещё не начала истаивать. Халдея редко сталкивалась с чистой Эпохой Богов, и последний раз, когда подобная Сингулярность была найдена, всё закончилось полноценным воплощением Животного.

Оставалось надеяться, Животные усвоили урок после гибели Гоэтии и предпочитают сидеть под шконкой.

Но пусть Животное даже не собиралось воплощаться, и его здесь не было даже в стадии лярвы. Зато в Эпохе Богов мог начать действовать очередной свихнувшийся бог, который мог спокойно накуролесить так, что мало не покажется.

Она подошла к компьютеру Трисмегистус, мощнейшей системе, которую её отец смог купить у Института Атласа. Система была весьма продвинутой и хорошо понимала человеческий язык, поэтому она вопросила.

— Трисмегистус, активация, — громко сказала она. — Расскажи всё, что думаешь о нашем плане и этой сингулярности. У Халдеи был большой опыт столкновений с необычными сингулярностями. Что думаешь об этой?

Компьютер тревожно загудел, словно большой шмель.

— Она организованная, — наконец поступил ответ мрачным машинным голосом. — У большинства сингулярностей есть хаотический элемент, даже у тех, что созданы преднамеренно. Эта обладает сильной иерархией. Кто-то создал её с конкретной целью.

— Это может быть ловушка?

— Может быть. Или убежище. Или тюрьма. — Машина продолжала гудеть. — Без дополнительной информации сказать невозможно. С высокой вероятностью предполагаю разумный замысел, а не случайное появление Грааля в неподобающем месте.

Ольга кивнула, хотя робот не мог понять такого жеста. Это была ценная информация.

— Спасибо. Продолжай наблюдение. Если ты заметишь какие-либо изменения в показаниях, немедленно сообщай Да Винчи.

Следующие два часа она потратила на чтение всего, что удалось найти. Ольга просмотрела сотни записей в базе данных, составленной Да Винчи, где описывались героические духи из британских легенд, кельтские воины, древние короли и королевы, фигуры из мифологии и истории. Многие из них были весьма сильными, и кроме того, поскольку для Героических Духов не существует времени, всегда оставался вариант призвать самого Артура.

Ольга решила не брать с собой магических предметов, так как предсказать, что именно может понадобиться, было невозможно, а таскаться по неизвестному миру с грузом не хотелось. Она также несколько раз проверила боевой костюм, в котором ходила с самого утра, как только система Халдеи сообщила про новую сингулярность, впрочем эти костюмы были качественными и ещё ни разу не отказывали.

И вот поступил приказ готовиться к рейшифту.

Привыкнуть к системе рейшифта было тяжело, поскольку для телепортации требовалось в прямом смысле возлечь в магический гроб, который отрезал мага от материального мира, создавая там зону неопределённость, в которой полагалось, что маг одновременно жив и мёртв. Наблюдатели внутри гроба не допускались, поэтому система делала вид, что на самом деле маг в это время находится в прошлом. Таким образом и происходили все путешествия во времени, в которые отправлялись мастера Халдеи, чтобы устранить угрозы для истинной истории человечества.

Раздался мощный механический голос робота.

— Все системы работают. Подготовка к рейшифту в наземную точку сингулярности JE-138484-LSJ. Это самая безопасная точка входа, которую мы можем определить. Халдеас обнаружил мощные помехи. После завершения рейшифта связь может стать невозможной.

— Рейшифт начинается через 10 секунд…

Находящийся внутри маг видел себя как бы внутри первобытной пустоты. Как всегда, внутри гроба появился сильный свет, исходящий словно из ниоткуда. Техники не могли объяснить этот свет, и говорили, что возможно так выглядит проекция самой системы Халдеас. Но долго думать об этом было невозможно. Начался рейшифт и пустота вокруг воссияла, превратившись в огромный водоворот из искр.

Глава I. Сингулярность

На удивление, хотя Халдеас и не смог проанализировать внутреннее содержимое сингулярность, рейшифт прошёл без особых происшествий. С учётом отсутствия Героических Духов, это было весьма кстати, хотя Ольга могла пережить и падение со стометровой высоты, — ещё одна причина, по которой в роли мастера отправилась именно она, так как даже мага это могло бы убить. Но в этот раз она оказалась примерно в полуметре над поверхностью Земли.

Она встала и изучила местность вокруг. Везде была тишина, спокойствие дикой природы, нарушаемое только пением птиц и прохождением ветра между листьев. Также она отметила благое жужжание пчёл, которые как маленькие истребители носились туда и обратно, и приземлялись на здоровенные странные цветы. Это был благой знак. Отмеченное пчёлами не может никак быть плохим.

Место рейшифта располагалось на краю леса, древние деревья росли неё со стволами настолько толстыми, что трое мужчин не смогли бы обхватить их, даже если бы очень постарались. На поверхности находилось немало опавших листьев, однако ещё зелёных, видимо снесённых ветром. По всем признакам в сингулярности была весна. За лесом простирались открытые луга, огромные холмы на горизонте были действительно большими, небо было чистым и отличалось поразительной ясностью и цветом, намного более ярким, чем в истинной истории человечества.

Сам воздух был совсем иным. Он был наполнен древней маной, которая в истинной истории покинула. Это определенно была среда Эпохи Богов, концентрация магической энергии в атмосфере, пожалуй, превышала таковую во времена Вавилонии.

— Проверка связи, — сказала она, зная, что если связь присутствует, то ответ поступит незамедлительно. — Халдея, это агент Царь. Рейшифт завершён. Как слышно, приём?

Но ответили только помехи. Она потыкала в боевой костюм, в который была встроена мощная современная рация, но ничего не изменилось. Возжужжали новые помехи, так что по всей видимости связь была плотно отрезана.

Она ожидала этого, ведь если Халдеас не мог наблюдать за сингулярностью, то и установление связи вряд ли было возможным. Действовать придётся самостоятельно, хотя опыт прошлых сингулярностей и подсказывал, что союзники обязаны здесь найтись. Вначале следовало заключить контракт со Слугой.

Ольга взяла камень и стала властно рисовать круг призыва на участке голой земли. Она весьма хорошо помнила множество символов, которые некогда разработал Король Магов, и которые позволяли установить связь с Троном Героев. В истинной истории призыв был бы ограничен Силой Противодействия, но в сингулярностях эта система не работала, поэтому учинить призыв можно было и без катализатора.

С опушки за происходящим наблюдал любопытный дикий гусь.

Круг был завершён и за время начертания качественно напитался маной, так что можно было заметить, что магическое поле вокруг него отличается от обычного его состояния.

— Говорит Халдея. Герои Порядка Человечества, истинной истории Земли, восстаньте же в мощи.

Но что-то было не так. Магическое поле мерцало, как пламя свечи, инсталлированной рядом с сильным ветром. И вот это было редкостью для сингулярностей. Основанные на истинной истории, находящиеся в точках квантовой блокировки времени, они всегда привлекали множество героев.

— Где-то здесь находится Святой Грааль, который угрожает планете. Явитесь.

Внезапно гусь пронзительно загоготал, словно почувствовал, что творилось колдование. Пчёлы зажужжали куда сильнее, чем обычно. Обычные звуки начали словно резонировать друг с другом. Круг потемнел и превратился в просто углубления в земле.

Ольга внимательно поглядела на круг и изучила символы на предмет ошибок. Но геометрия была идеальной, и более того, после его завершения явственно чувствовалась магия, которая начала работать. Произошёл мгновенный перехват ритуала.

Подобное чародейство было крайне редким. Для прерывания ритуала бывало нападали на магов или пристреливали их с расстояния, но установление контроля над чужой магией, при том, что рядом никого магического не ощущалось, требовало и мощных знаний и простой колдовской мощи.

Тогда она прошлась по лесу, собирая грибы и ветки деревьев, чтобы собрать из них самодельную лозу. Большинство деревьев были вполне земными, хотя встречались и виды, которые были ей незнакомы, так что проблем не возникло. Лозы позволяли определить местоположение лейлиний, по которым протекала мана планеты. Возможно, в таких местах призыв всё-таки был бы возможен.

Но здесь же была и проблема — она понятия не имела, где находится, и тем более, где может быть ближайшая лейлиния. Эти структуры располагались под землёй и невооружённым глазом были не видны. Однако, если была Эпоха Богов, то местные наверняка строили бы свои города рядом с лейлиниями. Даже в истинной истории человечества в позднейшее время на них строились звёздные крепости.

Ольга снова осмотрела местность вокруг себя. Вдали, едва видимая на горизонте, похоже находилась дорога — тонкая линия, пересекающую луга, слишком прямая. Вероятнее всего, её построили люди, и имело смысл направиться в ней.

Она пошла к дороге, при этом сохраняя максимальную бдительность. Хотя Слуга и отсутствовал, мощные магические заклинания позволили бы сразиться с обычными людьми, хотя следовало опасаться магов Эпохи Богов, которые зачастую достигали могущества Истинной Магии, в древние времена бывшей весьма частой. В левой руке она держала лозу, которая должна была начать как бы подрагивать, если рядом был источник магии.

Луга были полны диких растений, не было ни единого признака земледелия. Росли многочисленные полевые цветы, напоминавшие с расстояния яркие пятна цвета — многие их виды она не узнала, а многие привычные британские цветы отличались заметно большим размером. Похоже, недавно прошёл дождь, так как земля была немного мокрой, словно возбуждённой. Пчёлы жужжали всё так же размеренно.

Внезапно она поняла, что в небесах что-то двигается. Ольга замерла и осторожно посмотрела наверх, готовая в случае чего бросить лозу. Это мог быть дрон, и в таких случаях следовало соблюдать максимальную осторожность. Технологии Эпохи Богов зачастую превосходили современные, так что магический дрон-голем, управляемый бумажкой с заклинанием, вполне можно было ожидать.

Но это был орёл.

Этот птах кружил высоко над головой, но называть его просто орлом не поворачивался язык. Существо было огромным, с размахом крыльев, который, по первой оценке, превышал сто футов. Даже на этом расстоянии она могла видеть, как солнечный свет блестел на перьях, которые казались почти металлическими. Такой орёл не мог летать, но он не знал об этом и спокойно летал.

Ольга замерла, наблюдая за птицей. В мире Эпохи Богов даже простые животные могли быть божественными зверями, фамильярами высших сил или фантазмами, которые были куда опаснее даже обычных зверей такого размера.

Но орёл не проявлял к ней никакого интереса. Он продолжал свой полёт, то ли просто порхал без всякого смысла и цели, то ли был заинтересован чем-то ещё. Вниз он даже не смотрел, или не нашёл её интересное, так что как летел на восток, так и продолжил. и вскоре исчез из виду.

Но об этом стоило подумать. Сражение с существом такого размера, если оно обладало магическими способностями, было крайне опасным занятием. Этот орёл улетел, но следующий может и заинтересоваться и попытаться клюнуть. А ведь если здесь такие орлы, то могут появиться и гидры, и ещё какие-нибудь опасные твари.

Убедившись, что этот орёл не желает возвращаться, она пошла дальше и спустя час достигла дорогие. Она состояла из простой утрамбованной земли, но было видно, что по ней активно ездили повозки и отдельные всадники на лошадях. Автомобильных колёс не наблюдалось. Дорога простиралась от одного горизонта к другому.

Отчасти она огорчилась, когда поняла, что дорога вовсе не из жёлтого кирпича. Впрочем, в сингулярность добрые волшебники не встречались, а волшебников обычных следовало избегать даже другим магам.

Ольга подумала, что делать дальше. При наведении на восток лоза начинала дергаться как одержимая, хотя расстояние было трудно определить. При попытке потыкать ей в другие направлени она практически не реагировала. Однако на восток улетел орёл, и сталкиваться с ним без Слуги совершенно не хотелось. Можно было и пойти по дороге в любом направлении, и найти местный город или хотя бы деревню.

Сначала она решила пойти по дороге на восток, чтобы и поближе ознакомиться с лейлиниями, и найти хоть кого-то. Хотя в голове гнездилась мысль, которая бороздила её весьма последовательно, и гласила, что дорога может вести к орлиному гнезду. Кто знает, местные могли поклоняться огромным пернатым как богам, и тогда мог возникнуть казус, если орёл решит, что перед ним добыча. Тогда она решила отправиться на северо-запад.

По крайней мере эта сингулярность была довольно красивой, а на неё всё ещё никто не напал. Можно было воспользоваться шансом просто понаблюдать за природой, прекрасным творением Великого Архитектора Вселенной.

В ходьбе прошли часы. Солнце двигалось по небу, и Ольга начала беспокоиться. Сингулярность была гораздо больше, чем ожидалось. Местоположение на Земле предполагало Британию, но было ясно, что в Британии таких мест не было. Гигантские поля, изредка леса, и при этом совершенно не было видно людей. Из всего живого за это время попался только этот странный орёл.

Она шла через первозданную дикую природу, не видя никого и ничего, что намекало бы на разум.

После очередного холма дорога начала спускаться вниз, открыв большую долину. Солнце уже садилось, но Ольга всё же заметила блеск воды, там протекала здоровенная толстая река, которая впадала в огромное озеро. А рядом с озером находились здания.

Городок выглядел вполне человеческим.

Он было маленьким, состоял из сотни или двух низеньких зданий, построенных в основном из камня. Выглядели дома как обычные средневековые земные жилища. У домов были соломенные крыши, хотя несколько более крупных были полностью каменными. Город окружал деревянный частокол, который впрочем вряд ли смог бы задержать кого-то вооружённого. Некоторых кольев в нём не хватало. На одном из кольев было видно явственное красное пятно.

Дым поднимался из нескольких труб, и когда Ольга подошла поближе, он смогла услышать весьма привычные и знакомые звуки — голоса, гусиный гогот, звон металла о металл, мычание непонятных зверей, постоянное жужжание, намекавшее на пасечную направленность местных фермеров.

Дорога вела прямо к главным воротам города, которые спокойно стояли открытыми. Двое мужчин в кожаных доспехах стояли на страже, хотя собственно наблюдением заниматься им было явно лень, они спокойно базарили друг с другом. Они заметили приближение Ольги лишь когда она почти подошла к воротам, после чего неохотно потянулись к своим копьям, стоявшим рядом.

Ничего, похожего на оружие, в её руках не было, только лоза, которую впрочем она взяла двумя руками, чтобы не выглядело так, что лоза наставлена на людей — кто знает, какие колдовалы были в этом мире и чем пользовались в качестве оружия. Проблема была только одна — она была в боевом костюме Халдеи, который очень странно выглядел для жителей Средневековья. Возможности его скрыть не было — обычно об этом заботился Слуга на месте.

— Стоять, смирно, — воскричал один из стражников, когда Ольга подошла. Он был средних лет, вероятно, около тридцати, и в общем-то напоминал британца, с короткой бородой и мощными усами. — Кто ты и зачем ты здесь?

— Я проходила мимо, — ответила Ольга. — Я ищу, где остановиться на ночь. Могу за это хорошо заплатить.

Вот и пригодилась магия иллюзий, которая в истинной истории человечества среди магов Часовой Башни применялась редко, так как обмануть подобным образом мага было невозможно. Но на людей действовало хорошо — в реальности Ольга лишь несколько раз взмахнула правой рукой, словно отгоняя жирных мух, которым захотелось на её голове учинить непотребство, но вот стражники увидели совсем иное.

Они видели, как она вытащила небольшой кошелек словно из пустоты и слегка потрясла его, раздался звон монеток. Конечно, не было возможности знать, какая валюта применяется в сингулярности, но в этом и не было нужды — разум самих стражников дорисовал то, что надо, в то время как Ольга оперировала просто идеей монеты, универсальной для человека.

Стражники обменялись взглядами.

— Ты не местная, — сказал второй. Он был старше, с проседью в бороде. — Базаришь ты как-то не так. И эта одежда…

— Я с Востока, — сказала Ольга, что отчасти было правдой, так как Халдея некогда действительно располагалась на Востоке. — Если честно, про это озеро я и не знала. Можете сказать, что это за местность?

— Местность? — Стражник был озадачен. — Это долина Эвендим. Ты в городе Аннуминас.

Ни одно из имен она ранее не слышала, а ведь она была хорошо знала географию Британии, в которой прожила половину своей жизни. Однако, оставалась вероятность, что это было историческое поселение, которое прекратило своё существование.

— И как далеко отсюда до Лондона? — спросила она тогда. Лондон был хорошим ориентиром.

Оба стражника смотрели на неё со странным выражением лица.

— Лондон? — повторил старший. — Никогда не слышал. Это в Гондоре? Или, может быть, в Рохане?

Ольга поняла, что эта сингулярность действительно была ещё более аномальной, чем стандартная аномалия. Гондор и Рохан не были реальными названиями земель в Британии. Равно как они и не были названиями государств на планете Земля. Таких мест никогда не существовало в истинной истории человечества. Но что ещё хуже, их не существовало и в человеческой мифологии.

Однако она постаралась никак не показать потрясение, и ответила:

— Понятно. Спасибо за информацию. Могу я войти в город?

Старший стражник внимательно посмотрел на неё, затем пожал плечами.

По внешности Ольги было хорошо видно, что она аристократка. Одежда эту уверенность только подкрепляла, поскольку обычный человек такую позволить себе не мог. Она могла быть, например, дочерью какого влиятельного герцога, и хотя немного удивляло, что она путешествовала без охраны и оружия в это мутное время, мешать благородным в полномочия стражников не входило.

— Вашим монетам здесь так же рады, как и где угодно еще. Но не создавайте проблем, и не провоцируйте конфликты. У нас есть шериф, который в случае чего умеет стрелять. Вряд ли будет хорошо, если из-за вас кого-то застрелят. И не обращайте внимание на местных, особенно нищету. Они могут выглядеть не очень, но ничего нецивилизованного не сделают. Мы не эдайн…

— Я не намерена создавать проблемы, — заверила Ольга. — Мне просто нужно место, где я могла бы остановиться.

Стражники не стали продолжать разговор, и Ольга прошла через ворота в Аннуминас.

Город был построен со знанием ландшафтного дизайна, строитель по всей видимости был хорошим. Он был построен вокруг центральной площади, где находился здоровенный колодец. Здания были весьма красивыми, и было видно, что за ними следили. Люди занимались своими делами, были видны телеги, которые были запряжены в лошадей. В одной такой телеге было немало ящиков, но лошадь спокойно её везла. Местные лошади тоже были чуть больше земных, и явно сильнее, но всё же не настолько, как тот орёл.

Несколько человек бросили взгляд на Ольгу, когда она проходила мимо, что стоило ожидать — костюм Халдеи выглядел действительно странно. Люди вокруг были одеты в стандартные средневековые шмотки, которые следовало ожидать от такого мира.

Она направилась к большому властному зданию, выходящим на площадь, — трактиром, судя по вывеске, на которой был изображён большой лебедь рядом с решёткой, на которой его явно собирались зажарить. Здание было четырёхэтажным, стены были покрыты неизвестной белой краской, и выглядело богато. Входные двери при этом были довольно лёгкими, что имело смысл. В таких местах обычно подавали алкоголь, а пьяные люди вряд ли бы порадовались, если им пришлось выставлять руки перед собой и с силой открывать тяжёлые мощные двери.

Внутри общая комната была наполовину заполнена, всё-таки был уже вечер. В одной стене был установлен здоровенный камин, от которого вверх уходила хорошо прочищенная труба. Однако внутри ничего не было, так как на улице было и так тепло. Везде стояли многочисленные каменные столы и скамьи, имелась и традиционная барная стойка, за которой стояли бармен и сомелье.

Когда Ольга вошла, несколько людей даже на неё оглянулись. Удивляться этому не стоило. Одна пьяная компания даже стала тыкать пальцами и что-то говорить друг другу, но прислушиваться совершенно не хотелось, и она направилась к торговцу.

Рядом со стойкой стояло несколько ведер, а на стойке немало еды и напитков, так что Ольга едва сдержалась от традиционного магического фокуса в магазинах. Обычно маги после такого фокуса оставляли в несколько раз больше денег, чем забирали, а вот так просто обирать местных не хотелось. А ведь сделать это придётся, так как реальных денег у неё не было.

— Мне нужна комната на ночь, — сказала она бармену. — И информация, если вы готовы предоставить её. Я могу заплатить серебром.

Мощный усатый трактирщик воззрел на неё отчасти помутнённым взглядом, так что стало ясно, что казённое он понемногу употребляет.

— Серебро это хорошо, барышня. Один кастар оплатит вам месяц пребывания. Информация… — Он слегка улыбнулся. — Тут всё зависит от того, что ты спрашиваешь.

Ольга вновь использовала магию иллюзий и в этот раз посмотрела на то, что собственно она показывает. Это была здоровенная серебряная монета, напоминающая римскую, которая была отчеканена с профилем неизвестного мужика в короне. Судя по короне, он был королём. И судя по её внешнему виду, она была не просто посеребренной, но полностью сделанной из почтенного металла, что отвергал всё нечистое.

— Комната, еда и ответы на несколько вопросов, — сказала Ольга. — Сдачу оставьте себе.

Глаза бармена заблестели с явной жадностью, и иллюзорная монета оказалась в кармане.

— Идите, садитесь. Я принесу вам что-нибудь поесть, и мы поговорим. Отвечу на все вопросы благородной госпожи.

Ольга устроилась за угловым столом, где могла наблюдать за комнатой и не опасаться резкого удара в спину. Большинство посетителей уже вернулись к своим разговорам, хотя она заметила, что та компания бухариков продолжала на неё посматривать.

Бармен вернулся с большим подносом, который был переполнен неплохой едой. Судя по всему серебряная монета реально ценилась в этих краях, раз за один её вид немедленно полагалось обслуживание высочайшего, с поправкой на мир, класса. На подносе была хорошо прожаренная свинина, хлеб, какие-то приправы, а также большая кружка с пивом.

— Итак, — сказал бармен, устраиваясь на стуле напротив Ольги и немедленно переходя к делу, что как бы намекало, что он тут не просто торгаш, но и местный решала. — Что благородная госпожа забыла в наших землях?

— Я направлялась в другой город, — сказала Ольга. — Но дорога вышла куда-то не туда. Это земли Эвендим?

— Верно. Озеро посреди гор, в котором даже есть настоящие эльфы и гоблины. — Бармен странно захихикал. — Здесь редко бывают важные гости. Большинство путешественников здесь — это торговцы. Ты здесь по какому-то делу? Или просто осматривается земли?

— Эльфы? — осторожно спросила она, решив увести разговор от вопросов. — Здесь есть эльфы?

— Ну, не прямо здесь, очевидно, — бармен засмеялся, — Они людей избегают. Но да, есть эльфы. Гномы тоже, говорят, хотя я сам никогда не видел ни одного. Эти холмы для них слишком низкие. Они только в высоких заводятся.

Итак, в этой сингулярности были эльфы и гномы. Это не просто Эпоха Богов, но Эпоха Фей, которая закончилась в Британии с поражением чёрного дракона Вортигерна. В истинной истории человечества феи давно покинули Землю, и оставались только на Обратной Стороне Мира, в землях Авалона. Впрочем, даже в те времена большинство фей предпочитали избегать людей. Здесь же люди, похоже, с эльфами сталкивались и совсем их не боялись.

— Какой большой город находится ближе всего?

Бармен задумался.

— Ну, зависит от того, что для вас большое, хехе. Есть более крупный город на перекрёстке дорог, называется Бри. Там живёт несколько тысяч человек там, есть даже собственная масонская ложа. Но если ты говоришь о крепостях… — Она выдержал паузу, словно не желая расставаться с ценной информацией. — Их можно найти в Гондоре, но он от нас в неделях пути, даже на быстром коне. Или ты мог бы отправиться на Восток, в земли первородных эльфов. Сами эльфы вряд ли к себе пустят, но по своим лесам проходить мешать не станут.

Однако Ольга не оставляла надежды понять, где всё это находится в Британии. Сингулярность была замечена именно у Британских островов, а следовательно хоть что-то общее с ними здесь должно было быть.

— Это может быть странным вопросом, но что это за земля? Какое королевство или область?

Бармен посмотрел с удивлением.

— Проверяете, что ли? Это Эриадор. Сейчас смутные времена, и земли Эвендима никому не подчиняются, и никем не защищены. Даже Следопыты здесь бывают редко. Раньше было иначе, говорят, когда стояло Первое Королевство, земля лорда Эррола. Но это было давно, несколько поколений назад. Старый лорд мечтал найти секрет бессмертия, но скончался от удара оленя на охоте. Потом весь его двор совершил сеппуку, не в силах выдержать своей смертности.

Эриадор. Этого названия тоже не было в реальной истории.

— Эльфы, про которых мы говорили, — продолжила она. — Где именно они?

— Несколько областей, но я там никогда не был. Старый Лес Авари ближайший, может быть, две недели пути на север, если знать тропы. Там держит двор Жильдэриэль Младший, но говорят, что он из ваньяр, так что людям лучше там не появляться. В сказках много чего говориться. Но если поработаешь в таком месте, то услышишь, как рассказы каждый день меняются в зависимости от количества выпитого.

— А гномы?

— В основном в своих горных королевствах. На западе можно найти большой город в Синих Горах. Хотя меньшие поселения можно найти в горах поменьше, везде где есть намёк на этот их святой металл. — Бармен продолжил тише. — Между нами, я бы предпочла торговать с гномами, если бы они посещали это место. С эльфами тяжело. Пьют только дорогое вино, пиво в них не зальёшь, да поют свои странные печальные песни. Чего можно печалиться, если на столе есть выпивка. А вот гномы другое дело, хехе. Они ценят хороший эль и искусство сделки, как и любой честный человек.

Ольга рассеянно кивнула, пока сама размышляла о том, что вообще происходит. Нормальные феи из истинной истории были духами природы, и предпочитали как можно реже сталкиваться с людьми. Эти же феи были чем-то совсем иным. У них были свои собственные города и королевства и они торговали с людьми, как обычные существа из плоти.

В этом мире не было следов Порядка Человечества и его героев.

— Ещё один вопрос, — сказала она. — Происходило ли что-нибудь необычное в последнее время? Были ли сражения? — она вспомнила, что видела кровь на частоколе.

Бармен нахмурился. Он словно взвешивал ответы, так как заподозрил, что благородная гостья появилась не просто так, а с ревизией, и что какой-то влиятельный король или барон из числа недавно вылупившихся уже подбивает шары к независимому городу. Так просто такие вопросы не задавались.

— Необычное в каком смысле? У нас маленький город.

— Что угодно, — продолжила Ольга. — Даже слухи или легенды. Мне самой интересно. Стоит такой город рядом с озером, в тупике, где почти никто не бывает. Я никому не собираюсь рассказывать.

Бухлоподатчик помолчал, сходил и налил себе эля, после чего немедленно выпил. Придав себе храбрости, он продолжил.

— Тайны, значит, — наконец заговорил он. — Путешественники с юга говорят об изменениях в погоде, Солнце часто закрывают странные тучи, которые приходят с Запада. Кто-то видел рядом стаю больших волков. Но это все просто разговоры. Иногда гоблин-другой придёт после заката из гор, ну так у нас есть сторожевая башня.

Похоже, бармен реально ничего не знал.

— Спасибо, — сказала Ольга. — Если вспомните какую-нибудь легенду, сообщите, — она хотела было добавить про оплату, но потом решила этого не делать, так как бармен мог начать просто придумывать сказки из жадности, и только запутать её.

Бармен встал, поняв, что разговор закончен.

— Ваша комната на самом верхнем этаже, вторая дверь слева. Если вам что-то еще понадобится, скажите мне.

Когда тот вернулся к себе на рабочее место, Ольга осталась одна. Еда была довольно вкусной, но она почти не обращала на это внимание, так как размышляла о том, что вообще происходит в сингулярности.

Эта Британия была неправильной, и где-то находился Святой Грааль, который поддерживал её существование. А рядом с активным Граалем всегда бродят Слуги без мастеров, равно как и явно есть тот, чьё взаимодействие с Граалем породило этот мир. Хотя Ольга не могла и представить, какое желание надо было изъявить для того, чтобы произошло такое искажение. Грааль нашёл эльф и пожелал, чтобы вместо цивилизации людей появилась цивилизация фей?

Ей нужен был свой Слуга.

Она вспомнила, что на востоке был источник сильной магической энергии. Так как эта сторона дороги оканчивалась тупиком, хоть и в виде красивого города, выбора не оставалось, следовало вернуться и направиться на восток.

Однако тут в её разум наконец ворвался разговор пьяниц, которые сидели в нескольких столиках от неё. Они, похоже, хорошо запьянели и совсем перестали стесняться. А ещё они обсуждали её.

— Хороша девка. Может это, втроём… — сказал особой поддатый грузный мужчина.

— Ты что брат, ты видишь эту одежду? Это же наверняка тот самый мифрильный доспех из легенд. Ты хоть понимаешь, чья она дочка? — немедленно заговорил второй, тоже довольно пьяный, мужик, которому предложение явно не понравилось.

— Да я же не то имел в виду, брат, — немедленно стал оправдываться толстяк, хотя было видно, что ему никто не поверил, — может подойти, поговорить?

— Я тебе подойду, — сказал второй, и с силой стукнул того по плечу, — а потом к нам сюда прибудет кавалерия, и всё. Сухой закон установят, брат. Виселицы.

— Ладно, ладно… — с явной неудовлетворённостью ответил толстяк и вернулся к кружке, хотя время от времени посматривал в сторону Ольги.

— И вообще, — вмешался третий, который пил меньше, чем другие, и выражался почти как трезвый человек, — мы же не эдайн эти. Мы должны вести себя прилично. Это у них даже в балладах змея в штанах не держат. Мы должны стремиться, это, к благородству.

— Да. К эдайн он раз в год прилетает, говорят. А у нас давно не видели. А если начнём себя вести как свиньи, то…

— Слышь, давай только не начинай. Хорошо же общались, — подал голос толстяк.

При слове он двое собеседников видимо замолчали, но сидеть дальше и подслушивать не хотелось. Конечно, реальной угрозы пьяницы не представляли, в крайнем случае базовая боевая магия позволила бы с ними справиться. Но всё равно было неприятно. А вот этот странный он… Его следовало запомнить. Судя по реакции, это мог быть Слуга, хотя кто его знает… мог быть и местный главарь разбойников, например.

Ольга встала, поднялась по лестнице и удалилась в свою комнату, тщательно закрыв дверь и дополнительно приставив стул, чтобы точно никто не ворвался. Это была маленькая комната с большой кроватью, и единственным окном, выходящим на городскую площадь.

Спать не особо хотелось, да она могла провести и неделю без сна без особых последствий. Но сваливать с города перед наступлением ночи тоже не было смысла, тем более что ночью орлы конечно не летали, но могли водиться куда более неприятные твари. Да и надо было хоть немного отдохнуть, хотя бы несколько часов. Связи с Халдеей не было, так что оставалось лишь обдумывать то, что она уже узнала.

Когда снаружи упала тьма, она встала у окна и посмотрела на Аннуминас. Огни мерцали в окнах, и она могла слышать, что в трактире на первом этаже всё ещё сидят и пьянствуют какие-то люди, а некто начал исполнять музыку.

Глава II. Гоблины и призраки

Она всё же проспала несколько часов, решив, что смотреть в окно на пустой ночной городок смысла нет. Снов не было.

Ольга огляделась и поняла, что утреннее солнце светило через маленькое окно, порождая яркие золотые квадраты на деревянном полу. Комната нисколько не изменилась, судя по стулу никто и не пытался войти. Местные же уже бродили снаружи, было слышно игогоканье лошадей, который громко стучали копытами. Местный кузнец тоже даром времени не терял, и ковал. Жужжали пчёлы.

Вообще она отметила, что тихое жужжание пчёл слышала и ночью, а ведь в норме пчёлы ночью спят. Видимо, это были неправильные пчёлы.

Тогда она решила проверить состояние боевого костюма, который впрочем работал прекрасно. По крайней мере, если призыв Героических Духов в этих землях и был ограничен, технологии из истинной истории работали как часы. Отсутствовала только связь, которая обрывалась где-то в стратосфере сингулярности.

Она спустилась вниз и села за тот же стол, немедленно создав иллюзию наличия еды. Есть вообще не хотелось, а ещё больше не хотелось приобретать еды за несуществующие монеты. Люди здесь были, хотя вчерашние пьяницы, по счастью, отсутствовали.

В основном здесь были фермеры, которые пришли поесть и побазарить перед работой. Было двое в плащах, которые скрывали лица, но судя по пиву на их столах и вялости их беседы, никакой особой цели у их посещения не было, хотя выглядели они как члены тайной полиции.

Ольга слушала внимательно, надеясь узнать об этом мире побольше, но ничего интересного они не сообщали. Это были простые люди, которые видимо даже не сталкивались с эльфами и гномами, или же не вели с ними никаких особых дел. Некоторые на полном серьёзе обсуждали прорастаемость семян. Магов по всей видимости в этом мире тоже было мало, так как про магию никто не упоминал даже словом.

Из головы всё не выходил таинственный он, о котором говорили вчера.

Выждав для приличия какое-то время, она убрала иллюзию еды и подошла к бармену, который явно скучал.

— Я уезжаю завтра утром. Есть ли в городе торговец? Я хочу посмотреть на то, что здесь предлагают.

Бармен кивнул.

— Лавка Хойче, на восточной стороне площади. У него будет всё, что может понадобиться человеку, но будьте осмотрительны, он может и обмануть. — Он выпил ещё пива и продолжил. — Ты направляешься обратно на восток? Смотрите, лучше вам арендовать лошадь.

— Доберусь до перекрёстка и дальше разберусь, — сказала Ольга, делая вид, что знает что делать. — Благодарю за осмотрительность.

Дальше она решила пройтись по городу, уже смирившись, что ничего нового не узнает. Магазин, который упомянул бармен, был переполнен странным хламом, который видимо собирали со всей округи. Имелись и полезные товары, правда не для неё — разные лопаты и монтировки, консервы, корм для собак, какие-то странные простыни из грубой ткани. Здесь торговал худой старый мужчина с хитрыми глазами по имени Хойче, который действительно желал ободрать её. Однако получит он только иллюзорные монеты, так что проблемой это не было. Она купила некоторое количество воды, решив что этого хватит. Никакого полезного оружия не было, хотя продавалась астролябия, которую она тоже взяла с собой. Конструкция её напоминала про Халдеас.

Ольга видела, что за ней наблюдают, поэтому также приобрела плащ, который конечно уже не помог бы здесь, поскольку местные уже её видели и поняли, что гость она необычный, но позволил бы поменьше привлекать внимание в других местах.

Она попыталась поговорить с несколькими местными, например с мелким торговцем, который утверждал, что путешествовал так далеко, что достиг Синих Гор, и седым охотником, который добывал мясо на севере. Но их знания оказались абсолютно бесполезными для неё. Старик может и был бы рад рассказать, как поймать кабана, после чего его зажарить, но заниматься этим Ольга явно не желала.

Никто из них ничего не знал ни о какой магии. Она несколько раз пыталась поговорить про городские легенды, но ничего интересного не узнала. А когда она однажды упомянула, что кто-то прилетает раз в год, то её собеседник видимо испугался, но ничего рассказывать не стал, предпочтя сказать, что ничего об этом не слышал. Так или иначе ей здесь не доверяли.

За сутки расследования Ольге пришлось признать, что она не узнает ничего более ценного в этом городе. Местные были своеобразными бирюками, которым не хотелось интересоваться большим миром. Они беспокоились больше о том, чтобы состоялся урожай и было мясо, хотя дома на первый взгляд были весьма богатыми. Ни о какой философии и говорить не приходилось.

Вечером она вернулась в трактир, чтобы переночевать. Оставаться здесь на ещё один день не хотелось. С лошадью же вышла незадача, местные продавать лошадей не желали, так как все были в деле. Придётся отправляться пешком. Впрочем, если удастся заключить контракт со Слугой, то проблем с тем, чтобы перемещаться по миру, не возникнет, — почти все Героические Духи могли перемещаться на огромной скорости, и легко бы взяли с собой своего Мастера.

Но когда солнце начало спускаться, окрашивая небо в красивый оранжевый цвет, состоялся инцидент, на языке магов называвшийся силой майора.

Она была в своей комнате, когда услышала дикий и страшный гогот. Она подбежала к окну.

Многочисленные гуси, которые обычно мирно паслись, внезапно раскрыли свои крылья и полетели. Выглядел полёт серых гусей жутковато, как будто небеса закрыли многочисленные тени. Их гогот был сильным, всё вокруг начало вибрировать, а люди стали выскакивать из домов и хвататься за оружие. Они не смотрели на гусей, а смотрели куда-то в сторону ворот, и Ольга поняла, что испугали их вовсе не гуси.

Гуси были благородны и подняли тревогу, почувствовав приближение чего-то совсем иного. Она сразу вспомнила про него и подумала, что если к городу приближается враждебный Слуга, даже ей надо бежать и прятаться.

С восточного края города раздались многочисленные крики.

Она быстро подошла к окну и замерла рядом с ним, осторожно выглядывая. Дроны всё ещё не исключались, а раз угроза могла быть с воздуха, следовало быть крайне осторожной, ведь ценой обратного могла быть гибель. Она была готова схватить стул и ударить по летающей смерти. Но враг поступал по вполне себе обычной земле, но спокойнее от этого не становилось.

Ольга видела в темноте и ощущала присутствие существ в магическом поле. Это были не люди. Фигуры перебирались через восточный частокол города — десятки их, и двигались они быстро и чётко. Как только первые монстры оказались внутри города, их удалось рассмотреть. Они были сутулыми гуманоидами, как в истинной истории человечества часто представляли инопланетян. Их кожа была сероватой, или по крайней мере таковой казалась в сумерках, в руках они держали грубое оружие, а некоторые были лучниками. Некоторые были маленькими, едва четыре фута ростом. Но были и более мощные твари в тяжёлых доспехах и с большими ятаганами.

Гоблины и орки. Фантазмы, с которыми неоднократно сталкивалась Халдея в некоторых сингулярностях. Они не были опасными в обычных условиях, даже слабый Слуга мог победить десятки таких тварей. И для мага они не были особо опасным противником.

Виверн не было. Впрочем, не было и связи с Халдеей, которой можно было бы о них доложить, так что Ольга с грустью отметила, что видимо придётся подождать до следующей сингулярности, прежде чем она сможет сообщить в командный центр, что состоялась атака виверн.

Ольга выбежала из комнаты, спрыгнула с четвёртого этажа прямо на первый через лестничный проём, после чего выбежала на улицу. В городе царил хаос. Некоторые люди бежали куда-то на север, другие похоже пытались найти оружие. Несколько стражников пытались организовать защиту, но их было порядка десятка, в то время как монстров явно было намного больше.

Было ясно, что гоблины легко захватят и разграбят город.

Сражаться же с ним и оборонять город, строго говоря, смысла не было. Ведь это была сингулярность, и как только Святой Грааль прекратит свою активность, всё произошедшее здесь перейдёт в категорию того, что никогда не случалось.

Однако, как сказал бы, если бы был жив, доктор Роман, смысл был во всём.

В задачи системы Халдеас входила защита Земли и всех цивилизаций, которые на ней существовали, а местные были всё ещё людьми, хоть и из сингулярности, в то время как монстры были фантазмами, по отношению к которым никаких обязательств не было. Если же Гордольф будет недоволен, всегда можно сказать, что оставлять за спиной гнездо монстров не особенно разумно.

Ольга направилась поближе к месту прорыва. Защитники образовали линию обороны около поврежденной секции частокола, острые части которого монстры порубили своими кривыми мечами, но тех было слишком много. Более того, мелкие гоблины принялись поджигать соломенные крыши огненными стрелами, из-за чего часть горожан, сильно матерясь, принялась заниматься гашением пожара, и воевать не могла.

Хорошо, что гоблины были довольно простыми противниками, для победы над которыми не требовалось сложных заклинаний.

Это была полноценная Эпоха Богов, и количество свободной маны в воздухе оставалось колоссальным. Соответственно, даже простые заклинания оказывались многократно усилены и обладали убийственной мощью.

Она подняла правую руку, привычно превращая ману в магический снаряд.

Тот полете вперёд, как чёрно-красная, моментально долетев до ближайшего гоблина. Оно ударило монстра в грудь, и тот немедленно упал. Сила Гандра была достаточной, чтобы лишить его всей жизненной силы. Этот гоблин уже не встанет, и беспокоиться о нём не стоило. Гоблин рядом повернулся к ней, зарычал и бросился вперёд, но ещё один Гандр поразил его.

Ольга двигалась вперёд, тщательно выбирая цели. Сложнее было не попасть по защитникам, которые судя по всему никогда не видели такой магии и не понимали, что следовало бы просто отступить и позволить ей разобраться с монстрами.

Каждый выстрел находил свою цель. Гоблины падали, их грубая броня никак не защищала их от магического проклятья. Более крупные орки оказались более крепкими, хотя броня их всё равно была бесполезной. жизненной силы в них было больше, и они могли впитать несколько Гандров до того, как всё-таки падали.

Горожане же тоже начали вносить вклад, постреливая по гоблинам из луков. Примерно половина монстров была мертва, но остальные не собирались отступать и бежали вперёд, в числе которых было несколько мощных и больших орков. Несколько горящих крыш оказались кстати, поскольку огонь позволял хоть как-то видеть противников, так как небо было облачным и если бы не пожар, какой-нибудь орк мог и подкрасться.

Помимо магии, приходилось ещё и уклоняться от стрел, которыми стали атаковать тыловые гоблины, выцеливая именно её. Некоторый разум у тварей всё-таки имелся. Пока она разобралась с очередными пятью гоблинами, здоровенный орк появился справа и бросился на неё, ревя, и явно готовясь снести голову ударом своего ятагана. Ольга мгновенно перекатилась, так что удар меча пришёлся на пустоту, после чего двойным гандром поразила его в тыл, так что тот лишь удивлённо хрюкнул, и осел на землю.

Мана Эпохи Богов была практически бесконечной. Она чувствовала, что может использовать ещё тысячи Гандров, и при этом ничуть не ослабнет. В современном мире даже десяток Гандров для среднего мага опустошал его, поэтому маги больше полагались на сложные ритуалы.

Еще одна группа гоблинов бросилась в атаку. Она встретила их градом проклятий, быстро убила троих, прежде чем они смогли добежать. Четвертый же оказался подстрелен стражниками, которые поразили его стрелой в глаз.

Битва длилась не более получаса, хотя в таком состоянии время всегда замедлялось, и казалось, что прошло несколько часов. Закончилась атака тем, что последний орк упал от копий трех стражников, — и наступила тишина. Монстры закончились.

BATTLE FINISH, как сообщил бы Халдеас.

Пожары всё ещё разгорались на нескольких крышах, но так как дома были в основном из камня, особой угрозы от них не было. И тем не менее люди уже забирались, чтобы их потушить. Но теперь люди вокруг смотрели на неё с явным страхом, и Ольга подумала, что возможно магов здесь действительно не любят. Будет весьма иронично, если местные считают магов еретиками и сжигают их на кострах, да…

Старший стражник, который оставался в полном боевом состоянии и держал копьё перед собой, осторожно приблизился. Он внимательно наблюдал за происходящим, и двигался так, как приближаются к опасному животному.

Гуси же совершенно не разделяли страха людей. Как только битва закончилась, они спустились вниз, где, как отметила про себя Ольга, всё время сражения неистово гоготали. Теперь же они спокойно спустились и бродили по земле.

— Ты чародейка, — сказал он, — но ты не эльф.

Ольга знала, что после открытой демонстрации своих способностей отрицать этого смысла не было.

— Я magus. Значит, в вашем мире всё-таки есть чародеи?

Старший стражник обменялся взглядами с несколькими другими. Затем он посмотрел обратно на Ольгу.

— Что ты на самом деле делаешь здесь? Без обид, но волшебники и чародеи обычно не появляются просто так, тем более в такой глуши, как Аннуминас. Они, выражаясь их собственными словами, всегда приходят вовремя. Ты сказал, что искали что-то. Что?

Ольга подумала о том, что можно ответить. Пытаться создавать иллюзии, когда на неё смотрел весь город, было бессмысленным. Пожалуй, оставалось только повторить целью своего прибытию.

— Я ищу искажение, которое находится в самой ткани реальности. Что-то, что не должно существовать, что полностью отвергает естественный порядок. Его необходимо уничтожить.

— Искажение, — медленно повторил бармен, который был тут как тут. — Об этом говорили Мудрые.

— Ты из Амана? Из Благословенных Земель? — продолжил наглый допрос стражник.

Ольга нахмурилась.

— Нет. Я из земли звездочётов под названием Халдея, которая находится очень далеко отсюда. Я никогда не слышала об Амане.

После этого, казалось, стражник несколько успокоился. Ольга попыталась вспомнить, но упоминал ли кто про Аман раньше, но поняла, что действительно этого слова раньше в разговорах не проскакивало.

— Мы думали, все чародеи или эльфы, или пришли из Амана…

— Я же сказала, я magus с Востока.

— Если ты действительно желаешь найти рану это мира, — сказал пожилой мужчина, который не принимал участия в битве, так как едва ходил, — то тебе нужно идти строго на запад, а не на восток. Только на запад.

— Запад?

— В Белерианд, — продолжил старик. — За горами. Вот откуда исходит Искажение, вот где собирается тьма. Хотя никто из нашего города не смел пересечь Синие Горы и направиться в те земли. Раньше же люди, которые пытались, не вернулись.

— Расскажите мне о Белерианде, — приказала Ольга. Она знала, что сейчас её послушают.

Горожане обменялись взглядами. Наконец, заговорил стражник.

— Это большой регион на Западе, но о нём ходят только слухи. Истории от беженцев, которые пересекли горы годами ранее. Они говорили о великих армиях, собирающихся в Белерианде — тысячах орков, которыми руководят тёмные силы. Некоторые говорили, что были даже драконы.

Значит, драконы, фантазмы невероятной силы. Если что-то из этих легенд было правдой, в Белерианде явно находилось множество сильных лейлиний, так как драконы в иных местах просто не живут. А если там собираются тысячи орков, то не исключено, что Святой Грааль находится там.

— Почему ты не сказал про это раньше? — потребовала ответа Ольга. — Когда я спрашивала вчера обо всём необычным, ты ничего не сказал об армиях и драконах на западе.

— Пойми, мы не знали, можем ли мы тебе доверять. Когда появляется новое лицо и задаёт вопросы о чём-то необычном… сами понимаете, это может быть ревизор с проверкой. Никто не стал бы ничего говорить. А что ты чародейка, так откуда то нам было знать.

Он замолчал. Происходящее было хорошо понятно. Похоже, что игры престолов в этом мире были знатные, и феодалы регулярно искали повода поживиться новой землёй, для чего могли использовать любой повод, например неспособность местных справиться с управлением.

— Как мне достичь Белерианда? — спросила Ольга.

Старик жестом указал смутно на запад.

— Следуйте за рекой вверх по течению три дня. Тогда ты достигнешь Синих Гор. Есть перевалы, хотя остаются ли безопасными, я не могу сказать. Или, если ты принадлежишь к Мудрым, можешь искать совета у гномов. За горами лежит Белерианд, земля, где гнездится тьма.

Выходит, три дня, чтобы достичь гор, затем путешествие через горный перевал, затем в места, про которые на картах говорили, что здесь водятся драконы. При этом Слуги всё ещё не было и призвать его до гор точно не представлялось возможным. Впрочем, драконы были только за горами, а с гоблинами если что она справится. И если среди гор есть вулкан, точка выхода естественной маны, то вопрос со Слугой можно будет и решить.

Для Халдеи этот план не был даже особенно безумным.

— Спасибо, — сказала она. — Я это запомню.

— Полагаю, ты останешься на ночь? — спросил бармен, явно обеспокоенный, что гоблины могут напасть ещё раз. — Платить не надо. Мы можем рассказать вам что-то ещё.

Ольга подумала. Конечно, следовало бы поскорее отправиться к месту, в котором мог находиться Святой Грааль, но при этом её снова посетила надежда узнать больше про него. Возможно, теперь местные всё же пожелают побольше рассказать про эту угрозу. Ради этого можно было и остаться.

— Я останусь, — сказала она. — Но я отправляюсь на рассвете, на запад.

Стражник формально кивнул, и люди принялись расходиться.

Пожары были потушены, и люди стали растекаться по своим домам. Впрочем, пока это происходило, Ольга вспомнила об ещё одной вещи, которую она хотела сделать, и теперь, когда на неё не смотрело всё население города, этим можно было заняться. Она быстро нашла того толстого пьяницу, который и сейчас был слегка поддатым, после чего навела иллюзию на себя и быстро вынула из его кармана пять серебряных монет.

У него оставалось ещё около десятка, так что он явно не обеднеет. По одной монете она оставит бармену и торговцу, чтобы оплатить их услуги, а три возьмёт с собой, ведь кто знает, с кем ещё предстоит столкнуться.

После этого она вернулась в трактир. Ни её комната, ни трактир совершенно не пострадали.

Первым делом она обратился к бармену и попросила рассказать, кого же местные так боятся, но даже сейчас потребовалось полчаса, чтобы его разговорить. Говорить прямо он всё равно не стал, но выдал ей книгу и сказал прочитать с заложенной страницы.

Ольга не видела смысла спорить, вернулась к себе в комнату, устроилась на кровати и раскрыла книгу… после чего с недоумением изучила её, так как походило это на пранк. Это была самая обычная книга сказок, причём сказок, которые были хорошо известны в истинной истории человечества. Что же, это значило, что это всё-таки сингулярность, связанная с Порядком Человечества.

На заложенной странице находилась известная сказка про красную шапочку, причём та самая, что была хорошо знакома всем. В ней не было ни эльфов, ни гномов, ни драконов… Ольга несколько раз перечитала сказку, потом изучила первые буквы слов и иные известные шифры и каббалистические толкования, но ничего интересного не нашла. Загадка, если она тут была, не поддавалась.

Она решила почитать другие истории, и после привычных человеческих приводилось несколько таких, которых в истинной истории человечества не знали. Они были специфическими, и прочитав одну… балладу, Ольга пожелала, чтобы ей не пришлось её слышать ни в одном баре, так как она поняла, о чём говорили пьяницы, когда упоминали, что они не эдайн. И какими были по крайней мере некоторые из эдайн.

Ещё до того, как взошёл рассвет, она тихо спустилась вниз, в пустой зал, и разбудила бармена, потребовав объясниться.

— Ты почитала книгу?

— Да. Там сказка. Это шутка? — недоумённо спросила Ольга, — Поясни, если нет.

Тогда бармен завещал с видимым нежеланием. Говоря, он постоянно поглядывал на окно:

— Внучка пришла к бабушке, но это был страшный серый волк, который её съел. Понимаешь… охотника никакого нет, просто иначе сказка была бы слишком мрачной. И это не вполне бабушка. Но так или иначе, страшный серый волк приходит и забирает маленьких внучек. На далёкий страшный остров, который выглядит с небеса как пятиконечная звезда… — последние слова дались ему особенно тяжело, — Всё. Сказано достаточно. Больше ничего не скажу.

Глава III. Цвет гор синий

Ночь прошла тихо и без проблем, гоблины не нападали. Похоже, тогда напало большинство местных горных монстров, которые почувствовали магию и немедленно решили найти её источник, видимо посчитав, что полсотни гоблинов и орков справятся с одним магом.

Как Ольга и планировала, она вышла из города рано утром, никого не предупреждая. Местные люди были по сути обычными гражданскими, так что пытаться привлечь их на свою сторону никакого смысла не было — первый же дракон бы расправился с ними за несколько минут. Рассчитывать можно было только на призыв Слуги, для чего следовало поскорее добраться до гор.

И тем не менее, пожалуй самой важной информацией стало наличие в сингулярности человеческой цивилизации, причём вполне привычной. Следовательно, это не был полностью параллельный мир, он всё ещё основывался на Порядке Человечества.

Допытываться про него Ольга больше не стала, поняв, что это какой-то местный монстр-людоед, который похищал детей. Даже говорить о нём местные боялись, хотя и верили, что он чаще обретается среди эдайн, и это плата за их многочисленные грехи. Он был скорее фантазмальным зверем, нежели Слугой — для них не было никакого смысла похищать и поедать детей.

Она нацепила поверх боевого костюма плащ, сделала несколько лоз и взяла приобретённую вчера карту, на которой примерно изображалась местность, населённые пункты и дороги. Эриадор был внушительным, но дорога шла на запад, и карта обрывалась на горах, так что полезность её была ограниченной.

— Пусть звезды направляют вас, госпожа, — сказал старый стражник у ворот.

Ольга кивнула. Формулировка была на удивление подходящей — про звёзды говорили и маги Халдеи, хотя современная Халдея давно уже не изучала звёзды в том же смысле, который в этой вкладывали древние вавилоняне.

Она пошла вначале вдоль реки, обошла здоровенный холм, определила направление и направилась строго на запад.

Дальше находились мощные леса, которые однако не заросли до такой степени, чтобы по ним было тяжело пробраться. Людей в этих краях не обитало, хотя иногда ей и казалось, что из глубин леса кто-то наблюдает. Однако там были только деревья, а они, как было известно, наблюдать в общем-то не в состоянии. Возможно, здесь обитали духи, которые предпочитали не появляться. Что же, тем лучше для них.

Её серьёзно беспокоили драконы, так как обычной магией драться с ним было тяжело. Большинство драконов обладали сопротивляемостью магии высокого ранга, которая позволяла им полностью игнорировать простые заклинания.

И драконы здесь действительно могли быть. Халдея уже сталкивалась с ними в сингулярностях. Так, ситуация сильно напоминала то, что произошло в Орлеане, где Святой Грааль был использован для того, чтобы создать огромную армию виверн, которых возглавлял настоящий мощный дракон Фафнир. Даже несколько Слуг не смогли с ним справиться, потребовалось вмешательство настоящего драконоборца.

В этот раз наблюдались не виверны, а орки, — впрочем для Грааля не было большой разницы, какую именно разновидность чудовищ призывать. И хорошо, если дракон здесь окажется только один.

Вопрос оставался лишь в том, были ли в Белерианде Слуги без мастеров. Обычно, когда Грааль становился активен, герои, которые имели незавершённые дела, подобно мотылькам слетались в сингулярность, чтобы сразиться за Грааль и использовать его магию. Также героев призывала и Сила Противодействия, которая стремилась исправить искажение истинной истории.

Но обычно Халдея встречала первых Героических Духов довольно быстро. А тут на весь Эриадор не было ни единого признака того, что они здесь вообще есть. При этом призыв был заблокирован, и если так выйдет, что в этом мире вообще нет Слуг, за исключением быть может обладателя Грааля, это может оказаться проблемой. Если бы связь с Халдеас была, даже это не было бы проблемой, но тот, кто создал сингулярность, как бы предусмотрел всё.

Путешествие заняло два дня, как и говорил старик. Для человека оно бы заняло все три, но Ольга решила не спать, так как на установку места, в котором можно в случае чего вовремя заметить то же дикое животное и тем более фантазмала, который готовится напасть, ушло бы несколько часов. И уже трёхдневный поход превратился бы, хорошо, если в недельный. Ночью она двигалась медленнее, предпочитая передвигаться по открытой местности, где никто не сможет внезапно подобраться. Огромных орлов в небесах больше не попадалось.

Она видела диких животных, но это были именно что простые звери, в основном напоминающие таковых из истинной истории. Даже их размер не отличался. Например у реки бывало толпились олени, по лесам бегали кролики, росли массивные красные грибы. Несколько раз встречался жирный хряк, который внимательно рылся в земле, выискивая там что-то. Обычные, а не демонические кабаны, с которыми Халдея сражалась в некоторых сингулярностях — огромные звери размером с неплохой такой танк. Никаких монстров здесь не попадалось, так что похоже, что основное искажение действительно было в Белерианде, что явственно указывало, что там находится Грааль.

На утро третьего дня Ольга оказалась у подножия гор. Горы эти были действительно большие и толстые, достойные называться именно горами, а то жители сингулярностей любили называть горами просто унылые возвышенности, которые правильнее было бы обозначить, как холмы. С высоты спускался мощный холодный ветер, который мог бы легко исторгнуть тепло из обычного человека за час стояния под ним.

Пики тянулись вверх, пока не исчезали в облаках, их склоны были покрыты снегом. Пожалуй, эти горы спокойно бы превзошли размерами многие земные вершины, и оставалось надеяться, что они не настолько высокие, как Эверест. Если они будут снабжены сильным ветром, который останавливается только на несколько месяцев в год, придётся их обходить.

Над горами же было видно массивное синее небо. Видимо, оттого их и назвали синими горами.

Однако следовало действовать. Она взяла связку лоз и начала ими водить, изучая местные лейлинии. Вышло всё ровно так, как и ожидалось — горы были источником огромного количества магической энергии, которая однако гнездилась где-то в их центре. По этой причине и был так важен вулкан, — там был возможен прямой доступ к выходящей мане. Но ни одного вулкана вокруг не наблюдалось, а лозы настойчиво показывали только в глубь земли.

Оставался лишь вариант найти гномов. Как она помнила, мощные копальщики предпочитали горы подобных масштабов. И следовательно, в этих горах можно было найти гномий город, через который и пройти. А так как гномий город располагался внутри гор, а гномики любили подкапываться к разным жилам, то можно будет подобраться и к лейлиниям, посредством которых таки осуществить призыв.

Вопрос был в том, как найти гномов.

Больше недели Ольга ходила вдоль гор и изучала их склон, разглядывая всё, что могло быть признаком разумного замысла. Несколько раз попадались снежные леопарды, жутковатые хищные звери, которые однако не решались напасть. Несколько раз она приняла обычные камни за обработанные и поднималась к ним, что каждый раз обнаруживать, что это был только камень.

И вот она заметила, как в заходящем солнце что-то блестит. Это был явно большой металлический объект, слишком большой и слишком правильной формы. Она начала подыматься, пожалев, что не взяла с собою лошадь, — как было известно из прошлого опыта, эти копытные могли подыматься практически по вертикальной поверхности, особеннос если подпрыгивать и зацепляться за следующий камень. С лошадью подъём бы закончился за пять минут, в то время как сейчас ей пришлось потратить около часа.

Это были массивные ворота из неизвестного серебряного металла, которые были идеально подогнаны к каменным блокам, которые в свою очередь были плотно встроены в нормальную горную породу. Конструкция была многократно укреплена. Ворота были покрыты неизвестными рунами, в которых она не смогла разобрать никакого смысла.

Ольга подошла, понимания, что её уже могут видеть. Если этот гномий город жилой, то у ворот обязательно должен быть часовой, который внимательно следит за любыми попытками проштурмовки.

Она подошла, постучала в ворота, после чего завопила:

— Я ищу прохода через горы в Белерианд. Могу хорошо заплатить.

Ответом было молчание. Прошло пять минут, и никакого признака даже движения за воротами не наблюдалось, хотя надо полагать, что такие мощные ворота обладали хорошей звукоизоляцией, и за ними гномики, если это были они, сейчас активно базарили и спорили, сплетаясь бородами и разливая пиво. Ольга аж задумалась про мощных гномов, которые сейчас сцепились в греко-римской борьбе…

Но пожалуй надо было что-то делать. Тогда она создала десяток Гандров, которые сформировались вокруг её руки и по команде влетели прямо в ворота. Те загудели, как колокол, громко и протяжно. Звук отражался от горных вершин и не собирался останавливаться. Где-то вдалеке начался оползень, и Ольга на всякий случай изучила снежные массы над воротами, но те не двигались.

Практически немедленно в воротах приоткрылась щель и там появились чьи-то хитрые глаза. Они внимательно изучили происходящее, а потом раздался властный голос.

— Белерианд? — вопросил гном каким-то показательно безразличным голосом. — Это темная дорога, по которой ты идешь, госпожа. Немногие направляются на запад в эти дни, и еще меньше возвращается. И… стой, ты не эльф.

— Я знаю про опасности, — ответила Ольга. — Я направлюсь в Белерианд именно для того, чтобы разобраться с искажением. Я могу хорошо заплатить серебром за проход через ваш город.

Гном хмыкнул.

— Серебро нас не интересует. Разве не видно этого по этим воротам? Но гномы не прогоняют путешественников, которые до нас добрались, не несут оружия, и не ищут зла. Хотя насчёт оружия я и сомневаюсь. Ты от Ауле?

— Я из Халдеи на Востоке. Я не знаю про Ауле.

— Хммм… То есть ты не из числа этих так называемых Мудрых? Это даже хорошо. Мы, гномы, им не доверяем. Был один достойный майа Ауле, так и его загнобили, гады островные. Ладно. Заходи, но пройдёшь по центральным пещерам. Пройти в Белерианд можно, посещать шахты нельзя. Ты войдешь сейчас и выйдешь до заката, иначе же стража может приглядеться к вам повнимательнее. Согласна?

— Согласна, — немедленно сказала Ольга. Воевать с целым городом не имело смысла, хотя по всей видимости призвать Слугу они не позволят, так как ритуал занимает время.

— Я Нали, сын Нари, — формально сказал гном. — Длань Короля Дурина. Назови своё имя?

— Ольгамалли Арсимилат Анимусфер. — Она помедлила, затем добавила, — из земли под названием Халдея, что на Востоке.

Брови Нали слегка приподнялись.

— Халдея? Никогда не слышал. Пожалуй, объясняет странную одежду под тем плащом. Мы не часто видим здесь чародеев — большинство Мудрых вообще не заинтересованы в гномах, и то хорошо. — Гномы принялся открывать дверь. — Тогда же входи. Однако владыка Дурин уже получил донесение, так что по пути тебе придётся заглянуть к нему. Нечасто здесь бродят чародеи.

Ворота приоткрылись и Ольга наконец смогла разглядеть гнома. Он был едва четыре с половиной фута ростом, с весьма сильными мускулами и великолепной рыжей бородой, украшенной бронзовыми кольцами.

Гном посмотрел на неё темными, проницательными глазами. Он нес боевой топор, который выглядел огромным и смертоносно острым, и был одет в доспехи из того же странного металла, что и ворота. Металл этот напоминал какой-то сплав серебра.

Ольга вошла внутрь горы.

Гномий город был внушительным. Только что она была на открытом горном склоне под ярким синим небом, а теперь стояла в огромном зале, вырезанном из скалы, освещенном какими-то кристаллами, которые были размещены как на потолке, так и в углублениях. Даже вход в гномий город отличался масштабом. Видимо, гномики так компенсировали свой маленький рост, в отместку за это создавая монументальные города, в которых могли быть настоящие гиганты. Камень был идеально отполирован, приглядевшись, она бы оценила качество в несколько микрон, чего и современное человечество добавилось с трудом.

— Добро пожаловать в столицу Синих Гор, — сказал Нали с неоспоримой гордостью. — Величайший из городов гномов, выдолбленный в глубинах величайшей горной гряды. Большой и прекрасный город.

Пока Нали вел её глубже в гору, Ольга наблюдала за окружением. Гномы, мимо которых они проходили, были хорошо вооружены и смотрели на них изподлобья. Интересно, что и воздух здесь был весьма свежим, хотя в пещерах взяться ему было неоткуда. Значит, здесь присутствовала система вентиляции, причём хорошо скрытая. Технологии гномов были весьма впечатляющими.

Они прошли по большому мосту, который находился как бы над пропастью — однако внизу можно было рассмотреть многочисленные кузни, где мастера-кузнецы работали с металлом техниками, постукивая по нему с сильным звоном. Только кузницы здесь и были видны, — по всей видимости, как местные едальни, так и шахты находились в более глубоких тоннелях.

Мост не имел никаких боковых удержален, но гном пёр вперёд крайне уверенно. Оставалось надеяться, что здесь не было ветра.

Наконец, Нали привел её в покои, которые явно были предназначены для приема важных гостей. Комната была меньше, чем кузницы, мимо которых они прошли, имела ровно один вход, рядом с которым стояло два мощных и тяжеловооружённых полумужа. В центре стоял длинный стол из обсидиана, вокруг которого стояли места для сидения, сделанные из того же материала, мастерски обточенные.

Стена комнаты была покрыта кристаллами, которые изображали нечто странное. Это был огромный рыжий гигант, перед которым находилось несколько мелких гномов. Гномы были сделаны из обычного камня, в то время как гигант переливался, как живой. Он стоял с занесённым молотом, однако было видно, что он готовится ударить не по гномам, а по зловещей чёрной руке, которая тянулась к ним откуда-то из-за границы.

Видимо, это был какой-то древний герой этого мира.

— Жди здесь, — приказал Нали. — Я сообщу Королю о вашем прибытии.

Он ушёл, но стражники у входа никуда не делись, и хотя внутрь они не заглядывали, посыл был очевиден — пытаться покинуть это место не стоило. Иллюзии на фей работали плохо, но самое главное, — Ольга не знала, куда здесь идти, даже если бы смогла оторваться от стражи.

Вскоре прибыли несколько гномиков и принесли блюда с едой. Это были здоровенные мухоморы, которые были смешаны с ещё какими-то травами. Она не стала их есть, но тщательно измельчила мухоморы своими ботинками, после чего замела крошки за обсидиановый стул, так, чтобы их не было видно как при входе в пещерку, так с высоты гномьих глаз с противоположного стула.

Спустя час вошёл король.

Это был очень старый гном, действительно отчасти напоминавший камень. Он был старше, чем Нали, его борода была седой, а на голове он носил венец из всё того же серебристого металла. Он вошёл один, хотя Ольга сразу увидела, что стражники у входа напряглись, и явно перешли в высшую категорию готовности.

— Я Дурин, сын Дурина. Король Синих Гор, — объявил король гномов властным и тяжёлым голосом. — Нали говорит мне, что ты чародейка, желающая проникнуть в Белерианд. Это всё хорошо, но откуда ты такая взялась? Не от Моргота ли?

Ольга встала и почтительно склонила голову.

— Я пришла из земли, называемой Халдея, что находится далеко на востоке. Я не знаю про тех, кто царствует тут или на западе. Я желаю достичь Белерианда, чтобы найти там источник искажения, который уже отравляет и Эриадор, и вскоре может добраться до востока.

Глаза Дурина сузились.

— Искажение? Ты говоришь так, словно хорошо знаешь об искажении. Но откуда? Ведь на востоке никогда не было людей Моргота.

— Знаю, — подтвердила Ольга. — В моей земле я… что-то вроде стража. Мы давно знаем, что в мире есть немало искажений. И вот мне рассказали, что в Белерианде появились армии орков и драконы. С этим следует разобраться, пока они не появились везде.

— И ты считаешь, что сможешь бросит вызов Морготу? — ответил король насмешливо, — ты знаешь, кто сейчас с ним борется?

— Если с искажением кто-то уже борется, тем лучше, — ответила Ольга. — Будет проще с ним разобраться.

Король гномов задумался, и несколько долгих минут бороздил просторы своего разума, подёргивая себя за бороду.

— Хмм… Будь ты от Моргота, я бы это раскусил. Они могут обмануть человека или эльфа, но нашего брата гномика ты не проведёшь. Вот чего я не знал, так это что люди Востока по своей воле решат нам помогать. Значит так. Выкладывай всё, что знаешь про искажение. Я буду внимать, и оценивать твоим слова, как гном.

Ольга задумалась. Она не знала, как искажение определялось в терминах этого мира, а объяснять то, как это понимают в Халдее, могло быть бессмысленным. А ведь некоторые из гномов могли быть на реальном востоке этого мира.

— То, что я ищу, трудно объяснить тем, кто не знаком с тем, как мир видят в Халдее. Представьте, что сама реальность может быть поражена, в неё может ворваться скверна, или она может быть заражена принципами, которые не должны существовать. Так, камни превращаются в троллей, а из яиц вылупляются васильки, которые устраивают чудовищный погром. Законы мира меняются, и порождают чудовищ.

— Похожа на Моргота, — задумчиво произнес Дурин. — Что-то такое на севере Белерианда и произошло.

— Вы сказали, что там властвует этот Моргот. Расскажи о нём больше. Это чародей? Чудовище? Или бог?

Выражение лица Дурина весьма умрачилось.

— Моргот. Да, он царствует на севере, хотя мы сами лично с ним не сталкивались, и слава Ауле. Он основал великую крепость, что носит название Ангбанд, в северных пределах Белерианда, и уже несколько столетий ведёт войну не на жизнь, а на смерть с Нолдор.

— Нолдор? — спросила Ольга.

— Ах да, вы же на Востоке только знакомы с авари. И то наверное называете их как-то иначе. Это великие эльфы, которые пришли из-за моря, из самого Амана, обладатели великой силы и еще большей гордости. Мы, карлики, кажемся гордецами, но вот Нолдор, — это благородство и величие во плоти. Само совершенство. Их надо видеть. Они отличаются от всех прочиз эльфов. Сейчас они ведут войну против Моргота, и только благодаря ним тьма не захватила Средиземье. Но и они не в силах справиться с Врагом. Много лесов и городов сгорело, много живых убито орками.

И этот гном сделал какое-то странное ударение на слово Аман. В Аннуминасе тоже говорили про Аман.

— Что такое Аман? — осторожно спросила Ольга.

Дурин вытаращил глаза.

— Благословенный Край, Бессмертные Земли. Дом Валар и высших эльфов. Чародейка не знает об Амане? Ты что ли человек? Человек, который колдует? Ох, значит старый Дурин ещё не всё видел…

— Я сказала, что прибыла с востока. Там живут только люди. Эльфов мало и мы с ними не сталкиваемся.

Король гномов задумчиво подёргал себя бороду, вырвав несколько седых волосков, но колдовать с ними не начал, хотя Ольга рефлекторно была уже готова.

— Аман лежит за западным морем, очень и очень далеко. Там обитают Валар, боги, которые и создали этот мир. Когда-то давно туда хотели забрать и эльфов, но ушли далеко не все. Но те, что ушли, стяжали там великую силу. И вот эльфы, которые теперь сражаются с Морготом в Белерианде, пришли из Амана, откуда некогда пришёл и сам Моргот.

Выходит, в этом мире действовали не только феи, но и самые настоящие боги. Причём Моргот был одним из этих богов. Сражаться со столь могущественной силой самостоятельно было бы тяжело, оставалось надеяться, что ей удастся установить с ними контакт. Оставалось понять, у кого именно был Грааль. Бог вполне мог создать огромные армии и терраформировать мир и без Грааля. Возможно, он у эльфов, которые с его помощью могут с ним бороться?

— Этот Моргот, — сказала она. — Ты знаешь, какими артефактами или реликвиями он обладает?

Дурин покачал головой.

— Такие дела нас не интересуют. Говорят, что даже размышлять про Моргота слишком долго опасно, и уж тем более вести в его отношении разведку. Знаешь, как говорят, если ты слишком долго смотришь в бездну, то и бездна посмотрит на тебя.

Ольга вспомнила ещё один вопрос, который следовала задать гному. Ибо гном, как ни крути, был феей.

— Понимаю. Послушай, великий Дурин, ты слышал о месте, которое называют Обратной Стороной Мира? Это место, откуда приходят духи планеты, и куда уходят магические существа и фантазмалы, когда более не могут оставаться в мире людей.

Король гномов снова вытаращил глаза.

— Обратная Сторона? Нет, я ничего не знаю. К тому же, всякий знает, что Арда является шаром. Какая ещё обратная сторона?

— Это… не совсем физическое место. Скорее это параллельная реальность, в которую можно попасть через отдельные порталы, находящиеся в глубине земли. То есть ничего такого здесь не знают?

— Не слышал. Это важно? Ты уверена, что говоришь не про Аман? Но вход в него находится в море, а не под землёй.

— Весьма важно, — тихо сказала Ольга. Устройство этого мира было крайне необычным. В истинной истории Земли Обратная Сторона Мира была известна всем, кто хоть немного был связан с магией, и уж тем более феям. Там они рождались. Там оказывались после смерти.

Но зесь был только Аман, причём судя по всему он был доступен только для эльфов и их богов, но не для гномов и остальных фей. Это было весьма и весьма подозрительно. Как Земля дозволила, чтобы её элементали были отрезаны от Внутреннего Моря?

Дурин наблюдал за ней с беспокойством.

— Что-то не так?

— Я просто размышляю о том, что делать дальше, — сказала Ольга. — Возможно мы и правда баем на разных языках. А быть может, что искажение намного более масштабное, чем мы полагали. Впрочем, мне всё равно надо достичь Белерианда.

— Тогда ты можешь идти, — ответил Дурин. — Можешь идти по дороге на запад. Королевские покои находятся примерно посередине, в сердце горы, так что часов за шесть управишься, как раз до заката.

— Послушай, а можно посмотреть на шахты? — Ольга подумала, что можно всё-таки попытаться призвать Слугу у особо глубокого месторождения, близкого к лейлинии, — для моей магии…

— Заборонено, — жёстким тоном ответил Дурин, — ты пришла, чтобы пройти в Белерианд. Об этом мы и договорились.

— Поняла, — подтвердила Ольга. — Спасибо вам за ценную информацию.

— Мы, гномы, вовсе не такие жадные, какими нас изображает чернь, — сказал Дурин. — Мирных путников мы не убиваем киркой в висок. Только орков. Но я предупреждаю, что силы тьмы в Белерианде невероятно сильны. Мы и то не имеем духа выступить против них. Сидим и копаем. Глубоко копаем, от этого вреда-то точно не будет. В битве с армиями Моргота погибали и эльфийские лорды, и чародеи. Понимаешь?

— Понимаю, — сказала Ольга. Гном явно было добродушным, но вот шахты охранял, как орёл своё гнездо.

Она задумалась о том, что война с Морготом в этом мире длилась уже многие годы, хотя в реальном времени сингулярность была обнаружена всего несколько дней назад. Выходит, что время здесь шло в очень необычном формате. А следовательно, искажение могло забуриться очень глубоко, и изначально это была простая сингулярностью. Возможно, именно изменённым течением времени было вызвано то, что сам Халдеас не в состоянии был увидеть, что происходит в сингулярности.

Король покинул покои, и вскоре стражники зашли в комнату, кивая на свои копья. Очевидно, время аудиенции закончилось. Теперь её никто не сопровождал, но большая и освещённая дорога, которая шла на запад, была только однако, по ней она и пошла.

Дорога была полностью симметричной её восточной части. Теперь, когда за её душой не стоял вооружённый гном, она позволила себе порассматривать и то, что находилось рядом. Она была широкой, покрытой светящимися минералами как на потолке, так и на полу, так что светло здесь было, как днём. И время от времени в стороны исходили туннели, в которых был виден уже свет факелов.

Гномы мрачно смотрели на неё и постукивали по земле копьями, когда она проходила мимо, так что испытывать их терпение не хотелось.

Был здесь и ещё один огромный мост над пропастью, на этот раз изгибающийся, то подымающийся, то опускающийся посредством лестниц. Как это вообще было построено, было решительно непонятно — даже современное человечество не осилило бы таких конструкций. И главное, зачем? Впрочем, она разглядела площадки вдалеке слегка выше уровня моста, и поняла, что это была оборонительная конструкция.

На одной особо большой платформе справа от моста находился огромный мохнатый мамонт, который стоял на месте, но при этом явственно двигался и дышал. Однако когда Ольга прошла его, то увидела, что это хитроумное чучело, которое приводится в движение какими-то машинами. Вместо головы был приставлен огромный пустой череп.

Выглядело это жутковато. Чем-то эта конструкция напомнила ей, что она находится в Сингулярности. Мир выглядел совсем как живой, но он был не живой. Он был всего лишь искажением истинной истории, которое создал неизвестно кто. Отчего-то это была печальная мысль. Пусть та воля, которая стояла за Ардой, была исполнена злобы, сам мир от этого не становился чистым злом. Было здесь и что-то ещё…

Наконец, после вечности брожения по каменным коридорам, она увидела впереди свет. Это были очередные ворота, которые при виде её приближения стражники немедленно бросились открывать.

Западные двери Синих Гор были похожи на восточные — огромные серебряные ворота, внедрённые в поверхность горы. Но если восточная дверь находилась высоко на склоне, западная открывалась в лесистую долину. Ворота были замаскированы зарослями, которые долго никто не вырубал — похоже, гномы и правда не стремились попасть в Белерианд. Они закуклились здесь, в недрах горы, и ждали.

Это был Белерианд. Лес был густым и древним, а небо чистым. Никаких признаков искажения видно не было, север находился слишком далеко, чтобы можно было увидеть, если там происходит что-то не то. Она на всякий случай потыкала лозами, и поняла, что никаких признаков лейлиний вблизи нет — веточки показывали только вглубь гор. Не оборачиваясь, она пошла вперёд.

Глава IV. Навигатор

Белерианд оказался весьма мирным. Ольга готовилась к тому, что окажется на настоящем поле боя, везде будут находиться бродячие патрули орков, различные фантазмалы, а быть может немедленно после выхода из горы с небес спикирует огромный дракон. Тут она с запозданием вспомнила, что не спросила ни гномов, ни людей о том, что за странные гигантские орлы живут в этом мире.

Мир, судя по оговорке Дурина, назывался Средиземьем. Почти что Мидгард, как в благородных северных странах называли земли смертных, лежащие между мощными чертогами богов и страной мёртвых, так что никакой полезной информации в этом названии не было.

Но она шла по дикой местности, которая казалась не заселённой. Возможно, подумала она, местные просто не желали провоцировать гномов, которые могли иметь скрытые лазы в горах, и установленные там смертоносные орудия. А пробить эти серебряные ворона было, как она поняла, практически невозможно, оттого и рядом с ними находилось всего несколько стражников. Внезапный таран гномам не грозил.

А ещё не было слышно жужжания пчёл. Это настораживало. Махонькие гуделки были своего рода показателем того, что с миром всё в порядке. Цветов было предостаточно, а пчёл не было. Впрочем, было утро, и не исключено, что они ещё не продрали глаза и не вылетели на охоту.

Лес у подножия горы был древним и густым, здесь было немало толстых деревьев, которые были едва ли не толще чем эриадорские, и при этом покрыты отличными зелёными листьями. Солнце светило ярко и пригожно. Птицы пели, сидя на ветвях, куковала какая-то мелкая птаха. Также Ольга заметила и несколько оленей, который уверенно пёрли куда-то через лес.

Однако стоило ей отойти от горы, как лоза в её руках словно взбесилась. Сначала она завращалась, словно пропеллер на спине рейхсминистра авиации, который в свободное от работы времени летал по малышам, о чём сохранилась нехилая городская легенда даже у обычных людей. Затем она стала как бы подрагивать и указала строго на север, после чего замерла и двигаться не смела.

Там, на севере, находился источник необычайной мощи. И очевидно, что там и гнездился тёмный властелин Моргот. Не исключено, что он использовал Грааль, впрочем подобная реакция многократно превосходила стандартную реакцию на Грааль.

Ольга подумала, что оценок системы Халдеас и Трисмегистус сильно не хватает.

Однако проблема была в том, что и расстояние до земли на севере было поистине огромным. Горизонт был далёким, и на нём не было видно ни гор, ни препятствий в северном направлении. И это при том, что Эриадор своими границами превосходил Британию. Весь остров, от южного побережья до северных возвышенностей Шотландии, охватывал примерно 600 миль. А Белерианд был гораздо больше Эриадора, и повезло жителям того, что они были защищены от магии Моргота цепью гор. Выходит, в этом была причине того, что границы сингулярности распространялись даже на море.

Выходит, что эта сингулярность искажала как время, так и пространство.

Она продолжала идти через лес, быстро найдя масштабную реку, которая спускалась с гор и текла на запад. Река была хорошим ориентиром, случайно заплутать и начать ходить кругами было невозможно, если следовать за водой. Кроме того, поселения людей также часто располагались на берегах рек. Однако пока что никаких признаков жизни не было. Иногда попадались заброшенные шахты в небольших горах и холмах, но спускаться в них желания никакого не было. Некоторые из них были затянуты плотной паутиной, так что вероятно, там что-то водилось.

Можно было пойти прямо на север, благо лоза была идеальным компасом, который показывал ровно на источник лейлиний. Однако Ольга подумала, что это было бы не вполне умно. Моргот командовал огромным количеством орков и драконов, и никаких шансов в борьбе с ними не было. Явно, что армии Ангбанда не будут стоять на месте и ждать, пока она призовёт Слугу. Более того, даже с парой Слуг единственный дракон мог учинить немало проблем.

Стоило найти этих Нолдор, про которых говорили гномы.

Нолдор были эльфами, а следовательно феями, и к встрече с ними следовало подходить с осторожностью. Все феи в истинной истории человечества отличались хаотичностью, они следовали сиюминутным желаниям и зачастую понять их для человека было невозможно, логика была бессильна. Однако местные гномы оказались не такими и плохими, так что был шанс, что и эльфы будут ничего.

Всё-таки даже знакомые ей феи были духами планеты, её органами чувств, которые приходили из Внутреннего Моря. Они не были врагами Земли, и если кто-то угрожал естественному порядку, обычно противились этому. Так что они могли помочь.

Размышления её прервал странный звук, который пришёл из леса. Это был не нормальный шелест ветра, который подёргивал листья или движение какого-нибудь зверька. Нет, двигалось что-то внушительное, быстро и при этом тихо.

Она медленно повернулась, одновременно вскидывая правую руку под углом к небу, чтобы в случае чего быстро наставить её на врага и поразить его проклятием. Благо атмосфера здесь была полна могущественной маной.

В её направлении двигался здоровенный паук, который размером с большого ягуара, тело его было покрыто грубой черной шерстью, восемь ног двигались весьма стремительно, и ноги эти были… мохнатыми… Глаза на голове внимательно смотрели на неё, и паук был готов вцепиться своими яростными жвалами. Оставалось лишь преодолеть последние несколько шагов.

— Конечно, — с явной неприязнью сказала Ольга. — Босс паук паук огромный. Куда без него?

И тут тварь внезапно прыгнула. Ольга едва успела отреагировать, так как рассчитывала на подползание паука на той же расчётной скорости, что и раньше. Она перекатилась от атаки, после чего направила проклятие прямо в раздутый живот паука. Паук замер и задёргался, после чего Ольга поразила его ещё несколькими проклятыми, так как твари со слишком большим количеством лапок были живучи.

Весьма мерзкие твари. Более неприятного монстра в сингулярностях Ольга не встречала.

Ольга отошла на безопасное расстояние, а потом присмотрелась к трупу паука. Это явно был фантазмал, а не простое животное, он был умён и легко мог справиться с человеком, гномом или орков. Очевидно, что встретиться с магом он не ожидал.

Тем не менее, Ольга задумалась. С одним пауков вышло справиться без особых проблем. Но если бы из леса вышло несколько десятков таких тварей, то даже для неё они бы представляли угрозу. Хорошо ещё, что обычно пауки — одиночные животные, и стаями не передвигаются.

Она дальше пошла на запад, внимательно смотря на окружающее пространство. Стало ясно, что монстры здесь есть, и в любой момент он может выйти. Затем она вспомнила, что и в реках могут водиться твари, например гигантские акулы, которые передвигаются как по морю, так и по суше. Такие акулы уже встречались Халдее, и что было совсем погано, они умели пользоваться оружием.

После этого она стала посматривать и на воду, но так была спокойной.

И вот она достигла впадалища реки, которая входила в ещё большую канаву для воды, которая протекала с севера на юг. Эта река была внушительной, и теперь оставалось только двигаться на юг, надеясь найти переправу или мост.

Мостов не было, и Ольга решила переправиться в сравнительно мелком месте, где сквозь воду были видны камни. Наличие камней радовало, так как рыбы обычно таких мест старались избегать, равно как и крокодилы. И всё же даже здесь течение было весьма мощным, а вода доходила ей до пояса. Она передвигалась медленно, готовая отбивать атаку акул или пираний, но в воде, похоже, никто не водился. Здесь, несомненно, не хватало другана Озимандии, который мог повелеть воде просто расступиться посредством Благородного Фантазма.

Но стоило радоваться, что перебраться через реку вообще получилось.

На западном берегу местность несколько отличалась. Она пошла на север и вскоре лес поредел, вдали показались масштабные холмы, покрытые травой. И вот там она наконец увидела нечто весьма и весьма интересное.

На особенно большом холме стояла сильная крепость. У неё были высокие каменные стены, причём рядков стен было несколько. На втором рядке имелись массивные башни, по которым курсировали стражи, причём их доспехи также отражали Солнце немыслим образом. Над крепостью развивались многочисленные флаги, которые содержали неизвестный символ, который впрочем напомнил Ольге эмблему атлантического альянса. Или корабельный навигатник. Восьмиконечная звезда с кружочком в центре.

Было ясно, что это не орочья крепость. Эти твари явно бы не построили такой красивой крепости и не использовали бы настолько величественного флага, перед которым хотелось преклонить колени и принести присягу. Хотя крепость была несомненно мощной и прочной, она также была красивой. Её построили эльфы. И теперь с эльфами следовало вступить, так сказать, в контакт.

Ольга приближалась осторожно, понимая, что это военная крепость, а на севере идут боевые действия, и в таких условиях стяжать стрелу в глаз проще, чем кажется. Она сбросила коберник с головы, чтобы эльфы видели, что она является человеком, и выбросила лозу, которую могли принять за оружие. Запоздало подумалось, что следовало бы озаботиться белым флагом, но сейчас это делать было явно поздно.

Она подходила ближе и наблюдала. Крепость была построена в основном из странного камня, который, казалось, слабо светился, причём непостижимым образом это было именно свечение и его было хорошо видно при свете Солнца. Главные ворота были закрыты, и рядом с ними стояли с десяток часовых.

Эльфы заметили её, когда она была еще в нескольких сотнях ярдов. Ольга видела, как они начали базарить, несколько бросились вниз, явно сообщая информацию командору, остальные внимательно следили за её приближением.

Однако они не стреляли.

Показывать эльфам деньги было бы странным, так как крепость явно была военной — чего доброго сочли бы за подкуп. Атаковать ворота магией тоже могло быть сочтено действием недружественным, а то и казусом Беллы. Но и поговорить с эльфами было надо. Пришлось совершить хитрость, — выдать себя за человека, который ищет убежище. Хорошо, что ничего, напоминающего оружие, при ней не было.

Вскоре эльфы отработали инцидент. Ворота осторожно приоткрылись, из них вышло с десяток эльфов в серебряной броне, которые передвигались, несмотря на неё и мечи, висевшие на поясах, весьма грациозно и даже что ли красиво.

Эльфы в истинной истории человечества были совсем иными. Эти больше напоминали каких-то сверхлюдей. Их руки были исполнены мощными мускулами, их лица были суровыми и мрачными, глаза смотрели с хладной яростью. Настоящие ветераны войны, видевшие некоторое.

Они быстро окружили Ольгу, при этом начали с того, что выверенным движением завели руки за спину и там их связали какой-то металлической цепочкой. Та была весьма прочной, обычной мускульной силой её прорвать было нельзя. Затем они повели её в крепость. Что ж, оставалось порадоваться, что не положили лицом в землю перед тем, как обезвредить руки.

Командир отряда, который впрочем не сильно отличался от остальных внешностью, сказал:

— Ты далеко зашла от тех мест, в которых обитают смертные, — сказал он на каком-то странном древнеанглийском, по крайней мере встроенная в костюм система автоматического перевода решила именно так представить его слова. — Что же ты делаешь здесь? И что это за одежда? Ты не из эдайн, но и не из людей Востока. Выглядишь ты как кто-то из почтенного благородного рода, но разве ж такие люди ходят без собственной охраны?

— Воевать с Морготом, — ответила она. — Я пришла из далекой земли, называемой Халдея. Ходят слухи, что на севере окопалось сильное зло, которое готовиться заняться чем-то не тем, и гномы поведали мне, что с ним сражаются эльфы. Пришла пора с ним разделаться, не так ли?

Эльфы обменялись взглядами. Похоже, от человека таких заявлений они ожидали в последнюю очередь.

— Интересно, однако, — сказал командор. — Мы никогда не слышали ни о какой Халдее. И для человека идти сражаться с Морготом, да ещё и без оружия… Кто же пожелает такого в здравом уме? — Его рука легла показательно на меч. — Не шпион ли ты Моргота?

Этого следовало ожидать. В служебной инструкции о путешествиях во времени не зря говорилось, что не надо приближаться к ставке Верховного Главнокомандующего и раскрывать все секреты без сопровождения по меньшей мере пары Слуг. Верховные Главнокомандующие, да и командиры трубой пониже, этого не любили. Дейбит всё равно несколько раз нарушал эту инструкцию, ну так то был Дейбит, который мог сохранять сознание и призывать свои отражения Тёмной Звезды, даже будучи порубленным на сотню одинаково мелких кусочков.

— Я могу поклясться, что я хочу победить Моргота.

— Молчать! Ты хоть знаешь, что такое Клятва? — резко рявкнул другой эльф. — Тогда не произноси это слово. И потом, слуги Моргота могут принять облик хоть ангела, а потом ворваться в твой тыл с отравленным кинжалом. Такое уже случалось.

Пока Ольга размышляла, что можно ответить, заговорил командир.

— Пусть на тебя посмотрит Великий Державный Навигатор, — решил лидер. — Его святая кровь несомненно позволит изобличить ложь. У тебя есть оружие?

Эльфы с подозрением смотрели на боевой костюм, который находился под плащом. Однако вскрыть этот костюм они вряд ли бы смогли — он был сделан из сверхпрочной ткани, которая была в состоянии пережить ударную волну от ядерного взрыва, и повредить его мечом было невозможно. Так что обыск пришлось бы остановить на плаще, но не решат ли эльфы, что от них что-то скрывают?

Впрочем, сражаться с десятком тяжело вооружённых эльфов под стенами их крепости в любом случае было не вариант.

— Оружия у меня нет, — сказала она. — В плаще тоже ничего не спрятано.

— Тогда пошли. Нельзя просто так взять и прийти в Амон Эреб…

Эльфы внимательно обыскали и ощупали плащ, а костюм сочли неопасным, так как он довольно плотно прилегал к телу и не имел в себе никаких видимых мест, где можно было бы спрятать какой-нибудь кинжал. После этого, покосившись на костюм, вновь набросили плащ ей на плечи и повели в крепость. На удивление, плащ остался полностью целым, хотя обычно при допросе одежда сильно страдала. Эти эльфы определённо понимали окружающий мир на каком-то непостижимом уровне. Люди и даже Героические Духи так не могли.

Внутри крепости находились многочисленные мастерские, в которых эльфы-кузнецы постукивали по металлам. Она оценила количество оружия и доспехов и нашла, что здесь готовились к весьма серьёзной войне. Также обращали на себя внимание странные конструкции, напоминавшие домики для небольших птиц, которые прикреплялись к весьма толстым и длинным палкам.

Множество эльфов отжимались прямо от сырой земли, причём с таким одухотворенным выражением лица, что становилось понятно, — как бы не отличались они от истинной истории человечества, они всё ещё были феями. Духами планеты, связанными со всем живым. Это для профанов крайних эпох землица казалась обычной унылой почвой, которой попирает Вершина Пищевой Цепочки. Для фей, равно как и магов, Земля была великой тайной и живым организмом, благородным, позволяющим жить на своей поверхности всякой хаотической шушере.

Нолдор несомненно были настоящими феями.

Ольге даже захотелось закричать что-то духоподъёмное, но она сдержала себя, понимая, что внезапный крик посреди военного лагеря может производить разве что смертник, и как бы оказаться после этого просто застреленной, просто во избежание.

За первым рядком стен был второй, а дальше третий. По пути встречались и ворота, так что пройти к одной из башен было не так и просто. А сама башня была весьма большой и высокой. Крепость выглядела действительно неприступной.

Ольга поняла, что её приведи к командору крепости. Он стоял, наклонившись над большим столом, на котором были расставлены раскрашенные в разные цвета фигурки, были нарисованы стрелочки, которые показывали на север, лежали какие-то карты Таро, также несколько кубиков с каким-то невообразимым количеством граней. Похоже, это были военные планы, с которыми работали не только полководцы, но и чародеи.

Эльф поднял взгляд… Этот эльфы отличался от остальных. Он был больше, его руки были ещё более накачанными, хотя при этом оставались изящными, его красота невообразимым образом была ещё могущественнее, нежели у остальных эльфов, которые все как на подбор были красавцами. В нём чувствовалась какая-то особая стать, особая сила. Его лицо было слегка красным, хотя возможно, что такой эффект давал огонь свечи. Его доспехи были украшены искусными узорами и здоровенной восьмиконечной звездой, а ремень у него и его охранников, как Ольга запоздала заметило, был необычного вида, толстый, сделанный из слегка мохнатой кожи, и казалось слегка шевелился.

— Лорд Карантир, — сказал командир охраны, встав на одно колено. — С Востока, из необитаемых земель, пришла эта смертная. Она говорит, что пришла из земли, называемой Халдея, и желает заключить союз против Врага. Подозреваем шпиона.

Карантир удостоверился в том, что охрана надёжна, а руки Ольги связаны, вынул свой меч и подошёл поближе. Он внимательно её изучал, причём несколько раз глаза его словно расфокусировались, словно он глядел в какие-то иные измерения. При этом выражение его благого лика не менялось ни на мгновение, и понять, что он мыслил, если таковой процесс в нём происходил, было невозможно.

— Надо бы, конечно, чтобы батька посмотрел, — пробормотал он, потом прочистил горло и объявил, — Я Карантир, Навигатор Первого Дома. И за те годы, что направлял я Нолдор по землям и мирам, не видел я, чтобы смертный без оружия желал бросить вызов Врагу. Ведь даже в самые провинциальные бары уже проникла баллада про Финголфина, и все вроде бы знают, что и эльфийский Лорд против него бессилен.

Он воззрел, словно подавляя своим авторитетом.

— И потом, вижу я в Незримом мире, что смертной тебя не назовёшь. Ты майа. А этому роду Нолдор, знаешь ли, не доверяют, и на то есть причины. Или ты пришла из Амана, чтобы следить за Первым Домом, как если бы вам ваших орлов стало не хватать, и морских духов, что прячутся в водоёмах. Или ты слуга Моргота. Впрочем, и смертным можно доверять не всегда. Ибо знает каждый эльф, что эдайн не только стрелы смазывают своим ядом, но и слова. Из-за такого яда Моргот уже уничтожил Гондолин. Понимаешь, к чему я веду?

— Я маг из Халдеи. Видимо, вы это понимали под словом майа. У Моргота есть артефакт огромной силы, который по моим сведениям он применяет для распространения искажения. Я направилась сюда, чтобы разобраться с ним, пока искажение не поглотило весь мир.

— Артефакт. Ты что ли про Самоцветы? — с подозрением сказал Карантир. — Говори всё, что знаешь.

Ольга рассказала про искажения в реальности, с которыми разбираются маги Халдеи, хоть и не стала говорить о Порядке Человечества, понимая, что если эльф узнает, что в истинной истории человечества феи давно покинули поверхность планеты, то сложно понять, что он решит сделать.

Карантир внимательно слушал.

— Весьма интересная история, — наконец сказал он. — Знаешь, другой эльф бы не поверил, но как Навигатор, я самолично видел иные миры, в том числе и искажение, которое распространяется на весь мир. Мёртвые миры, уничтоженные древним холодом из Пустоты… К сожалению, Исход случился раньше, чем я мог бы исследовать этот вопрос подробнее. Если ты из другого мира, и на Востоке есть в него проход… Это интересно. Хмм…

— Понимаю, что вы не можете так просто взять и поверить, — осторожно сказала Ольга. — Но поверьте, что Моргота я ненавижу и стремлюсь уничтожить. Если вы готовитесь к какой-нибудь битве, то я могу вам помочь, чтобы это доказать.

— Ха. Если бы Враг не был способен на такие многоходовочки, он бы давно уже кормил червей. Вот отпустим мы тебя сейчас, а ты превратишься в какое-нибудь рукокрылое и поминай как звали. И ведь атаки орков на нас как-то странно прекратились последние недели, а раньше по кд пёрли. Это всё, знаете ли-с, подозрительно, барышня. Моргот ведь тоже мог призвать кого-то из соседнего мира.

— Как бы я могла доказать то, что не служу Морготу?

— Тут есть определённая проблема, — сказал Карантир насмешливо, походу, окончательно уверившись, что только что захватил в плен шпиона Моргота. — Любое доказательство может быть хитроумной иллюзией. Помогла бы, например, родословная, в которой было бы видно, что ваши предки были качественными и помогали эльфам. Но… у майар не бывает предков, и уж тем более у странников из других миров. Беда-беда. Даже не знаю.

Он вернулся за стол, воссел и показательно стукнул молотком.

— Я сказал: доказательств того, кто ты, у меня нет. Я не знаю, шпион ли ты Моргота или нет. Однако презумпция невиновности для Первого Дома свята. Мы не можем уподобляться эдайн с их судилищами и убийствами чести, или ваньяр, которые бывает убивают потехи ради. Мой отче мог бы сказать точнее, но я не буду за ним посылать, — быть может, ты того и ждёшь. Выходит, что доказать твою вину и отдать приказ о смертной казни я никак не могу.

Эльф явно разошёлся. С феями это часто бывало, они любили определённые роли, и неважно, была эта роль шута или судьи.

— Так вот, — продолжил Карантир, — но и заключить союз с тобой мы не можем. Ибо, как нам известно, ты можешь сначала затихариться, а потом свалить к своим, если наши подозрения верны. Оттого посидишь пока в соседней башне. Когда наши дела разрешатся, возможно, решение примет сам Нолдоран. Но он эльф крайне занятой, так что придётся подождать.

— А если я решу уехать? — спросила она.

— Тогда ты можешь это сделать. Но учти, что стрелы в колчанах наших лучников тоже рвутся на свободу, и они любят компанию. Смекаешь?

Его позиция была понятной. Если поверить в то, что Ольга была шпионом Врага, отпускать пойманного шпиона, который был за стенами крепости и всё видел, не имело военного смысла. Сидеть и куковать ей в башенке, пока война не закончится.

Впрочем, выбора пока не было. Пытаться раскастоваться, пока она находится в окружении стражи и прямо перед мощнейшим эльфом, было безумием. Если и придётся планировать побег, то делать это надо совершенно из иных начальных данных.

— Я принимаю эти условия, — сказала она.

Карантир кивнул.

— Очень хорошо. Тогда стражники сейчас препроводят тебя в узилище, покидать которое тебе будет запрещено. Оружия у тебя нет, соответственно, хе-хе, ты свободна от бремени, как птичка в небесах. Но предупреждаю, если внезапно стражники заметят реальную птичку, стрелы полетят за ней с весьма большим усердием. Или змейку. В общем, не шали. У нас серебряные стрелы.

Он ткнул пальцем в стражников.

— Конвой, за дело. Сохраняйте абсолютную бдительность. Дополнительные условия содержания передам чуть позже в депеше.

Пока эльфы вели её по коридорам, Ольга задумалась.

Вот к чему приводят попытки проводить переговоры без мощной военной поддержки в виде Слуг. Если бы с ней был хотя бы один Слуга, эльфы бы поверили в её намерения только потому, что Слуга мог бы легко их победить, но этого не делал. Хотя… если с большинством эльфов Слуга бы легко справился, то насчёт Карантира были определённые сомнения. Судя по всему, он умел видеть души. Но так или иначе, это был бы разговор на равных.

А теперь ей оставалось ждать. Можно было бы, конечно, ночью применить одно из самых разрушительных заклинаний, которое бы превратило крепость в развалины, но тут были проблемы — лучники бы превратили её в ежа уже после первого метеора, который бы пал на крепость, и рассчитывать на союз с ними после этого было бы невозможно. А воевать против всего мира смысла точно не было.

Комната была довольно маленькая, при этом в ней ещё и не было мёртвых углов, которые не просматривались снаружи. Не было ни кровати, ни иной мебели, только некоторое количество соломы свалено в углу. Дверь закрывалась, так что по крайней мере на неё постоянно не смотрели, но она знала, что скорее всего следят за ней как стражники за дверью, регулярно приставляющие свои острые ухи к двери, так и соглядатаи под башней.

Вскоре Солнце зашло за горизонт, а потом она увидела небольшой месяц и множество звёзд.

Звёзды были весьма яркими — на поверхности планеты ещё отсутствовали рукотворные огни, которые подавляли их свет, но картина звёздного неба совершенно не была похожа на что-то, что происходило из истинной истории человечества. Это было совсем иное небо, впрочем, для астромантии оно подходило так же хорошо, как и реальное. Важнее всего здесь была мана в воздухе, которая позволяла установить связь с небесами.

Она посмотрела на месяц. Тот был совершенно земным, и отчего-то задумалась она, как так выходит, что постоянно месяц то набухает и становится властной Луной, то стравливается то тоненькой линии… Что за космические силы в действии? Странные мысли приходят в голову, когда не надо постоянно думать о деле. Надо было не забыть и спросить об этом систему Трисмегистус.

Глава V. Крылья Моргота

Дни тянулись весьма медленно, как это всегда было со временем, когда человек ждёт чего-то, что от него не зависит. Всё это время она провела в башне, куда иногда приносили поесть. Эльфы, причём, были весьма щедры, и хотя она была заключённой, приносили и хорошо прожаренное кабанье мясо с качественными специями, и неплохое вино, которое хорошо заходило после мяса. В Нолдор несомненно было немалое благородство.

И при этом эльфы явно не рассчитывали её отпускать. Ольга сидела у окна и смотрела вниз, где тренировались воины, где ковалось оружие. Если бы она на самом деле была шпионом, то смогла бы выведать немало полезной информации, а шпионов с информацией не отпускают.

Оставалось надеяться, что Нолдоран, которого вскользь упомянул Карантир, появится здесь побыстрее. Имя это было или титул?

Спросить было не у кого, стражники, которые приносили еду, отвечали коротким лающим «Отказано», и разговаривать с ней не желали. Более того, с некоторой обидой она заметила, что эльфов, как и гномов, вовсе не интересует она как таковая. Если пьяные мужики в том городке явно оказались заинтересованы, хоть и вели себя в итоге как быдло, то для эльфов она словно не существовала. Впрочем, фей люди обычно никогда не интересовали.

А жаль. Так можно было бы рассчитывать, что появится какой-нибудь прекрасный принц, который по законам жанра вытащит её из башни. Но местным принцем, похоже, был Карантир, и он к своим обязанностям командора крепости относился серьёзно. Более того, он даже ни разу не появился в её башне, хотя несколько раз и появлялся во дворе крепости, то есть из своих покоев всё-таки выходил.

Оставалось ждать и наблюдать за эльфами. Их скорость поражала, — хотя они явно не могли двигаться с околозвуковой скоростью, как Слуги, но всё многократно превосходили реакцией человека. Во время одной из забав эльфы постреливали из лука в своих соратников, а те ловили стрелы руками, прыгали за ними, мастерски уклонялись, перекатывались и моментально стреляли в ответ.

Это был, выражаясь понятным языком, настоящий элитный спецназ.

Несколько разговоров эльфов внизу она всё же услышала — видимо, они постепенно стали забывать, что у них сидит пленница, либо уже чувствовали себя совершенно спокойно, уверившись, что она не сбежит. Иногда они говорили про Моргота и его укрепления и про военную компанию, которая планировалась на конец лета. Крепость Моргота была расположена на самой северной части континента и была каким-то образом высечена в горах. Её охраняли десятки тысяч орков и неведомые чудовища, и хотя Нолдор периодически осаждали её, прорвать оборону не могли.

Если Святой Грааль находился на этом континенте, то вероятнее всего он был у Моргота, который посредством него и возвёл эту цитадель. Впрочем, делать такой вывод было рано, поскольку и самих Нолдор в истинной истории человечества не существовало. Но, возможно, в сингулярности нормальные феи Внутреннего Моря Планеты изменились в ответ на серьёзную угрозу. А возможно, кто-то породил и Моргота и эльфов.

Но самым главным было то, что крепость была построена на трёхглавом вулкане, а следовательно там был мощнейший источник естественный маны. Если в этом мире вообще возможен призыв Героических Духов, то это там. Однако пытаться проникнуть туда самостоятельно не стоило даже пытаться — тысячи орков, среди которых явно были лучники, не позволят это сделать.

Единственным вариантом было бы прорываться вместе с эльфами, но Нолдоран всё не ехал.

***

И вот спустя три недели после прибытия в крепость Ольга, которая для приличия изображала человека и спала, чтобы не нервировать остроухих, хотя делалось это с трудом — сны были мрачными и неприятными, а вспомнить их после пробуждения было тяжело, — проснулась от шума. Эльфы о чём-то базарили громкими голосами, но их было так много, что расслышать что-то конкретное было невозможно. Было слышно конское ржание.

Пока она готовилась подойти к окну, опасаясь, что там началась битва, и соответственно её могут пристрелить, дверь распахнулась и в камеру ворвались вооружённые охранники.

— Что происходит? — спросила Ольга.

— Срочные военные сборы, — сказал один из стражников, явно напряжённый. — Мы собираемся на битву.

— Что будет с крепостью?

— На войну отправятся не все эльфы, — иначе по возвращении крепость заберут гоблины и пауки. Так что не беспокойся. Лорд Карантир приказал нам проверить, всё ли на месте. Больше никаких приказов не поступал.

— Послушайте. Позвольте мне говорить с Карантиром, — по наитию сказала Ольга, поняв, что иного шанса не будет.

Эльфы переглянулись, после чего просто вышли, заперев дверь. Она уже подумала, что на этом всё и закончится, но спустя несколько десятков минут в камеру вошёл сам Карантир, и разместился прямо в дверном проходе. Он выглядел встревоженным.

— Лорд Навигатор, что произошло?

Тот внимательно посмотрел на неё, причём Ольге отчётливо показалось, что взирают на неё две пары глаз, а не только Карантир. Но, возможно, это было от нервов.

— Армия Центр под командованием Короля Фингона была атакована, был замечен дракон. И не простой, а сам Анкалагон, Крылья Моргота. Так что мы выезжаем на битву прямо сейчас. Ты хочешь что-то сказать?

Значит, там был дракон. Это были могущественные фантазмалы, справиться с которыми было тяжело даже при помощи Слуг. Однако армия эльфов, как помнила Ольга, осаждала Ангбанд, а следовательно находилась рядом с крепостью. А значит призыв там вполне можно было бы осуществить, после чего как стяжать себе Слугу, так и показать, что она с эльфами на одной стороне…

Но особых вариантов не было.

— Я могу помочь, — немедленно сказала Ольга. — Возьмите меня с собой. Я знаю, как сражаться с драконами.

Карантир смотрел на неё с странным выражением лица.

— Ты, что ли, и правда не знаешь, какие силы на стороне Моргота? Чародеи и гигантские орлы сражались с Анкалагоном, и ни один из них не смог даже пробить его броню. Ни одна стрела не нанесла ему вреда. Не исключено, что мы едем ко своей смерти, ибо если честно, Нолдоран надеялся взять крепость Врага до того, как эта тварь вылупится и наберёт силы.

— Я не намерена сражаться с ним стрелами, — ответила Ольга. — Мне известна магия, которой можно победить даже дракона.

Карантир погрузился в раздумия. Он сказал правду, поскольку известия гонца оказались неожиданными и практически ввергли его в отчаяние. Нолдор с трудом сдерживали орков, могли сражаться с балрогами, но вот крылатый огненный дракон оказался в прямом смысле непобедимым. Фингон сообщал, что только посредством тайного строя Черепаха они смогли хоть как-то сократить потери и отступить, но при этом оружие эльфов не в состоянии пробить броню Анкалагона. В таких обстоятельствах можно было и поверить в невозможное, что эта майа действительно на их стороне и может победить ящера.

— И всё-таки, я желаю знать. Несколько майар Ульмо пытались помочь и исчезли в пламени Анкалагона. Так что расскажи, как ты собираешься с ним сражаться? Какие силы будут использованы?

— Это очень сложно объяснить.

Она подумала о том, как планирует сражаться с драконом. Призвать героя, великого драконоборца вроде Зигфрида, было бы идеальным решением, — Благородный Фантазм того легко бы справился с самым сильным драконом. Однако дракон мог уже углубиться в Белерианд и отойти от лейлиний. Однако она вспомнила про красивые звёзды, которые яростно горели и в этом мире.

В Эпохе Богов, с огромной плотностью маны в атмосфере, сила многих заклинаний возрастала экспоненциально. Если в современности заклинание едва могло поразить обычный каменный дом, то в старые времена им можно было уничтожать города. И одно из таких заклинаний более чем хорошо подходило для сражения с драконом, который был огромной ящерицей, а следовательно…

— Скажем так, на него обрушиться само небо, — сказала она.

Карантир долго не отвечал. Однако эльфийское чутьё подсказывало, что следовало согласиться. Ведь был ещё один, так сказать, нюанс, — на охрану Ольги следовало бы оставить минимум сотню воинов. А следовательно, на сто эльфов меньше отправится на подмогу. Если же отправится с ними, то можно снять практически всю охрану. Планы же, которые эльфы строили всё это время, были похерены.

— Хорошо. Но если ты нас кинешь…

— Я понимаю.

— Пожалуй, я могу поверить в такое странное чудо, — продолжил он, — майа, которая пришла не из Амана. Ведь последний час стражей на стенах не было, и если бы ты была шпионом, то уже снялась бы с места и была далеко отсюда. Но этого не произошло… Что же, видимо, это судьба. Если тебе и правда удастся справиться с Анкалагоном, то мы ещё поговорим.

— Мне нужна лошадь, — напомнила Ольга. — Чтобы двигаться вместе с воинами Нолдор.

— Хорошо, лошадь у нас имеется. Что же, посмотрим, что нас ждёт… — с этими словами Карантир резким ударом разрубил цепь, которая сковывала её руки.

Эльфы собирались быстро, и уже спустя десяток минут Ольга разместилась на мощнейшем эльфийском коне, который явно была куда более выносливым, чем простой земной конь. У него были видны мускулы, и размером он был побольше стандартного. Он был серый, и спокойно взирал своими умными глазами. На него уже было приставлено хорошее седло, на которое удалось сесть.

На отдельных особо мощных лошадях ездили ульеносцы. Да, ульеносцы. Оказалось, что домики для птицы были специальными переносными ульями, в которые загружались рамки из стационарных ульев, и специальные воины везли их с собой. Пчёлы вылетали из переносного улья и создавали вокруг армии сильное жужжание, однако предназначение этого странного вида войск было непонятным.

Оставалось порадоваться, что маги Часовой Башни изучают верховую езду даже в эпоху, когда люди пользуются машинами, ибо им требуется сохранять мистерии, которые истаивают от контакта с современностью.

Отряд, вышедший из Амон Эреб, насчитывала порядка двух тысяч отборных эльфийских воинов, все верхом на лошадях. Карантир вел их лично, его собственный скакун был огромным чёрным конём, который выглядел как предвестник грядущей бури.

Они поскакали, причём так быстро, что обычная лошадь пала бы замертво спустя сутки. Но эльфийские кони спокойно выдерживали такой темп и не показывали никаких признаков недовольства. Более того, коня совершенно не требовалось подалбливать, чтобы он ехал, он спокойно выдерживал этот темп. И судя по тому, что некоторые эльфы со своими конями говорили… кони были разумными.

Хорошо хоть не говорили, а то бы это начало отдавать безумием.

Однако Карантир сказал своей армии, что в таком темпе они смогут добраться до стачки Фингона спустя двое суток, на закате. После этого они неизбежно столкнуться с огромным драконом, и здесь поднялся вопрос, — сможет ли она быстро добраться до рабочей лейлинии и призвать Слугу. А ведь остановиться и сорвать веточку, чтобы попытаться исследовать магическое поле, было невозможно.

А если призыв Слуги будет невозможен, останется обратиться к астромантии. И здесь то, что битва начнётся на закате, играло на руку — мощные звёзды начнут проявляться на небосводе, что позволить собрать их в магические цепи…

Заклинание, которое она планировала использовать, было весьма могущественным. В условиях маны Эпохи Богов можно было не стесняться и объединить в огромные магические цепи весь окружающий космос, после чего появлялась возможность воздействовать на причинно-следственные связи, и послать удар как бы из прошлого, — он настигнет врага в необходимый момент, так что тот не сможет сбежать.

В современную эпоху это заклинание смогло бы призвать только слабые камешки, которые вряд ли попали по движущейся цели и не оказались бы эффективными против дракона. Но в этом мире оно сможет достичь изначального смысла и мощи. Магия потребует огромных затрат маны, и большинство магов бы могли и не выдержать, — но она была не вполне человеком, поэтому опасаться не стоило.

Однако применение заклинания потребует несколько минут, при этом понадобится внимательно определить местоположение дракона. В идеале было бы хорошо, если ящерица села на землю, но в крайнем случае можно попробовать поразить его и в небесах, если он будет атаковать, оставаясь на месте, или же двигаться с одной и той же скоростью. Если бы в её распоряжении была система Халдеас, симулировать движение дракона можно было бы в произвольных пределах, но сейчас определить придётся на глаз.

На второй день они начали встречать признаки жизни. В основном это были эльфы, причём мирные, которые обеспечивали тыловое снабжение похода Первого Дома. Несколько раз Карантир остановился, чтобы с ними поговорить, и все они рассказали, что бой ещё продолжается. Дракон атакует Нолдор непрерывно и не останавливается. Он напал внезапно и смог убить несколько сотен эльфов, но по счастью высокое командование не пострадало. Одновременно начали нападать и орки, пытающиеся прорваться под прикрытием ящера.

— Как далеко? — спросил Карантир у эльфа, который сидел и мельницы с поломанной рукой в обгоревших доспехах. Очевидно, он сражался с драконом.

— Полдня езды на север, — ответил воин. — Но мой лорд, похоже наступил судный день Нолдор? Наши стрелы не могут ранить Анкалагона. Наши копья разбиваются о его чешую. Орлы по своей воле вступили в сражение с ним, и уже несколько пали от его огня. Сам Фэанаро там… Но всё бесполезно.

— Фэанаро жив — значит смерти нет, — мрачно ответил Карантир и повёл эльфов дальше.

Они проехали через болота, а затем добрались до краёв огромного осадного лагеря. Сама земля здесь была отравленной, причём отрава была весьма застарелой и древней. Она становилась сильнее по мере продвижения на север, и почувствовать это можно было даже без магических инструментов. Над севером стояла огромная чёрная, как сам космос, туча. Чуть ближе, ещё над осадным лагерем, было видно несколько мощных дымовых столпов.

Вскоре Нолдор приблизились к месту сражения. Множество временных построек, возведённых из камня, были обожжены и даже расплавлены. Изредка можно было увидеть тела эльфов в очень красивых чёрно-красных доспехах. Некоторые лица были сожжены до кости.

Дракон летал в небесах на огромной высоте, но и на такой высоте его было хорошо видно. Анкалагон был огромным. Он превосходил даже Фафнира, который был крупнейшим из драконов, с которыми сталкивалась Халдея. Тело его было длиной в шесть тысяч футов от морды до кончика хвоста, покрыто чёрной чешуей превосходного качества, которая блестела, как царский обсидиан. Его крылья распростирались еще шире, двигались с огромной скоростью, и каждое их движение порождало словно гром. На голове у него были огромные завитые рога.

Он летал на большой высоте и лениво посылал огненные шары из своей глотки вниз, где эльфы заняли оборонительные позиции. Они прикрывались щитами. Множество стрел всё ещё летело в дракона, но он даже не делал попыток уклоняться. Эльфы делали выстрелы, и затем снова прятались в окопы, где старались переждать яростные атаки дракона.

Его более-менее отвлекали только гигантские орлы, которые летали вокруг дракона подобно мошкам. Они пытались целиться в глаза или влететь внутрь дракона, и тот бывало начинал отбиваться от них своими лапами.

— Что это вообще такое? — в ужасе сказал какой-то эльф. Похоже, эльфы Карантира первый раз столкнулись с Анкалагоном.

Ольга же смотрела дальше, на крепость, которая стала видна на севере. Она, как бы странно это не выглядело, находилась в сердце трёх огромных действующих вулканов, которые постоянно извергали смог невероятной черноты. И рядом с ней стояла огромная армия орков, которая явно выжидала, пока Солнце скроется за небосводом, чтобы наброситься на Нолдор. А ещё над левым пиком Ангбанда висела небольшая точка, которую Ольга разглядеть не могла, но она ей сразу чем-то не понравилась.

Что же, пытаться прорваться к вулкану не представлялось возможным. Дракон может её и не заметить, но вот орки заметят точно.

Однако огромный размер дракона, внезапно, мог оказаться кстати. Он не старался двигаться и сражался практически лениво, как если бы не хотел всерьёз побеждать, а просто игрался с эльфами, аки большая ящеричная кошка. А кроме того, он был таким большим, что вполне мог претендовать на звание динозавра, а как знали все, динозавры обладали концептуальной слабостью против метеоров. А значит, он получит повышенный урон.

На небесах уже начали появляться первые звёзды, и времени размышлять не было. Если дракон с земли станет прикрыт орками, это провал.

Она с силой ударила коня ногами, и тот поскакал вперёд, хотя постепенно и начал сильно игогокать, словно понимая, что высоко над ними зависли настоящие Крылья Моргота. Самой Ольге также было не по себе, и чтобы отвлечься, она подумала, отчего дракона зовут Анкалагон. Почти что Октолагон… Она представила, что на самом деле это не здоровенный доисторический монстр, а большая восьмиугольная призма, по которой надо отработать. Что-то типа жирного НЛО, который решил нарушить космические законы и ворваться…

Так стало несколько легче, благо малоподвижного дракона вполне можно было свести к призме, которую следовало поразить. Конечно, выйдет некоторый расход метеоров, но так даже лучше.

Однако и дракон заметил, что лошадь зачем-то вырвалась из строя и направляется вперёд. Однако он не воспринимал её как серьёзную угрозу, так что лишь лениво выбросил огненный шар, который на огромной скорости полетел. Она увела коня влево, и конь совершил чудо, издавая дикое ржание, — он буквально перекатился, так что Ольга едва успела схватиться за его спину, чтобы не упасть, и таки сама пробороздила Землю, избежав удара. После этого он натужно взоржал и упал.

Она же спряталась за телом коня, надеясь, что на какое-то время дракон сочтёт её мертвой, и приступила к заклинанию. Для него придётся использовать всю ману, которая курсировала в воздухе, впрочем других магов рядом не ощущалось, и это было хорошим знаком.

Помимо стандартных магических цепей, она использовала в качестве продолжения и концептуальный космос, который находился высоко в небесах. Конечно, достичь настоящих звёзд так быстро магия не была, но она использовала концепты звёзд, которые существовали в человеческих представлениях. Энергия пёрла, и постепенно контуры заклинания стали вырисовываться.

Небеса словно осветились. Конечно, заклинание такого масштаба будет хорошо видно — золотистые линии соединили созвездия, которые начали светить значительно сильнее и ярче. Но теперь остановить его было почти невозможно. Даже если Моргот попытается ей помешать, камни уже начали формироваться в прошлом. А следовательно, они не могли не появиться в настоящем.

Хорошо, что дракон не понимал, что происходит. Он вообще не поднимал свою голову на небеса.

— Форма звезд. Форма космоса.

Совершенная магия Астромантии работала посредством пустой теории — идеи о том, что концепта вполне достаточно для работы с чем угодно. Для того, чтобы стяжать свойства определённого предмета, вполне достаточно было скопировать его внешний облик. Когда-то таким образом была создана система Халдеас, так что Ольга хорошо знала магическую формулу, которой это достигалось.

— Форма богов. Форма себя.

Никакого противодействия не наблюдалось, так что по всему выходило, что и Моргот не понимал, что вообще происходит. Это было вполне возможным, магия астромантии была весьма редкой и по сути уникальной для халдеев и их потомков. Дракон же развлекался с эльфийскими лучниками, которым не давал ни единой возможности выстрелить, префаером наводя на них свои огненные шары.

Как бы то ни было, если дракон не решит внезапно отправиться в путешествие, для чего не было никакого повода, то его судьба была решена. Вот так и проходит, значит, мирская слава, подумала она.

— Небесные тела опустошаются. Опустошенное подобно пустоте. В пустоте находится Бог.

В этом был истинный смысл ритуала. Тот, кто находится в центре Вселенной, видит место, где всё началось. Таким образом он является божеством, причём божеством абсолютного, окончательного порядка, а не унылым богом Земли. В достижении этого состояния и заключалась теория Анимусфер, но если для подлинного копирования центра мира требовалось куда больше энергии, стать этим центром на время было возможно несколько проще.

На несколько мгновений понятия Бог и Анимусфер стали равны.

Небеса засияли. Эльфы в ужасе подняли глаза, не понимая, что происходит. Они были покрыты золотистыми линиями, которые соединяли множество известных и ещё больше неизвестных звёзд для того, чтобы в прямом смысле отредактировать Вселенную и сделать так, чтобы именно в этот момент на Землю низвергся метеоритный дождь.

— Анима Анимусфер.

Однако в этот момент Ольга поняла, что кто-то обратил на неё внимание. Это была та самая фигурка слева от замка, которая внезапно стала отчётлива видимой, как если бы она располагалась всего в нескольких десятках футов.

Он выглядел как человек. Старый человек с седеющими чёрными волосами, без усов и бороды, с одеждой, которая до боли напоминала реальную земную. Он был бы неотличим от обычного человека, если бы не одно но — за его спиной распахнулись два белоснежных крыла, которые не двигались, но всё равно как-то удерживали его в воздухе. Его вытянутое лицо казалось очень добрым, но Ольга понимала, что в происходящем есть некий подвох. Просто человек не мог внезапно появиться в поле зрения, как если бы он всегда был так близко, просто разум отказывался его видеть.

Он взглянул на неё на долю секунды, и затем отвёл взгляд, словно утратив интерес. Отчего-то это показалось самым неприятным, как если бы её только что взвесили на огромных космических весах и нашли негодной. Затем он посмотрел на небо, что-то сделал с заклинанием, и исчез.

Структура магии была нарушена, и чтобы восстановить её, она направила в него ещё больше маны. Это было нелегко, чем дальше мана находилась от места раскастовки, тем больше усилий требовалось затратить на то, чтобы взять её в оборот. Помимо обычных магических цепей пришлось использовалось и собственную нервную систему, чтобы удержать магию. Следствием стала мощная резкая боль.

Если бы неизвестный продолжал своё вмешательство, она бы несомненно утратила здесь тело. Но он действительно исчез, походя сломав структуру сложнейшего чародейства, и даже не посчитав её серьёзной угрозой.

Взять под контроль удалось далеко не все магические цепи, так как на это ушло бы слишком много усилий. Часть метеоров полетят как попало, но основные всё же окажутся направлены в дракона.

Наконец никаких сил не осталось, и произошёл коллапс системы прошлого-настоящего. Словно из ниоткуда, в небесах возникли сотни метеоров, каждый размером с хороший такой дом, которые полетели вниз. Дракон не имел никаких шансов. Первый метеор ударил в его крыло, и тот возопил со страшным рёвом. Затем с десяток камней ударили по его спине и таки пробили чешую. Он начал падать.

Дракон бил крыльями о воздух, и множество эльфов упали на землю от ударной волны, однако метеоры продолжали поражать его. Наконец огромный метеор ударил его в голову, и он затих, после чего пал на землю, пал великий дракон, сокрушавший народы. Он обрушился прямо на главный пик Тангородрима и больше уже не двигался. Метеоры же падали ещё несколько десятков минут, падая где попало, в том числе и на стены Ангбанда.

Даже отсюда было слышно, как орки взревели и бросились вперёд. Видимо, они ошалели от падения дракона, который унёс с собой немало орков. Однако эльфы также быстро приняли оборонительную позицию, а ульеносцы раскочегарили свои домики посредством странного горлового пения. Пчёлы вылетели и набросились на орков-лучников в задних рядах, жаля их в глаза и влетая им в уши и рот.

Впрочем, дальше наблюдать за происходящим стало невозможным. Ольга обвалилась на землю рядом с лошадью, надеясь, что пробегающие мимо орки посчитают, что она тоже мертва. Зрение расплывалось, объём магии, который был использован для того, чтобы восстановить контроль над заклинанием, сжёг большую часть магических цепей.

Конечно, даже для простого мага было возможно пережить подобное. Пока оставалась мана, маги выживали и после выстрелов в голову, и после разрушения половины тела. Поэтому смерть как таковая ей не грозила, однако если орки заметят её, то могли порубить тело на части. И без контакта с системой Халдеас это могло уже оказаться проблемой. Как бы не превратиться в неупокоенного духа.

Битва продолжалась несколько часов, мимо бежали орки, яростно жужжали пчёлы, и что самое неприятное, мана вокруг была выжжена практически подчистую, так что использовать её для восстановления цепей не представлялось возможным. Оставалось только ждать исхода сражения.

И похоже, что эльфы победили. Хотя стояла глубокая ночь, немногочисленные выжившие орки стали бежать в обратную сторону. Некоторых прямо на этом пути до смерти жалили пчёлы и они так и не добегали.

Наконец Ольга услышала рядом сильное жужжание, как если бы над ней роился целый улей. Вскоре подошли и эльфы, и она поднялась, оперевшись на труп лошади. Это был важный момент. Ради него она оставалась в сознании всё это время.

— Что это было? — вопросил незнакомый ей эльф. Разглядеть его было тяжело, но он был реально высоким, а его голос отдавал какой-то особенной мощью, которая превосходила даже таковую у Карантира, что было сложно представить.

— Я уничтожила дракона, — с трудом проговорила она.

— Отнести ко мне в ставку, да приставьте охрану, — приказал эльф, а потом добавил тише, обращаясь к кому-то рядом, — Это всё меняет.

Вскоре подскочил эльф, который перекинул её через плечо и куда-то понёс. Продолжать наблюдение не оставалось никакой возможности, и она отрубилась, — по крайней мере теперь эльфы не будут считать её врагом, а с этим уже можно работать. Главное было не забыть про ту странную крылатую фигуру…

Глава VI. Нолдоран

Ольга пришла в себя посреди ночи, хотя было и непонятно, та ли эта ночь, или прошло несколько дней. По крайней мере тело ещё испытывало сильную боль с каждым движением, а следовательно она не превратилась в неупокоенного призрака, что было хорошо. И мана вокруг присутствовала, так что восстановление было только вопросом времени.

Даже если вы найдёте силу, способную уничтожить Землю, мой Халдеас не будет уничтожен.

Так когда-то сказал лорд Марисбери. Что ж, это было правдой.

Похоже, она была внутри какой-то наскоро установленной палатки, эльфы разместили её на шкуре какого-то мохнатого зверя. Поднимать тревогу посреди ночи не хотелось, оставалось только дождаться восхода Солнца. Боевой костюм всё ещё был на ней, и это тоже было хорошо, — эльфы бы наверняка пришли в ужас, если увидели, как сейчас выглядет тело, неплохо так прожаренное магической энергией.

Можно было только думать, и она стала думать про то существо, которое сломало заклинание. Самым неприятным было то, что это даже не выглядело целенаправленным вмешательством — скорее было похоже на то, как если бы шёл себе такой великан, увидел волчонка, пнул походя, отбросив аж к ближайшему дереву, и пошёл себе дальше. А волчонок еле жив остался, и потом всю жизнь лапы ломило и хвост был поломан.

Спать тоже никакой возможности не было, оставалось только ждать.

Когда Солнце наконец встало, в палатку зашёл стражник, и Ольга привлекла его внимание, помахав рукой. Тот посмотрел, ничего не сказал, и немедленно направился прочь. Вскоре прибыл и тот самый внушительный эльф, которого она видела на поле боя.

Теперь она смогла нормально рассмотреть этого эльфа, и что же… если раньше ей казалось, что Карантир является живым совершенством, алхимическим первообразом человека, то каким же слабым и вялым он казался на фоне этого эльфа. Он не носил короны, но был словно коронован всей своей сущностью. Его лицо отражало немыслимое благородство, он выглядел как царь и князь, нет, как Римский Император, который спустился со своих высоченных эмпиреев, и снизошёл до население, которое на его фоне все — плебеи.

Ольга лишь склонила голову перед ним, хотя понимала, что тут надо было распластаться ниц.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то пережил прямое попадание дыхания дракона, — сказал он. Глас его тоже был совершенен, как и он сам. Было понятно, что если ты хороший человек, то этому эльфу можно доверить всё-всё, он не подведёт, — поговорим?

— Это был не дракон…

Эльф посмотрел на неё с удивлением.

— А кто?

— Кто-то вмешался в… магию. Однако дракон всё равно убит, да?

— Дракон мёртв, — что же, хотя здесь можно было не беспокоиться. А то мало ли, если местные драконы имели мыслительные органы в лапах и могли пережить прямое попадание в голову, выживший Анкалагон мог стать проблемой.

— Верховный Король, — внезапно обратился со спины к нему некий эльф.

— Попозже, — жёстко сказал король, и было понятно, что возражений он не потерпит.

Он встал рядом, оперевшись на стенку палатки, и та заметно провисла под его весом, хотя сейчас он был легко одоспешен. Каждый его жест казался исполненным высочайшей точности и истинной силы. Он источал фундаментальное благородство, которое, казалось, было вплетено в саму сущность. Доспехи его были идеальны, а ремень, который удерживал бронированные штаны, особенно толстым и мохнатым.

Король был высоким, даже для эльфа, его длинные чёрные волосы ниспадали за плечи, а глаза были необычные, острыми, но при этом исполненными некой внутренней теплотой, хотя Ольга поняла, что орки в этих глазах увидели бы только беспощадную злобу. Это был тот самый свет, который неистово обжигал саму Тьму, гнездился здесь, в обычных глазах эльфа.

— Пожалуй, это мне следовало бы преклонить перед тобой голову. Анкалагон был непобедимым.

Это должен был быть Нолдоран. Имя, которое Карантир произносил с немыслимым почтением. Верховный Король Нолдор изучал Ольгу горящими глазами, и она чувствовала, как будто он смотрел сквозь неё, и видел её душу. Впрочем, если на то был способен Карантир, то очевидно, что ещё более сильный эльф мог без проблем видеть души.

— Итак, — сказал Король. — Ты майа, которая убила Анкалагона.

Ольга смогла кивнуть.

— Добро пожаловать в Первый Дом, стало быть. Я Феанор, сын Финве, Верховный Король Нолдор. Что же. Карантир мне рассказал про тебя, и я никак не могу понять, что вообще происходит, а происходит что-то совсем необычайное.

Тут в палатку вошёл ещё один эльф. Он был облачён в лёгкие доспехи, напоминавшие те, в которых был и сам Феанор, и так же выглядел весьма благородно. Его волосы были такими же тёмными, но при этом отличить его от Феанора было легко, лицо его было несколько более мягким.

— Мой племянник, Фингон, — сказал Феанор, не дожидаясь вопроса. — Он командует центральными силами. Он был поражён произошедшим больше, чем я. Даже в старые времена не видели мы, чтобы небеса себя вели так, как в эту ночь.

Фингон склонил голову.

— С вашего позволения, я хочу услышать о том, что произошло. Мы, эльфы, весьма благодарны тебе за сокрушение дракона.

— Что это была за магия? — спросил Феанор, усаживаясь в кресло, которое принёс с собой и подложил под него Фингон, и которое каким-то образом стало троном просто благодаря тому, что он его занял. — Я лично сражался с Анкалагоном. Более того, и великие орлы, и майар Ульмо сражались с ним, ибо не могли терпеть темнодействия, которое свершал Моргот. И хоть бы хны. Все умерли.

Ольга подумала, как ответить. Всё-таки эльфы вряд ли знали о достижения земной магии. Сама магия фей была фундаментально иной, если маги работали с концептами и магическими знаниями, то феи напрямую управляли миром, так как были как бы его продолжением.

— Совершенная магия Астромантии, которая работает с небесными телами. Метеор по сути своей есть падающая звезда. Звёзды являются небесными телами. Таким образом можно призвать множество метеоров, которые возжелают пролететь мимо планеты, причём возжелают задолго до того, как магия была сотворена.

Эльфы воззрели на неё, как студенты на сессии, когда профессор задавал какой-то неожиданный вопрос.

— Выходит, ты направила камни с небес на дракона, причём камни большие и толстые. — Он наклонился вперед и тихо сказал. — Можешь повторить? Так мы легко победим Моргота, и никакого Искажения в мире не останется.

Ольга покачала головой, немедленно о том пожалев, ибо покачала слишком сильно, и стало реально больно. И отчего она имеет человеческое тело, а не тело планеты, у которой нет нервов, подумала она… И потом поняла, как глупо выглядят эти мысли — ведь нервы у планеты были и они назывались феями.

— Я боюсь, что нет, по крайней мере не в ближайшие месяцы. Некто помешал мне завершить заклинание, и из-за того, что пришлось потратить слишком много маны, моё тело повреждено. Пожалуй, мне потребуется несколько дней, чтобы просто начать ходить.

Феанор улыбнулся.

— Понятно. Наверное, Моргот понял, что что-то не то. Очень хорошо, что он не смог полностью остановить чародейство, — сказал он, — Впрочем, судьба нам благоволит. Метеоры падали ещё какое-то время после смерти дракона, который упал прямиком на крепость Врага.

Он жестом указал на стол с картами, где находилась полноценная модель этих земель. Из положения лёжа разглядеть всё находившееся там было тяжко, однако главное она увидела. Та самая крепость, которую она не так давно видела вживую.

— Метеоры продолжили падать, — продолжил Феанор, — несколько эльфов даже погибли, хотя мы тебя в этом не обвиняем. Но множество из них следовали за драконом, который и так раздолбил один из пиков крепости. Они пробили стены.

Он провел пальцем по карте, указывая на конкретные места на главной стене крепости.

— Здесь, и здесь, и здесь. Три крупных бреши во внешних укреплениях. Ворота не были повреждены, однако дыры образовались большие, и на их починку уйдёт в лучшем случае месяц. Раньше Моргот всегда закукливался в крепости, когда пахло жареным. Но теперь мы можем ворваться и нагнуть его.

Ольга слушала вполуха, поскольку добавить что-то к тому, что рассказывал Феанор, было невозможно. Однако она подумала, что если в крепость выйдет ворваться под прикрытием эльфийских войск, то можно будет наконец-то призвать Слугу. Это изменит всё.

— Вы планируете нападение? — спросила она.

— Да, это единственный разумный ход событий, — подтвердил Феанор. — Моргот никак не мог ожидать, что его любимый леталка просто возьмёт… и курлык, — эльф сделал характерный жест, — вдребезги да прям в обетованную землицу. Они полагались на непобедимость Анкалагона. Но в недрах горы явно зреют новые драконы. Анкалагон вышел слишком рано. Надо ударить, пока они не вылупились.

Фингон наклонился над картой и искоса посмотрел на Феанора.

— Мы потеряли более тысячи эльфов во время атаки дракона, Ваше Величество. А балроги даже не…

— Это наша лучшая возможность за все годы этой проклятой войны, — резко прервал Феанор. — Моргот уязвим. Самоцветы жгут его чёрную голову и не менее чёрное сердце. А в стенах его крепости, натурально, дырки. Надо атаковать.

Двое эльфов смотрели друг на друга, и казалось, что между ними имелся некий незавершённый спор. Наконец, Фингон склонил голову.

— Как прикажете, Ваше Величество. Но надо тщательно спланировать каждый шаг.

— Несомненно, немедленно бросаться в бой с воплем не стоит, — согласился Феанор, хотя по его тону казалось, что он сам как раз бы именно это и сделал, и не делает только из уважения к остальным эльфам. Он повернулся обратно к Ольге. — Ты говорила, что тебе потребуется какое-то время на восстановление. Сколько конкретно?

Ольга тщательно подумала. Атаковать действительно следовало как можно скорее — если из Ангбанда выйдет ещё один дракон, сражаться с ним придётся эльфам, и всё предприятие может закончиться настоящим фиаско. Следовало подумать, как скоро она сможет быстро двигаться и при необходимости призвать Слугу.

— Ходить смогу дня через три, — сказала она. — Через неделю, думаю, можно и в атаку.

— Тогда мы атакуем через десять дней, — немедленно решил Феанор. — За это время и эльфы смогут отдохнуть, и наши медики разберутся с ранеными, которых так просто оставлять тоже не дело. Кого-то дракон задел только по касательной.

Он встал, после чего вынул свой огромный меч, который казалось был сделан из чистого золота, и опустил его на плечо Ольге. Это был древний ритуал, который она немедленно узнала. Так мог делать сам великий Король Артур, который фамильярно клал свой меч на плечо человека, и вставал тот уже настоящим Рыцарем Круглого Стола, как например величайший из Героических Духов, Рыцарь Озера Ланселот.

— Ты доказала своё высокое достоинство, и можешь считаться настоящей частью Первого Дома Нолдор. В знак своей признательности ты будешь для всех нас как сестра. Назови же своё имя.

— Ольгамалли Арсимилат Анимусфер, — сказала она, едва сумев сохранить спокойствие. — Благодарю вас, о благородные Нолдор.

— Чувствую я, что ещё немало сражений нам предстоит, — сказал Феанор. — Мы сокрушили Крылья Моргота, но остаётся например Пламя Моргота, хоть и не то, какое было прежде, хоть и не то, какое привёл в Гондолин предатель Туор. Готовься, Ольга.

Сказав это, Феанор покинул палатку, и дозволил ей отдыхать. Это было кстати.

Вскоре пришёл эльф-слуга и оставил какой-то местный эльфийский чай, который на вкус был таким, словно в нём примерно половину рецепта составлял мёд. Впрочем, Ольга поняла, что и сейчас слышит властное жужжание где-то на улице, так что это было более чем возможно. Крылатых жалилок Нолдор более чем ценили, а следовательно, у них всегда было много мёда.

Как ни странно, напиток не только был весьма вкусным, но ещё и низверг боль, которая её мучала. Видимо, это была особая магия фей. Воспользовавшись этим, Ольга легла удобнее, повернувшись спиною к входу и понадеявшись, что несколько дней эльфы её трогать больше не станут, и заснула. По правде говоря, ей хотелось пропасть неделю, хотя она понимала, что делать этого не стоило. В этот раз сон пришёл и он был странным. Большое и пустое сине-чёрное пространство, в котором не было ни единой звезды. Впрочем, пространство ничего не делало, просто существовало.

Спустя некоторое время она проснулась. Судя по свету, который нагло влезал в палатку, было утро.

Однако она немедленно погрузилась в размышления. У неё было всего несколько дней до того, как начнётся осада Ангбанда. Она уже понимала, что за это время тело точно восстановится, и призвать Слугу она сможет, — в сингулярностях для этого много маны не требовалась, всё работало за счёт Грааля. Кроме того, если вулкан действительно окажется подходящим местом, следовало выйти на связь с Халдеей.

Пожалуй, следовало пойти и посмотреть на лагерь Нолдор, что она и сделала.

По крайней мере, мана в лагере полностью восстановилась, ибо магическое поле работало в целом по тем же принципам, что простая атмосфера, — если в ней образовывался вакуум, то соседняя мана начинала немедленно его заполнять, хотя занимало это несколько больше времени, чем с воздухом.

Лагерь был огромным, он полностью занимал всё поле обзора во все стороны, так что оценить его размеры было тяжко. Её разместили, похоже, рядом с огромной палаткой, в которой находился сам Феанор. Сейчас её уже не охраняли, однако вокруг местопребывалища Феанора находилось немало сильных воинов, так что Нолдор были на месте.

Похоже, Солнце находилось весьма низко, так что большинство эльфов спали. Она ещё раз осмотрела окрестности, и заметила рядом с феаноровой довольно большую палатку, из которой раздавались странные приглушённые звуки, как будто кто-то дубил кожу или что-то вроде того. Ольга не знала даже, с чем это сравнить, но немедленно заинтересовалась и медленно и осторожно стала продвигаться к палатке, как на плечо её легла массивная рука эльфа.

Она оглянулась и увидела Феанора, который надёжно держал её, не позволяя двигаться.

— Тебе туда не надо, девочка, — сказал Нолдоран, впрочем без какой-либо злобы.

— А что там происходит?

— Мой старший сын швартует диплодока, — ответил Феанор, — Фингон ему помогает.

— А почему нельзя посмотреть на этого… как ты сказал?

— Квантовая неопределённость, Ольга. Посторонний наблюдатель может всё испортить, — сказал Феанор и повёл её в свою палатку. Ольга не стала сопротивляться, хотя отчего-то задумалась, что такое диплодок. Где-то она это слово слышала, хотя и не могла вспомнить, где.

Возможно, от Марисбери. Она подумала, что жаль, что он сейчас не видит, чего она добилась. Марисбери Анимусфер все признавали как великого гения, и считали, что она никогда не достигнет его высот. А вот погляди-ка, сейчас за ней следует целый клан фей, да каких фей, — весьма мощных и накачанных. Впрочем, размышлять об этом было некогда, так как они с Феанором уже достигли своего места назначения.

Теперь она обратила внимание, что и внутри шатра Феанора сильно жужжали пчёлы, причём улья не было. Похоже, они добровольно прилетали сюда из уважения к нему. Причём пчёлы спокойно летали и ни разу не ужалили ни одного эльфа.

Во всех отношения Нолдор были настоящими феями, кроме своего внешнего вида и поведения. Настоящие феи были намного более хаотичными и непредсказуемыми, в то время как эти действовали как единый механизм, нацеленный на победу над Морготом. Оставалось надеяться, что причина здесь только в войне, и когда она закончится, Нолдор учудят что-нибудь. А то ведь расскажет в Халдее, а ей предъявят, что феи какие-то ненастоящие.

В палатке Феанор уселся прямо на карты.

— Рад тебя видеть, — заметил он. — Всего два дня после сражения с драконом — и ты как ни в чём не бывало ходишь.

— Значит, прошло два дня, — сказала Ольга, это было куда лучше, чем могло. — Маны здесь довольно много, и эльфийских напиток весьма помог, полагаю.

Феанор кивнул.

— Мирувор может поставить на ноги даже тяжело раненого эльфа за сутки. На майар мы его ещё не испытывали. Что касается маны, так ведь именно в Белерианде находится точка, с которой Валар начали творить Средиземье. Здесь состоялся великий первый ковк.

Она поняла, что стоит расспросить Феанора подробнее, пока он в хорошем настроении. Судя по тону, он хапнул хорошего вина и был настроен базарить.

— Как тебе сказал наверное Карантир, я не вполне отсюда. Я знаю, что Моргот основал Ангбанд, а Нолдор пришли из Амана, чтобы сражаться с ним. Можешь рассказать, что вообще произошло? Как Моргот стал владыкой тьмы.

Феанор, казалось, резко помрачнел. Видимо, эльфы редко вспоминали прошлое, оттого и были так веселы. Но когда надо было, мрачное прошлое доставалось из пожилого чулана, и немедленно начинало довлеть.

— Хочешь знать, отчего мы пошли супротив Врага через океан и сражались с ним многие годы? — Он жестом указал на кресло. — Присядь. Я расскажу тебе всё, но сей рассказ будет весьма долог.

— Говорят, что мир начался с того, — начал он, явно радуясь, что встретился слушатель, которому он сможет как следует провещаться, так как остальные эльфы явно и так были знакомы с историей, — мир был создан Валар, воплощениями стихий и законов этого мира. Они обитали в Амане, континенте за океаном, и когда пробудились Эльдар, привели их туда, чтобы учиться мудрости. Пошла за ними не все, но Нолдор пошли.

— В Амане я познал мастерство ковки, ибо обучал меня великий Ауле. В числе прочего я создан Сильмарилы — три самоцвета, которые сохранили свет Двух Древ, Телпериона и Лаурелина, которые освещали Благословенный Край. Да, когда-то наш мир освещался деревьями, которые тем не менее его освещали, и он был плоский… В это сложно поверить, но так оно и было.

Ольга начала понимать. Когда сингулярность была только создана, всё началось то ли в Амане, то ли в Белерианде. Мир действительно был плоский, поскольку был ограничен пределами сингулярности. Но постепенно искажение распространялось, и захватило всю планету.

— Моргот, который когда-то величайшим из Валар, однако, возненавидел их и свет. Он немало гадил из тени, но его прощали, ибо шалил он до поры до времени слабо. Но затем он начал охотиться за эльфами, а потом тайно пришёл в Аман вместе с тварью из Пустоты, за гранью всякого понимания. Они уничтожили Деревья, отравили их корни и пожрали их свет, после чего бежали сюда. В спешке Валар были вынуждены принести в жертву плоть и кровь двоих духов, чтобы содеять из них Солнце и Луну.

— Однако Моргот не ограничился попыткой уничтожить свет. Он знал, что свет сохранился в Сильмариллах, и оттого убил моего отца и досточтимого Первого Короля Финве, что вызвать распри среди Нолдор, и захватил Самоцветы. Обычно эльфы могут возродиться после смерти, но Моргот уничтожил саму душу моего отца, чтобы началась грызня за престол, за место Верховного Короля. После этого он укрепился в Железных Горах и создал огромную армию Тьмы, которую направил во все стороны, чтобы сеять смерть.

— Тогда я принёс Клятву, — сказал Феанор с особым почтением. — Я и мои семь сыновей, мы поклялись самой Вековечной Тьмой, что вернём Сильмариллы вне зависимости от того, кто присвоит себе их, и восстановим Свет. За нами Клятву принёс и весь Первый Дом. Я призвал всех эльфов последовать за мной, сразиться с Врагом и победить его до того, как он отравит весь мир.

— Многие ответили на этот зов. Первый Дом был стоек и монументален, его ярость была огромна и подобна моей собственной. Мой брат Финголфин отверг планы Моргота и отправился со мной, хотя сейчас его уже и нет с нами.

Он сделал паузу, ибо видно было, что развещался на славу, и теперь снова переживал те события древний день.

— Но Валар не поддержали наш Исход. Намо Мандос, Судья, так называемый бог мертвых, проклял нас. Он заявил, что что мы потерпим поражение и найдём только страдания, и что Клятва не позволит нам вернуть Самоцветы, и что теперь Аман не станет нам домом. Он проклял нас за желание сразиться со злом, за нежелание признавать победу Моргота. И часть эльфов вняли его словам. Мой трусливый полубрат Финарфин вернулся, в то время как телери попытались напасть на нас и уничтожить наш лагерь, ваньяр же предоставили нам отравленные припасы, и хорошо что мы вовремя поняли…

Ольга поняла, что выглядит это довольно странно. Если Моргот был врагом остальных Валар, то…

— Отчего же Валар не помогли эльфам? — осторожно спросила она. — Я верно поняла, что они не стали преследовать его, никак с ним не боролись, а вместо того прокляли Нолдор?

— Не преследовали, — подтвердил Феанор. — Они говорили об Арде, испорченной присутствием Моргота и о зле, ставшем теперь частью природы мира. Они приказали нам принять произошедшее и ждать чудесного искупления. Мы решили сражаться, и остановили армии Моргота, так что Эриадор так и не встретил их в полной мере, и за это были прокляты.

— Вы сказали, что Намо Мандос проклял вас, — медленно сказала Ольга. — Что именно он сказал? Точные слова проклятия?

Феанор повторил их идеально, так, что на несколько секунд показалось, что их произносил бог мёртвых.

— Он сказал: Слезы бессчетные прольете вы; и Валар оградят от вас Валинор, и исторгнут вас, дабы даже эхо ваших рыданий не перешло гор. Гнев Валар лежит на Доме Феанора, и он ляжет на всякого, кто последует за ним, и настигнет их, на западе ли, на востоке ли. Все начатое вами во имя добра, завершится лихом.

— Но отчего? Я была в Эриадоре и местные оказались бы порабощены очень быстро, если армии Моргота…

— Оттого, Ольга, что Валар — это ещё не всё. Ими руководит сила, которая боится даже показать свой презренный лик в Арде, и сидит за её пределами. Ублюдок по имени Эру Илуватар, заявивший некогда, что всё, что происходит в этом мире — исходит только от него и является частью замысла. А ведь Моргот с самого начала стал вносить в мир Искажение. Всё это всегда было его планом. Очевидно, он всегда хотел создать юдоль воплей и страданий, и только Нолдор встали между его планом и Ардой.

— И вы пришли в Средиземье, — сказала она.

— Пришел, — подтвердил Феанор с яростной гордостью. — Я не буду кланяться мелочному божку, который боится показать передо мной во плоти. А потом… впрочем, об этом поговорим позже. Зло не должно торжествовать, даже если оно — брат Короля Арды. Ради этого существует Первый Дом.

Он посмотрел на Ольгу прямо.

— Думается, мы легко сработаемся. Ты тоже взяла и уничтожила этого дракона, хотя раньше мы и не встречались. Значит искажение тебе так же противно. Я знаю, что Карантир был слишком подозрительным, но то военное время. Надеюсь, ты поймёшь.

Ольга медленно кивнула.

Она вспомнила, что люди в городке весьма обрадовались, когда узнали, что она не из Амана. И о том, что те говорили про монстра, который похищает детей и уносит их на далёкий остров. И про то, что в этом мире не было Обратной Стороны.

По всей видимости, здесь произошло то же самое, что и некоторых мирах, принадлежащих к самой мрачной ветви истинной истории человечества. Тех, где лунный монстр захватил Внутреннее Море планеты и осквернил его.

Впрочем, подумала она, вначале надо сразиться с Морготом. Нолдор точно не согласятся сняться с места и отправиться обратно в Аман, и если Грааль на самом деле у Моргота, который подшаманил, чтобы боги ему не мешали, то дело будет легко закрыто. Посетитель Ангбанд следовало в любом случае, чтобы призвать Слуг, без которых отправляться на сражение с местными богами было бессмысленным.

Однако один вопрос она всё-таки очень хотела задать.

— Ваше Величество. Когда я была в Эриадоре, там мне рассказали про монстра, который похищает людей. Они боялись даже говорить про него лишний раз. И когда я сражалась с драконам, то видела человека с крыльями птицы. Что тебе известно про этого монстра.

Феанор замер, как будто испугавшись, что выглядело удивительно. Однако он быстро взял себя в руки.

— Отказать. Об этом поговорим позже. Он может уловить даже мысль, направленную не в ту сторону, и пока я не вернул Самоцветы, думать об этом опасно. Как только Моргот будет побеждён, и мы вернёмся в безопасное место, поговорим. Наше счастье, что он не вполне в себе…

Он сорвался с места и принялся копаться в книгах, и найдя наконец искомое, буквально всунул книгу Ольге в руке. Та прочитала. Это был довольно тонкий трактат, написанный изящным эльфийским письмом, на обложке которого говорилось — Athrabeth Finrod ah Andreth. Ни одного из слов ничего ей не говорило.

— Можешь пока почитать. Но если ты что-то и поймёшь, не вздумай говорить, пока Самоцветы не возвращены.

— Поняла, — сказала Ольга. После такого вступления читать книгу не хотелось, так что она решила отложить это на крайний день перед штурмом Ангбанда. Он был, если подумать, совсем близок, всего в семи днях, а Моргот ведь был сильнее Анкалагона.

Глава VII. Дебют

Дни пролетели весьма быстро, а Ольга так и не прикоснулась к книге, которую ей дал Феанор. Всё время было потрачено на повторение ритуала призыва, который следовало провести как можно быстрее после врыва в крепость — Первый Дом провёл разведку и оказалось, что орков намного больше, чем предполагалось, видимо они оказались достаточно смышлеными, что покинуть открытое пространство, когда метеоры начали падать. Или же у Моргота имелась возможность восполнять их очень быстро.

Рассвет, на котором было решено стартовать штурм, был весьма красивым. Большое доброе солнышко радостно вставало над небосклоном, и небеса на юге выглядели, пожалуй, прекрасно. Над вулканом же по-прежнему довлела большая чёрная туча.

Тысячи нолдор построились в ряды, знаменосцы схватили флаги и уже начинали ими помахивать, в то время как ульеносцы собрали свои новенькие ульи взамен пострадавших в последней сече с орками и загружали внутрь полные рамки. Доспехи эльфов были прекрасны, хотя некоторые и обгорели после сражения с драконом — грань драконового генеза была слишком сильной, чтобы отдраить её даже за неделю.

Ольга же поднялась на дозорную башню, где собралось и командование. Высшие эльфы не возражали, так что она бывала за последние дни довольно часто. С высоты была хорошо видна огромная чёрная крепость, которая углублялась куда-то глубоко в вулкан. Она несколько раз проверила местность посредством лозы и удостоверилась, что источник энергии там невероятный — лоза едва ли не вырывалась из рук. Повреждённые участки стены по-прежнему стояли, хотя иногда там копошились орки и пытались залатать дыры каменные тролли.

— Впечатляет, не правда ли? — сказал Маэдрос, стоящий рядом с ней. Благородный эльфийский лорд с всеблагими рыжими волосами был уже облачён в боевые доспехи, которые на свете солнца выглядели воистине величаво. — Моргот строил Ангбанд многие годы, он использовал прочные горные породы, которые мы никак не могли прошибить. Казалось, что противостояние будет вечным… Впрочем, мы были к этому готовы.

— Сколько там защитников? — спросила Ольга, хотя уже знала ответ. Но церемониал предполагал размеренный разговор.

— По меньшей мере сто тысяч орков, возможно, вдвое больше. Моргот плодит их в орочьих ямах под крепостью, он создаёт новые армии едва ли не быстрее, чем мы можем их уничтожать. — Выражение лица Маэдроса омрачилось, что выглядело страшно, ибо не пристало феям выглядеть так. — На каждого эльфа в нашей армии придётся множество орков.

Осаждать крепость, не имея численного преимущества делом было почти провальным. Конечно, Нолдор обладали прекрасными доспехами и оружием, в то время как орки зачастую пугались случайного отблеска света от их мечей, который при виде чудовищ иногда начинали светиться, — так делали не все эльфийские мечи, но командорские так точно. И всё же, когда на одного эльфа придётся двадцать орков, есть шанс не устоять.

— Орки намного слабее эльфов, — сказал находившийся здесь же Фингон, словно предугадав её мысли. — К тому же их обучение очень слабое. На него просто нет времени. Нечто Моргот закачивает в орков в ручном режиме, чтобы они могли хоть как-то драться. Так что, если там будут только орки, то серьёзных проблем не возникло. Не так ли, Маитимо?

— И у Моргота есть не только орки, — вспомнила Ольга, о чём она тоже не раз слышала за последние дни.

— Верно, Фингон. Там есть варги огромных размером, а последнее время Враг повадился наносить на их клыки яд. Но ещё хуже Балроги, которые однажды едва не убили самого Императора, — огненные бичи, справиться с которыми крайне тяжко. К тому же Моргот труслив, он боялся даже Финголфина и не зря, но если загнать его в угол, даже самая трусливая крыса с силой в тебя вцепится. Один удар его молота или прикосновение огненной руки убьёт и Нолдо.

— Я готовлюсь, — подтвердила Ольга. Она думала о том, кем был Феанор, и насколько можно на него рассчитывать. Верховный Король был, без сомнения, живым героем, но в то же время могущество его было достаточным, чтобы сравниться со Слугой средней силы.

Пожалуй, если бы он стал Героическим Духом, то призывался бы в классе Мечника или Правителя, хотя если вспомнить, как он стремился вернуть Самоцветы и отомстить за смерть отца, то отчаявшегося Феанора вполне можно было представить в классе Авенгёра. Таким странным словом называли героев, которых полностью поглотила месть. Впрочем, прежде всего он был эльфом, а они не попадали в Трон Героев.

Тем не менее, если Феанор был сравнимым со Слугой, то Моргот, который легко расправился с его братом на поле боя, вероятно был сравнимым с Божественным Духом из истинной истории человечества, а вероятно и с Верховным Богом, таким как Зевс или Один. Его мощь было невозможно предсказать, особенно если он и в самом деле был владельцем Грааля и источником сингулярности.

— Думаешь о чём-то? — спросил Фингон, явно заметив, что она пребывает где-то в иных измерениях.

— Просто размышляю о том, как пройдёт битва, — ответила Ольга, подумав, как непривычно находиться в сингулярности без помощи Слуг или связи с системой Халдеас, которая обычно занималась анализом ситуации.

— И как она пройдёт, есть идеи?

— Предполагаю, что это будет одно из самых сложных сражений, записанных в Халдее. — Она выбросила с башни лозу, которую всё это время держала, та пролетела несколько метров в направлении крепости Моргота и упало на голову лошади, которая взоржала. — Но я верю, что мы победим.

Фингон улыбнулся.

— Пора спускаться. Скоро Феанор произнесёт речь, и настанет пора великой сечи.

Они спустились и встали в первых ряд большой толпы, которая собралась в своеобразной стачке рядом с Феанором, устроившимся на большом камне. Эльф скрестил ноги, воссев в позе лотоса, и сложил обе руки в какие-то неведомые символы. Однако он был одоспешен и огромный меч лежал рядом, так что было понятно, что он может моментально встать и отправиться в бой.

Тут Император заговорил, хотя глаза его были закрыты, — вероятно, он смотрел на неведомые миры в Незримом мире, как местные эльфы называли магическое поле планеты. Его голос раздался твёрдо и чётко, и все тысячи солдат услышали его, как если бы Феанор стоял рядом с ними.

— Воины нолдор! Дети Первого и Второго Дома! Финрод Фелагунд! Долгое время считали мы, что в этой осаде не может быть победителя. Что отдадим мы жизни свои только ради того, чтобы орки тугим потоком не выплеснулись на Белерианд, а потом и на остальное Средиземье.

Собравшиеся эльфы молчали, и было видно, что все они внимают с высочайшим вниманием, и боятся пропустить даже единственное слово своего Императора.

— Пришла пора славной битвы! Сегодня мы наносим удар в сердце Моргота! Анкалагон мёртв, а значит вскоре погибнет и сам проклятый Враг! Пришла пора вернуть святые Самоцветы, законное имущество Первого Дома.

Ульеносцы подняли свои ульи и посредством хитро устроенного механизма посредством простого подёргивания за палочку смогли отверзать круглые ходы. Пчёлы вылетели и зажужжали, словно наполняя эльфов неведомым природным резонансом.

— Великие и благородные Нолдор Первого Дома. Не менее почтенные Нолдор Второго Дома, познавшие истину. Финрод Фелагунд. Силы Врага огромны, и мы в первый раз проникнем в недра его крепости. Многие из нас не увидят завтрашнего рассвета. Никто не знает, с чем нам придётся столкнуться в древнем мраке, в котором Моргот вывел Анкалагона, в котором ежесекундно рождаются орки и тролли.

Эльфы возопили. Их вопль не нёс никакого смысла, он был просто выражением их ярости, которая на огромной частоте резонировала со словами Феанора. Земля задрожала, и показалось, что на несколько секунд поколебалась и чёрная туча над крепостью Моргота.

— Моргот убил Финвэ, который никогда больше не увидит Арды. Враг сделал это намеренно. Он хотел ранить Нолдор, чтобы они никогда более не встали. Но он только сделал свой конец неотвратимым. Итак.

И вот настала кульминация. Феанор резким движением встал, причём казалось, что произошло это за мгновением. Даже его сыновья благоговейно переглянулись, а Маэдрос что-то пробормотал. Затем он десять долгих раз с силой ударил своими кулаками в латных рукавицах по собственной груди, так что по всему полю раздался страшный звон.

— Солнышко уже высоко, и с ним встаём мы! Вперёд! СЛАВА ПОДВИГУ ПРЕДКОВ!

Он вскочил на коня, поднял меч над головой, чтобы свет Солнца отражался прямо в морготово гнездо, и поскакал вперёд.

Эльфы моментально забрались на своих лошадей и бросились за ним. Тысячи конных воинов скакали сейчас в направлении тёмной цитадели в совершенном ритме, так что земля под ними начала всерьёз трястись от резонанса. Казалось, они подскачут к крепости Моргота, и не понадобится тех дыр, которые содеяли метеоры, — стены просто рухнут внутрь от этого царственного резонанса.

Этого, конечно, не произошло.

Ольга ехала практически за Феанором, однако решила, что тратить время на проклятия типа Гандра против стотысячной армии смысла не было. Следовало сосредоточиться на помощи самым сильным из витязей эльфов. Она зачаровала им оружие, так что клинок Маэдроса теперь был способен проникать вглубь плоти с каждым лёгким касанием, а клинок Фингона поражал проклятием красной гнили, которая быстро распространялась по плоти фантазмалов, — было основание полагать, что те же варги ими и являются. Феанор от магии отказался, сказав, что его верный меч послужит и так.

Но ей следовало как можно скорее ворваться внутрь крепости, после чего совершить призыв Слуги.

Бешеный галоп к Тангородриму занял чуть меньше часа. Но чем ближе они приближались, тем яснее становилось, насколько велика размерами крепость Врага. И ведь это была только внешняя её часть, под которыми находились мощные тоннели, которые кишели орками и троллями. Стены были высотой в двести футов, и если бы не пробоины от крыльев Анкалагона и метеоров, пробить это Нолдор бы не смогли.

Нолдор разделились на три большие группы, каждая из которых находилась под командованием одного из лордов, — Карантира, Маэдроса и Фингона. Феанор же царствовал над всеми тремя, отдавая незримые приказы, словно дирижёр-многостаночник, который обслуживает несколько укомплектованных по самые помидоры оркестров. Ольга отправилась вслед за Маэдросом, который её удивил — он резко прыгнул, моментально спешиваясь и выхватывая меч. Прыжок рыжего эльфа был действительно высоким, пожалуй даже достойным определённого героя справедливости.

Был день, так что орки были достаточно вялыми, но когда первые воины ворвались в крепость, полетели стрелы. Кроме того, прямо за пробоинами были установлены грубые деревянные баррикады, которые были переполнены орками, находящимися на высоте и имеющими немалое преимущество.

Орков было очень много, и хотя чувствовалось, что дневной свет им омерзителен, некая злая сила гнала их вперёд, словно похлёстывая невидимыми хлыстами по их спинам и ожидая огненную гиену в тому случае, если они посмеют развернуться и бежать.

Всё больше эльфов врывались в Ангбанд стремительно, как Радан в Микеллу, но их немедленно накрывали стрелы с более высоких уровней. Эльфы под стенами ответили мощным огнём, стрелы вылетали из луков с таким ускорением, что после попадания орки отлетали на десяток метров.

— СТРОЙ! ЧЕРЕПАХА! — возопил Феанор.

Эльфы, прорвавшиеся в крепость Тьмы, подняли свои щиты. Орки стреляли криво, косо, но когда небеса покрывали буквально тысячи стрел, то хотя бы некоторые из них достигали цели. Конечно стреле ещё надо было попасть в уязвимое место доспеха, и всё же Нолдор предпочли перестраховаться.

Кавалерия, которая следовала за первой прорывной группой, сниматься с коней не стала, а на полной скорости вошла в проёмы на лошадях, которые перемахнули через заграждение, и принялась топтать мелких орков, одновременно потыкивая в них копьём.

Мощные эльфийские мечи и копья пробивали броню орков без всяких проблем. Лишь некоторые тяжёлые орки могли выдержать несколько ударов, впрочем и они терпели поражение, так как эльфы были точные и их лезвия находили проёмы в броне без особых проблем. Феанор подпрыгнул вместе с конём высоко в воздух и раскрутил над головой свой меч, чтобы тот стал отражать солнечный свет и ослепил оркских лучников.

Однако орков было не просто много, а очень много. Они тугим потоком поступали откуда-то из глубин, и этот поток вовсе не останавливался. Несколько эльфов были буквально похоронены под трупами орков.

Феанор наконец ворвался в Ангбанд и начал раскручивать меч над головой уже внутри, так что свет стал непроизвольно отражаться от внутренних камней крепости. Но орки быстро пришли в себя. Они переставали бояться света и сражались со всё нарастающей яростью. Было видно, что словно кто-то взял прямой контроль над ними и повелевал идти вперёд, чтобы победить числом.

Император размахивал огромным мечом, и каждый удар поражал минимум одного, а нередко и несколько орков. Он быстро подскакивал к большому скоплению орков и наносил точные удары, каждое его движение было тщательно выверено и влекло за собой следующее. Подобным образом сражались и его сыновья, и Фингон, — они как бы танцевали с оружием, было видно, что они великие мастера.

Эльфы забуксовали только на правой пробоине, где орки ухитрились установить не только деревянные, но и каменные укрепления. Завязались сильные позиционные бои, они не могли проникнуть в крепость и были вынуждены отчасти перейти в оборону.

Ольга подбиралась к крепости с осторожностью. Несомненно, боевой костюм без проблем бы выдержал попадание стрелы, но вот если стрела угодит в голову, то могут начаться проблемы, а ведь ещё стрелы могли быть и отравлены.

Внутри пробоины можно было видеть, что все внутренности крепости представляли собой своеобразный лабиринт, в котором сложно было что-то понять, и изо всех углов на полной скорости пёрли орки, которые явно не собирались заканчиваться.

Похоже, что орков было не сотня тысяч и даже не две, а практически бесконечное количество. Моргот, должно быть, поняв что в крепости дыры, принялся порождать огромное количество мелких тварей, чтобы сдержать Нолдор хотя бы посредством живого щита.

Внезапно некто вострубил. Это был массивный тролль, который задудел в огромную дудку, и страшный звук отразился от множества углов крепости, так что многие эльфы зажали уши. Целая стая пчёл, которая только что с яростью жалила орков, упала замертво от одного этого звука. Тролль стоял где-то в глубинах крепости, и вскоре вострубил второй тролль, а потом и третий. Звук вошёл в резонанс.

Тогда Феанор прицелился и метнул свой меч в тролля, который оказался поражён им точно в шею. После этого он протянул руку и меч спокойно возвратился к своему хозяину. Однако орки уже перехватили инициативу.

И тогда из тоннелей Ангбанда вышли новые враги.

Это были огромные фигуры, лишь отчасти напоминавшие человеческие, со страшными крыльями и не менее большими рогами, которые ростом в несколько раз превышали даже высокого эльфа. Они горели и одновременно были окутаны тенью.

— НЕ ОТСТУПАТЬ! ЗА ИМПЕРАТОРА! — взревел Маэдрос, и эльфы приняли в себя его глас и не дрогнули.

В руках монстров были огромные бичи, которыми они стали похлёстывать по нолдорской армии, и если какой эльф не успевал поднять щит на пути вражины, то его доспехи раскалялись и он изжаривался заживо. Крылья их били вокруг, не позволяя подобраться на расстояние удара, стрелы горели в огненной ауре, которая их окружала, так что сражаться с ними казалось делом безнадёжным.

Всего вышло пятеро балрогов, которые направились к прорванным направлениям и принялись методично останавливать наступление. На их пути встали Феанор и Маэдрос, которые отражали удары чудовищ, одновременно оперативно перекатываясь от бичей, которым демоны старались стяжать эльфов в свой плен. На подмогу Маэдросу бросился Фингон.

— Лорд Фингон, — завопила Ольга, — используй красную гниль!

Об эффективности проклятия нельзя было сказать ничего, но как говорится, лучше попробовать, чем ничего не делать. Работает этот принцип и на войне, так что Фингон извлёк свой меч, который был покрыт заклинательным веществом, и бросился на балрога, отразив его удар, затем подобравшись поближе и ударив прямо по огненной руке, после чего немедленно отскочил.

Балрог заверещал, так, как ожидать от демона было нельзя. Было видно, что его рука начала покрываться неким веществом, которое стало очень быстро распространяться. Но демон быстро понял, что его ждёт, взял меч второй рукой и отрубил себе руку, после чего снова схватился за бич. Демоны моментально поняли, что меч крайне опасен, и принялись хлестать воздух перед собой с огромной скоростью, чтобы никто более не посмел приблизиться на расстояние удара, и пошли вперёд.

Дела были весьма и весьма плохи.

Обычные эльфы не имели ни единого шанса против балрогов — здесь не было ни одного источника воды, чтобы их утопить, обычные мечи не наносили им особого вреда, в то время как обычное пребывание рядом с демоном было смертоносным. На пчёл не стоило и надеяться — они бы погибли от простого нахождения рядом с балрогом, да и жалить его было делом бесполезным.

Внезапно заработали катапульты, которые инженеры эльфов смогли оперативно собрать. Несколько камней ударило прямо по балрогам, но те не пошатнулись. Когда же полетели следующие камни, то они просто ударили своими хлыстами, и камни не долетели.

Тогда катапультные принялись постреливать по обычным оркам — у хлыстов была длина, так что они не могли остановить все камни. Орки погибали сотнями от каждого выстрела, но их поток и не думал останавливаться, они пёрли из глубин, словно Моргот на каждого убитого орка немедленно производил двоих.

Пока что фронт держался только за счёт эльфийских лордов, которые удерживали линии за счёт своего особого могущества и зачарованных мечей, которых побаивались балроги, а орки нападали, но быстро получали удары и упокаивались. Однако количество трупов орков уже начало выглядеть проблемой. Если так будет продолжаться и дальше, то они могут просто забить всю крепость и не позволить проникнуть внутрь.

Феанор отдал незримый приказ, и факельные побежали вперёд, поджигая трупы орков. Однако огонь действовал медленно, а кроме того в нём вполне можно было пропустить балрога, так что эльфы несколько отошли от огня, который стал превращать орков в вонючую чёрную пыль и кости.

Катапультные наконец скоординировались и выпустили порядка сорока снарядов по двум балрогам, которые уже начинали снова подходить к эльфам. Те смогли отразить только первые три из них, а остальные ударили по их телам и рогам. Один из демонов взвыл, раскрыл крылья и принялся отпархивать подальше, два остальных стали поливать огненным дыханием всё перед собой.

Внезапно кто-то вострубил в самой глубине крепости, и мрак закрыл все небеса.

Затем раздался ещё один трубный глас, и над огромной долиной перед Ангбандом медленно стали подниматься тени. Это были призраки, призванные чёрной магией Моргота, которые некогда пали в битвах, что велись здесь на протяжении столетий. Эльфы возвращались к жизни, и моментально злая сила Моргота принуждала их брать призрачные мечи и нападать на нолдор с незащинённого тыла.

Вскоре треть ульевых пала, и треть лучников пала от натиска духов.

— СТРОЙ ЧЕРЕПАХА ЧЕРЕПАХ! — раздался громовой глас Феанора, — ВСЕ В КРЕПОСТЬ!

Нолдор перестали делать вид, что происходит цивилизованная осада, пришпорили своих коней и на полной скорости стали заезжать в крепость, в то время как находящиеся в крепости стали подымать щиты по сложным принципам, создавая непроницаемую преграду.

Черепаха. Так называли жуткую восточную тварь, которая при приближении опасности как бы пряталась внутри своего панциря, и так оставалась жива. Этот строй спасал жизни многих эльфов, и втайне Феанор разработал ещё более совершенный вариант, когда щиты образовывали как бы двойной щит, так что даже очень сильные удары могли быть поглощены и потушены.

Моргот желал загнать Нолдор в ловушку, но только придал им истинной ярости, с которой они ворвались в Ангбанд. Выбора больше не было — армия мёртвых бушевала снаружи. Феанор стал покидывать свой меч в балрогов, вынуждая их отступить, в то время как Карантир, Маэдрос и Фингон, а также ещё двое братьев, набросились на однорукого балрога, стремясь разобраться хотя бы с ним.

Ольга держалась около братьев, устанавливая магические щиты и одновременно выжидая момента для прорыва. По всему выходило, что надо было как можно скорее производить призыв Слуги, но лейлиния находилась несколько глубже в крепости. Однако прорыв эльфов, которые раскидали орков и смогли хотя бы временно взять инициативу, давал на это шанс.

Глава VIII. Защитники Человечества

Страшная и последняя шахматная партия между Феанором и Морготом началась. Феанор провёл свой дебют, продвинув фигуры внутрь рядом противника. В ответ Моргот высвободил своих могущественных и особо элитных воинов. Нежить напирала с тыла, и хотя мёртвые конечности и сгнившие тела не могли двигаться быстро, они напирали целенаправленно и последовательно. Артиллеристам пришлось оставить катапульты и вдвигаться в крепость.

Основная часть кавалерии ворвалась во внутренний двор крепости и прошла сквозь орков, как мощнейший нож через плоть жертвенного кабана. Ольга последовала за ними. Обычные орки не обращали на неё особого внимания, смотреть следовало на троллей и балрогов.

Тролли были страшными полукаменными созданиями, которые стояли исключительно в тени от специальных прикрытий, которые были сделаны в морготовой крепости. Они отрывали куски скал и метали их в эльфов, и тех мог спасти только оперативный отскок в сторону, а щит был бесполезен. Проверять на себя попадание камня она не захотела.

Оборачиваться и смотреть на приближающуюся нежить не было смысла. Они были где-то там, наверняка уже перекрывшие все выходы. Отступление более не было возможным. Отныне была возможна только победа, — или смерть.

Первый внутренний двор был огромен, от внешней стены до внутренней были добрые полмили. Обычно на внутренних башнях, впаянных в гору, стояли бы тысячи орков, которые постреливали бы по эльфам. Но артиллеристы поработали на славу, и сейчас те позиции были пусты. Феанор поднимал свой меч, который поражал лучами света троллей, и те на глазах превращались в самый обыкновенный камень.

Тут над крепостью раздалась мощная мелодия.

Это был один из сыновей Феанора, который извлёк большую скрипку и принялся на ней пиликать. Многие орки начали зажимать уши, не в силах вынести невыносимо печальный, древний напев, который стал выходить из мощного инструмента.

Сыновья Феанора вместе с царственным отцом набросились на однорукого балрога, решив под прикрытием музыки разделаться хотя бы с одним супостатом. Несколько эльфов сражались с единственным демоном, пока Феанор стоял как страж против остальных балрогов, снова раскручивая свой меч над головой. Маэдрос двигался со скоростью молнии, он наносил сильные удары по балрогу, и решительным ударом смог лишить его сухожилия на одной из ног.

Но даже Маэдрос не мог легко победить балрога. Существо было невероятно могущественно, он был майа, древней стихией огня, который бурлил в недрах земли. Остальные братья и Фингон прикрывали Маэдроса, не позволяя балрогу контратаковать.

Некоторое время они танцевали вокруг тяжело раненого балрога, который несмотря на это давал отпор, и ещё какой. Балрог сражался как чёрт, впрочем он и был этим самым чёртом на стероидах, который сейчас шёл на свой последний бой, и похоже, что майар не любили умирать так же, как и эльфы, а огромный запас магических сил позволял им выдерживать очень тяжёлые раны.

Наконец Фингон смог заставить балрога отступить к стене, после чего эльфийские лорды быстрыми ударами рассекли оставшиеся сухожилия на его ноге, и страшный демон упал на колени. Тогда Феанор ударил своим мечом в скалу над ним, и демона придавило выбитым из скалы камнем. Вскоре балрог перестал шевелиться. Однако остальные четыре демона отступили и теперь держались друг друга, прикрывая все направления.

Сложилась парадоксальная ситуация. Балроги закогтились в одном из углов, где и замерли. Их расчёт был весьма прост — они выжидали, пока нежить всё-таки доползёт до Ангбанда, после чего Нолдор окажутся в ловушке, из которой им не выбраться. Заметно уменьшилось и количество орков, которые выходили из глубин крепости, но они начали строить баррикады в тоннелях, чтобы не позволить Нолдор продвигаться дальше.

Феанор и его сыновья сдерживали балрогов и было видно, что рогатые демоны крайне не желают сражаться с Верховным Королём напрямую. Видимо, ранее они уже с ним сталкивались, и это закончилось весьма печально. Для балрогов. Они выжидали, сами приняв оборонительную позицию, в которой могли оставаться довольно долго — прорываться через огненное дыхание было тяжело.

— Закрепиться, — орал Феанор, — приготовиться к контратакам со всех направлений. Троекратная черепаха, готовсь!

Эльфов упрашивать не приходилось, и они немедленно распространились по половине двора, отбрасывая в сторону трупы орков и создавая из них как бы искусственные окопы. Лучники держались позади и готовились стрелять, копейщики держали свои копья наготове. Ольга прибилась к одной из таких групп и заняла место рядом с хорошим щитовиком, готовая в случае чего разместиться в укрытии.

Однако мораль эльфов подрывали балроги, которые находились вдалеке, но были хорошо видны. От них исходил некий первобытный ужас, который распространялся, как жар от расплавленного металла. Кони, на которых приехали эльфы, поддались первыми, начали метаться, сильно ржать, после чего снялись с места и побежали во все стороны.

Часть из них направилась прямо на выход из крепости, где их уже поджидали мертвецы. Часть же скрылась в огромных тоннелях, которые уходили вглубь Тангородрима. Вряд ли там их ждала лучшая судьба, ибо орки также, очевидно, выжидали.

По сути все стороны сейчас замерли и ждали, и это начало сильно напрягать лордов Нолдор, ибо понятно было, что пока они находятся в окружении, Моргот штампует новых орков в своих ямах, для чего было достаточно засовывать души измученных эльфов из уничтоженных орков в новые тела из глины. Рано или поздно все три когорты врага объединятся и нанесут свой удар, и даже прорвать окружение будет невозможно.

Внезапно один из балрогов взлетел на своих кожистых крыльях, после чего выставил хлыст, который оказался несколько длиннее, нежели обычно. Он обхватил одного из эльфийских копейщиков и потащил его по земле. Доспехи были бесполезны. Кнут продавил металл, а затем он начал плавиться, изжаривая эльфа вживую. Балрог же вернулся на свою позицию как ни в чём ни бывало.

Остальные балроги стали постукивать мечами по земле.

Некоторые Нолдор выглядели так, словно были близки к панике. Маглор стал рвать струны скрипки резкими и властными движениями, наполняя души эльфов решимостью, но было понятно, что вечно так продолжаться не может.

Феанор в ответ метнул меч в балрога, который попытался прикрыться своим кнутом, но меч легко разрубил его, так что балрогу пришлось отойти в сторону. К сожалению, расстояние между противниками было слишком большим, чтобы меч мог поразить врага, а тот не мог уклониться. Всё хорошо просматривалось, а бросаться на балрогов и, вероятно, погибать, Феанор не хотел.

Ольга вспомнила, что балрогов могло быть до двенадцати. Пока в сражение вступили пятеро, и если оставшиеся демоны подойдут, то никаких сил не хватит. Поражение наступит стремительно. Можно было лишь надеяться, что разведка ошиблась и больше никаких балрогов у Моргота нет.

Внезапно из глубин крепости раздался страшный трубный звук, который едва ли не расколол небеса. С небес пошёл сильный дождь, который напоминал настоящий тропический ливень, и мистическим образом падал только на эльфов. Балроги, вероятно, не испытали бы большой радости от попадания под такой дождь, но на них ни одной капли и не упало.

— Ульмо бы побрал Моргота, — рявкнул Феанор, — надо торопиться.

— Отец? — вопросил его Карантир.

— Скоро он вострубит в последний раз, и возьмёт контроль над самой крепостью. Она построена на семи магических печатях, которые удерживают всю эту конструкцию. Они будут сняты, и он просто похоронит нас всех.

— Отчего ему требуются такие сложности, если это его крепость? — влезла Ольга.

— Он давно растерял большую часть своих сил. Менять облик для него теперь сродни смены шкуры змеи. Управлять землёй и стихией он может только через заранее заряженные артефакты. Оттого он и не появился ещё сам на поле боя.

Где-то вдалеке послышался конский топот, но это был не простой топот. Они приближались с внешней стороны замка, как если бы мертвецы внезапно получили кавалерию. И топот всё приближался, а Феанор делался всё мрачнее. В то же время сыновья всё чаще поглядывали на свои ремни, и наконец Маэдрос пихнул Феанора плечом в бок и спросил:

— Отче. Не пришла ли пора использовать…

— Нет, Маитимо. Мы не должны использовать Орудия возмездия, пока живы. Мы поклялись. Они на тот случай, если мы падём, и Мандос отправит нас в мрачные залы, где растёт поганый асфодель и течёт проклятая река. Так мы сможем освободиться.

Однако видно было, что и сам Император уже не видит выхода.

— Что же, Нолдор. У нас остался только один путь — вглубь крепости. Да, там могут быть орки, а спину нам ударит всё воинство Тьмы. Да, многие погибнут ещё при спуске, ибо некому нас прикрывать. Но мы не должны сдаваться! Если Моргот вострубит, всё пропало. Готовьтесь к прорыву! ЭСТЕЛЬ!

Однако, пока Феанор вещал, Ольга смотрела на жилу, которая располагалась за камнем, который придавил хромого балрога. Эта жила видимо пульсировала, и было видно, что лейлинии проходят прямо во внутренней стене крепости. После объяснения Феанора про печати это стало очевидным — если Моргот контролировал магическим образом стены замка, то в них были магические цепи.

А значит для призыва Слуги не надо было прорываться в глубины крепости. Было достаточно просто добраться до места последнего пристанища огненного чёрта. Благо сильный дождь заливал и это место, так что тот никак не мог уже встать.

Что же.

— Притормози, Феанор, — сказала она, — и подожди несколько минут. Если ничего не случится, то уходи в глубь, как и хотел.

И сказав это, она побежала в направлении камня. Балроги не посчитали её серьёзной целью, решив что кто-то из эльфов окончательно поехал кукухой, та отлетела в тёплые края и теперь эльфик бежит убивать об останки балрога. Страшный топот копыт уже приближался, силы Тьмы ждали момента, когда смогут окружить героев со всех сторон, и никуда не торопились.

Она достигла внутренней стены и начала чертить символы на камне прямо своими ногтями. Времени искать другой инструмент не было, равно как и смысла. Магический круг становился таковым из-за маны мага, который его чертил в определённой последовательности, вкладывая свою силу. Начертание совершалось непосредственно на магическом поле, а материальный знак был более для удобства.

Балроги ничего не делали, видимо решив, что она составляет завещание или хочет оставить ругательство покрепче перед смертью. Впрочем, Феанор был на низком старте и был готов перехватить демонов, ибо понял он, что грядёт чародейство.

Всего за минуту круг был полностью завершён. Он был едва заметен, однако как только последняя линия соединилась с началом, едва видимо засветился и загудел низким, страшным голосом. Одновременно в глубине крепости начал нарастать какой-то звук.

— Халдея, приём. Искажение реальности превосходит все ожидания. Ожидаю адвоката. Отзовитесь, — она напрямую обратилась к Халдее, так как призывать из Трона Героев было тяжелее и требовало катализатора. А магический источник здесь был достаточно силён, чтобы связь установилась весьма прочная.

Балроги воззрели, и Ольга торопливо продолжила.

— Восстаньте же в подлинной мощи. Герои, которые сражались с демонами. Герои, которые сражались с богами…

Для победы требовалось концептуальное преимущество, так что следовало призывать Слуг, которые обладали повышенным уроном и защитой против демонов. Таких слуг было достаточно много, так как демоны существовали практически по всей Земле, и борцы с ними также существовали всегда. Она быстро ощутила три сильных присутствия, которые начали прорываться с другой стороны шторма.

— Мастер Халдеи повелевает, явитесь.

Балроги зарычали, но было поздно. Воссиял страшный свет, который одинаково ослепил обе стороны. После этого словно из воздуха стали появляться три человеческих фигуры. Материализация проходила планово, а кроме того, это были герои Халдеи, которые уже её знали, так что начать контратаку с их помощью можно будет немедленно. Уже и эльфы взирали на происходящее, забыв и про топот мертвецов, и про дождь.

— Ыыыыыыаааааааааааа, — страшный вопль сотряс гору. Видимо, то был Моргот, который так и не успел вострубить. Теперь же мана его собственный печатей была полностью израсходована, и последняя из труб конца стала бесполезной.

Первым появился мощный мужчина в чёрно-белых доспехах и при плаще, при нём был величественный меч. Это был великий герой и защитник справедливости, который руководил одной из величайших империй человечества, и был воплощением архетипа Императора.

— Мечник, Чарли Магний, призван. — рапортовал он. Это был легендарный император Священной Римской империи. Он руководил мощными паладинами, которые неустанно сражались с силами Тьмы во всех их воплощениях. Один из паладинов мог переодеваться женщиной, в то время как другой мог внезапно сбросить всю одежду, совершить мощную атаку и потом погибнуть. Чарли был пожалуй самым надёжным из них.

Вторым был приземистый воин с длинными рыжими волосами, которого можно было бы принять за эльфа, если бы не его оружие. На руцех его были золотые перчатки, и при себе он имел меч размером с себя самого.

— Мечник, Рама, призван. — сказал Слуга. Это был аватар Вишну, великий герой Рамаяны, призванный как Мечник. Он сражался против очень сильных противников, и как аватар бога, преуспел в сражении с демонами.

Третья фигура была старым китайцем с короткими тёмными волосами и одеждами, что подобали великому магу. При себе он имел лишь покрытый резьбой жезл, который выглядел довольно скромно. Но Ольга знала, сколь великая в нём дремлет сила.

— Всадник, Тайгоньг Ваньг, призван, — сказал он. Это был легендарный китайский военный стратег и мистик, а кроме того и царственный рыбак, который был способен начать удить рыбу прямо на поле боя, причём врагам бы это не понравилось.

Все три Слуги повернулись к ней. Это были Героические Духи, великие герои прошлого, которые стали вечными защитниками истинной истории человечества.

Чарли поклонился.

— Рад тебя видеть, Мастер! Сингулярность эта весьма занимательная! — Он посмотрел на балрогов, которые замерли во дворе и с недоверием смотрели на героев, и на эльфов, спрятавшихся в окопах. — Я так полагаю, феи находятся в окружении демонов. Не следует ли нам помочь?

— Это было бы… — начала Ольга, но Рама внезапно прервал.

— Мастер, я должен сообщить о некоторых проблемах. — Сказал Мечник с заметным беспокойством. — Природа этой сингулярности необычна. На сам мир здесь наложены некоторые печати. В частности, Слуги не могут поддерживать физическую форму за пределами этой крепости.

Ольга подумала, что только было всё наладилось, как поступил какой-то бред.

— Что? Объясните.

Тайгоньг Ваньг кивнул.

— Законы, управляющие этой реальностью, не опираются на Порядок Человечества или даже волю Гайи. Насколько я могу понять законы этого мира, использование магии здесь ограничено по областям. Даже местные боги не в состоянии свободно управлять миром посредством божественной власти, если сам мир этого не позволит. Это нечто вроде Силы Противодействия, но рождённой именно этой сингулярностью. — Он показал куда-то вниз. — Эта крепость, Ангбанд, была назначена врагом на некотором фундаментальном уровне. Иначе бы и сам хозяин этой крепости не смог действовать. Полагаю, создатель сингулярности не рассчитывал, что кто-то решит призвать здесь Слуг. Если мы покинем Ангбанд…

— Мы будем вынуждены вернуться в Трон, — закончил Чарли Магний. — Это похоже на печати Экскалибура, которые не позволяют активировать всю мощь Благородного Фантазма, кроме как при определённых обстоятельствах. Ты столкнулась с серьёзным врагом, Мастер.

А вот это было неприятно. Со Слугами можно было бы начать штурмовать даже и этот ваш Аман, вот только оказалось, что создатель сингулярности это предусмотрел и ограничил высшие магические способности только некоторыми областями. Это было весьма и весьма разумно, так как осложняло ситуацию для Халдеи во много раз, если на Морготе сингулярность не закончится.

Теперь же было очевидно, что она на нем не закончится.

— Но здесь всё в порядке? Вы можете применять Благородный Фантазм? — спросила она.

— Абсолютно, — подтвердил Рама. — Это нечто вроде Ограждённого Поля.

— Тогда надо как можно скорее разобраться с этими демонами-переростками, — решила Ольга. Она указала на двор, где балроги захватили больше половины территории. — Кроме того, из-за крепости к врагу подходит подкрепление. И оно весьма и весьма большое. Чарли, применишь Благородный Фантазм, чтобы завалить проёмы в стенах и ворота?

Чарли Магний усмехнулся, и немедленно извлёк свой огромный серебряный меч с сердцевиной из обсидиана. Клинок вспыхнул святым светом.

— Разберитесь с этими демонами, я займусь воротами.

Он быстро произнёс формулу Благородного Фантазма, воздух вокруг стал стремительно нагреваться, и вскоре множество призрачных мечей появилось в воздухе рядом с его поднятым, после чего они обрушились на стены крепости рядом с пробоинами и воротами, надёжно их заваливая. Затем Чарли легко запрыгнул на стену и посмотрел вниз, после чего вернулся:

— Ну и твари. Что это за всадники? У них хвосты скорпионов… Но в крепость они теперь не попадут!

Двое других Героев же тем временем набросились на четверых балрогов, которые пытались отмахиваться своими хлыстами. Однако Слуги передвигались на околозвуковой скорости, и даже демоны за ними не поспевали. Вот Рама прошёл прямо под мечом одного из балрогов и поразил его плечо своим мечом. Демоны немедленно возопил и зашатался, так как анти-демоническая атака нанесла повышенный урон, и утратил боеспособность.

Остальные балроги рванули вперёд, понимая, что теперь оборона смерти подобна. И первым делом они бросились на Феанора, стараясь убить величественного эльфа, который впрочем был более чем готов к такому повороту событий. Он поставил свой большой и толстый меч на пути, и удар балрога был полностью поглощён.

В это время Тайгоньг Ванг приступил к использованию собственного Благородного Фантазма. Маны было столько, что можно было использовать фантазмы буквально по кд, как если бы сейчас с героями присутствовал Мерлин, который закачивал в них ману прямо из Авалона. Приходилось даже отчасти сдерживать свои силы, чтобы не высвободить слишком большое количество энергии и не повредить планету.

Он поднял свой жезл, у которого внезапно появилась рыболовная леска, и погрузил её прямо в бетон крепости, как если бы он попытался рыбачить. Но великий даос не сошёл с ума. В небесах немедленно появилась огромная удочка, которая упала прямо на балрога и пробила его голову.

Сила Слуг была огромной, и в общем-то того и следовало ожидать. Противниками для Слуг всегда были другие Слуги, и основные сражения в сингулярностях всегда были дуэлями. Мелкие же монстры были скорее способом потренироваться в воинском деле, так как даже большинство фантазмалов не были в состоянии нанести вред могучим духовным воинам, которых призывала Халдея.

Феанор и его сыновья также активно помогали победить оставшихся балрогов. Они присоединились к Раме и Чарли, пока Тайгоньг прикрывал их посредством сильной даосской магии. У демонов не было ни единого шанса, их бичи были быстро нейтрализованы и пали на землю, мгновенно превратившись в пепел без контакта с чертоидным телом, их мечи также ломались от столкновения со Слугами, попытка взлететь была пресечена.

— Бесполётная зона! — радостно объявил Чарли, бросаясь на взлетающего балрога и отрубая ему крыло.

Вскоре весь внутренний двор крепости оказался очищен. Армия нежити всё ещё бесновалась где-то за воротами, но пройти сквозь завалы ей было не по силам. Выходить и сражаться с ней не было смысла — если Моргот будет побеждён, она утратит силы и будет рассеяна.

— Господи Боже Ауле, какие же царственные воины! — сказал наконец Карантир. — Я видел множество разных воителей, но эти…

— Великая честь сражаться рядом со столь благородными людьми. Вы ведь бывшие люди… — высказался Нолдоран.

— Первый раз я сражаюсь рядом с феями, — отвечал Рама, — и могу сказать, что вы также достойные воины. Впрочем, это неважно. Если вы союзники Халдеи, то мы окажем вам полную и абсолютную поддержку.

— Об этом я и говорила, — влезла Ольга. — Призвать их можно только в некоторых особо наполненных магией местах, но результат хорошо заметен. Это души легендарных героев истинной истории человечества, которые защищают её.

Верховный Король с любопытством осмотрел Слуг и их экипировку.

— Можешь призвать ещё?

— Не сейчас. Проблема не в призыве как таковом, а в поддержке Слуг. Поскольку они в определённом смысле являются призраками, то для того, чтобы они оставались в мире, надобно постоянно тратить собственные силы. — Ольга сделала паузу. — Также они сообщили, что законы мира не позволят им покинуть пределы крепости, но пока мы сражаемся с Морготом, они на нашей стороне.

Феанор в ярости вонзил меч в землю с резким звуком, и все нолдор воззрели на него.

— Вот как. Он их ограничивает. Этого следовало ожидать. — Он повернулся, чтобы обратиться к собравшимся командирам, — Фингону, Карантиру, Маэдросу и остальным своим сыновьям. — Вы видели всё своими глазами. Эти герои готовы победить, и ждать нельзя. Моргот находится где-то в этой крепости, и сейчас нам надо отыскать его и вернуть Самоцветы.

— А он не может бросить Самоцветы в вулкан? Возможно, стоит отдать приказ Слугам… — вмешалась Ольга

— Исключено. Моргот никогда по своей воле не расстанется с ними. Он одержим ими, хотя свет истины причиняет ему боль. Более того, лучше не пытайтесь взять их в свои руки. Я не знаю, как отреагирует мой свет на тех, кто пришёл из другого мира.

Силы нолдор принялись организовываться в очередные узкие колонны, подходящие для того, чтобы ворваться во глубины. Туда вело несколько больших тоннелей, и несколько сотен эльфов были оставлены на поверхности, чтобы в случае чего заметить, если трусливый Враг попытается сбежать.

Ольга чувствовала изначальную ману, которая приходила из глубин вулкана. Такие места были весьма редки и мана здесь ощущалась даже без специальных приспособлений. Однако применять сильные заклинания под поверхностью следовало осторожно. Тоннели могли легко обрушиться, в то время как вулкан мог непроизвольно начать извергаться.

— ПОРА, — наконец возопил Император, — идёт внутрь, Нолдор.

Пока Нолдор тугим потоком стали втекать в крепость Моргота, Чарли Магний подошёл к Ольге.

— Мастер, ты должна знать. Я чувствую очень сильный и живой источник магической энергии в крепости. Что-то вроде планетарного класса.

— Тёмный бог, — сказала Ольга.

— Вероятнее всего. И он прекрасно знает, о том, что мы здесь, и что мы спускаемся. Сами стены здесь соединены с глубинами крепости. Надо готовиться к серьёзной битве. Если он похож на наших прошлых противников, так просто он не сдастся.

Тайгоньг подошёл и воткнул свою удочку в землю, после чего облокотился на неё.

— Эта крепость клинически неадекватна, Мастер. Её планировка не несёт никакого смысла, и разумное существо здесь быстро запутается. Похоже, что над всеми этими монстрами господарил лично тёмный бог в режиме ручного управления. Однако я тоже чувствую источник силы, которая руководит крепостью. Он находится в ветхой глубине почвы, в весьма древнем слое планеты.

— Выходит, Сингулярность распространилась не только во все стороны, но и вниз? Обычно Текстура не затрагивает следующие слои, и покрывает только поверхность планеты, — спросила Ольга.

— По крайней мере здесь наш враг находится именно что в глубине. Я не знаю, везде ли сингулярность так глубока.

Нолдор тем временем целенаправленно спускались вниз, и сыновья Феанора их вели. Самого Феанора тоже нигде не было видно, похоже, что он спустился в глубины первым. Этого следовало ожидать от великого нолдо.

Ольга же в первый раз после начала сражения задумалась. Сейчас состоится сражение с Морготом, вот только всё говорило ей, что на этом сингулярность не закончится. Или у него нет никакого Грааля, или же их здесь несколько. Всё ещё довлел над сознанием тот странный крылатый человек, обладавший неимоверной мощью. Кто это был? Как с ним возможно сражаться?

Но ждать было тоже нельзя. Эльфы шли на бой и она отдала приказ Слугам следовать за ними, в глубины крепости, идти вслед за Феанором. Она позволила им двигаться одним и приказала защищать эльфийских лордов, если на них нападёт кто-то слишком сильный.

Глава IX. Клятва исполнена

Войска спускались в глубины Ангбанда. Внезапно запел другой эльф, который отличался особой скорбностью и красотой своего голоса. Он вещал на каком-то совсем древнем языке, и слова его резонировали от тоннелей. Пожалуй, этим Нолдор напоминали настоящих фей, только они были в состоянии петь, спускаясь на бой с могущественным противником.

Для Ольги сеть тоннелей напоминала внутренности какого-то животного. Они разветвлялись, так что приходилось выбирать между несколькими, иногда попадались огромные пещеры, иногда путь внезапно сужался и приходилось возвращаться и искать иной. Ориентироваться в этой крепости, похоже, мог только один разум — сам Тёмный Владыка Моргот, который её и построил.

Здесь были орки, и было их весьма много. Они постоянно появлялись из боковых ответвлений или из самой глубины, и пытались напасть на эльфов. Лорды приказали двигаться в оборонительном темпе и при первый признаках опасности отражать нападение, а только потом идти дальше. Нельзя было допустить прорыва обороны, таковой мог стать фатальным.

Многие эльфы шли за Слугами, которые косили орков вообще без усилий, как хороший косарь во имя Сатурна всемилостивого ведёт свою тяжбу с сорняками. Они даже не смотрели на орочье оружие, которое не могло нанести вреда их духовным телам, а просто косили.

Пещеры выглядели особенно гнетуще. В них были установлены огромные чёрные колонны, которые были покрыты гротескными изображениями, многие из них были как бы наклонены, и эльфы продвигались рядом с ними с превеликой осторожностью, ибо могли они и упасть, и тогда не спасла бы никакая броня. Когда на колонны падал свет мечей, казалось, что изображённое на них словно двигается по страшной чёрной воле.

Рама и Чарли Магний начали покидывать свои мечи в коридоры перед собой, чтобы срезать очередной урожай орков, однако когда меч прилетел в колонну и та с грохотом обрушилась, решили действовать по старинке. Тайгоньг же пребывал в подавленном состоянии, так как оказалось, что его основное удильное чародейство под землёй не действует, так как надобно небо.

Однако все идти за Слугами не могли, и отдельным эльфам приходилось прочищать соседние пещерки. Несколько раз останавливались, когда находили мрачные орочьи ямы — центры мобилизации, в которых обычная добрая земная глина стяжала в себя мстительных духов и начинала действовать, и появлялся новый, алхимически прожаренный, жестокий орк, и хорошо если не тролль. Здесь эльфы тщательно сжигали всю систему и заваливали бассейн с глиной, после чего поток орков обычно останавливался. Однако несть им числа — сотни ям были сожжены, а орки всё пёрли.

С неким мрачным предчувствием Ольга тоже повела за собой эльфов, благо проклятия отлично резонировали в подземелье, по мере того как они приближались всё ближе к величественной мантии Земли. Энергии было очень много, и каждая магическая стрела с одного удара срезала орка. Лучников почти не было, так как не было позиций для них, в основном орки были проятаганенные.

И вот прошло несколько часов, и вместе обработанных тоннелей начались переплетённые естественные пещеры, которых казалось вообще не трогал ничей инструмент — хотя было ясно, что Моргот, будучи богом, мог лично создать это место.

Температура повышалась с каждой сотней метров, ибо они оказывались близко к основанию действующего вулкана. Однако именно сюда вёл сильный сигнал, который несмотря ни на что, оставался стабильным и не двигался. А Моргот ли это был… или Грааль? От этой мысли стало не по себе. Если Грааль подавляет все остальные сигналы, то Моргот может внезапно выскочить из засады, как табачный чёрт, или упаси Халдеас, зайти с тыла.

Пещеры были весьма достойными, но также здесь всё просто кишело орками. Хорошо, что были провалы с лавой, в которые можно было сбрасывать лишние тела, иначе бы маршировать через трупы могло оказаться слишком тяжким занятием. Эльфы продвигались медленно, нарезая сотни орков каждую минуту, действовали быстро и крайне эффективно. За всё время спуска в пещеры погибло всего несколько эльфов от рук троллей.

Так продолжалось довольно долго. Температура достигла, по ощущениям, выше пятидесяти градусов. Но эльфы шли вперёд как ни в чём не бывало.

Они достигли одной из центральных пещер Ангбанда. Пещера была столь огромной, что в неё поместилась бы вся эльфийская армия десять раз. В центре её находилось огромное лавовое озеро, и лава горела, так что пещера была хорошо освещена жутким, неестественным светом. Эльфы начали чертыхаться, ибо это было нечто неестественное, — если доброе Солнышко приносило в мир свет чистой благодати, то лава, которая производила свет горением…

Из озера выходили канавы, которые так же были заполнены лавой. Сражаться в таких условиях казалось почти невозможным, так как доспехи начали нагреваться, и тогда Феанор рявкнул, и глас его породил страшное эхо. С потолка пещеры посыпались каменные сосульки, и эльфы стали прикрываться щитами.

— СТРОЙ ТАКТИЧЕСКИЙ УДАВ!

Эльфы принялись сбрасывать свои тяжёлые доспехи и оставлять их прямо на полу. Некоторые кидали их в лаву, ибо становилось понятно, что иначе грядёт смерть, они будут изжарены подобно лобстерам. Вскоре все Нолдор остались только в набедренных повязках, но всё ещё при мечах, копьях, луках и щитах, которые они держали через специальный серебристый металл, который не проводил тепло. На лордах Нолдор всё ещё остались их странные ремни.

Да, это были подлинные ветераны. Тела феанорингов были мускулисты, исполненные шрамов от прошлых сражений. Только Феанор был от них полностью свободен, и стало понятно от чего, — под его кожей мрачно мерцало совсем иное Пламя. Феанор не мог быть ранен. Он мог только сгореть целиком и исчезнуть, но пока этого не происходило, пока он был жив, любые повреждения бы не оставили и следа.

В одежде оставались только Слуги и Ольга, которых температура не беспокоила.

И всё же даже без одежды было видно, что эльфам тяжко. Тела их немедленно покрыл пот, и они двигались медленно и старались держаться подальше от лавовых потоков, рядом с которыми естественным образом температура была сильно выше.

— Это безумие, — сказал Фингон, который возглавлял одну из групп эльфов. — Эльфы не могут сражаться в таких условиях…

— Мы зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад, — ответил Феанор, который уже заметил, что эта пещера вовсе не была последней, дальше были проходы. — Моргот любит такие места. Он хотел превратить в подобное весь мир. Но мы не отступим перед обычной высокой температурой.

Ольга же посмотрела на магическое поле, которое подёргивалось и колебалось в очень странном паттерне. Казалось, что кто-то прямо сейчас нагинал бедное поле, и пытался его уничтожить, либо подчиниться. Подобная амплитуда была противоестественной, и у Ольги быстро закружилась голова, но она заставила себя досмотреть до конца. Впереди была не только воронка страшной древней энергии, но и три мощных сигнала, которые напоминали какие-то сверхтяжёлые тела, если бы таковые были в незримом мире. Вокруг них формировался собственный горизонт событий.

— Ваше Величество, — громко сказала Ольга, так как за топотом Нолдор, которые передвигались по пещере, услышать человеческий голос было бы тяжко. — Впереди три источника силы. Они искажают вокруг саму ткань магической реальности.

Феанор посмотрел на неё с жуткой и торжественной яростью.

— Это Самоцветы, Ольга. Значит Враг близко. Настало время для мести!

— Там может быть ещё несколько балрогов, скорее всего, — сказал Тайгоньг Ваньг, который всё это все сопровождал Ольгу, готовый раскастоваться защитой. — Из того, что я слышал, Моргот явно бы не оставил себя без охраны.

Они всё же нашли землю, которая оставалась между лавой, по которой можно было пройти за лавовое озеро. Слуги сейчас шли первыми, за ними стабильно пристраивался Феанор, которого казалось вела какая-то неведомая идея. Его глаза блестели, словно он жаждал чего-то.

И вот, когда армия Нолдор уже пересекла половину пещеры, на них обрушился град стрел. Орки вышли из укрытий, которые находились в стенах пещеры, и хотя они не торопились приближаться, так как явно не испытывали любви к лаве, стрелять им это не мешало.

— КРЕПИТЕСЬ, БРАТЬЯ! — немедленно заголосил Феанор генеральским гласом, немедленно бросая меч в ближайших лучников.

Снова заиграл на скрипке один из сыновей Феанора. Эльфы немедленно подняли мечи, другие же стали отбивать стрелы собственными стрелами или клинками. Теперь, когда одежда не сковывала их движения, некоторые из них бывало успевали сбить своими стрелами до десятка летящих в них орочьих стрел. Выстрели пели, вскоре раздался ответный залп, и множество орков покинули этот мир.

Ольга посмотрела на Нолдор в восхищении. Во многих сингулярностях, которые ранее посещала Халдея, появлялись великие герои прошлого. Многие из них отличались благородством, умом, хитростью. Они были лучшими из человечества. Но это была настоящая профессиональная армия. Святая армия, в которой муштруют в смертельно опасных условиях, до крови, но потом воины выходят такие, что им не страшно ничего. Хоть сам чёрт лысый. Нолдор были именно такой армией, идеальной машиной, выкованной в сотнях лет противостояния с Морготом.

— Мастер, — тихо сказал Рама, шагая справа от Ольги. — Не стоит ли тебе остаться здесь? Мы уже совсем близко, и когда сражаются Слуги, лучше им мешать. Прикрывай их от орков.

— Я подумаю, — она сама не знала, что будет делать. Сражаться с таким врагом можно было только на чистой интуиции.

Рама кивнул с пониманием и направился вперёд.

Внезапно с небес что-то упало, и Ольга на инстинктах перекатилась, хотя как оказалось, лично ей ничего не угрожало. А вот порядка сотни эльфов отошли здесь в иной мир, и воздух наполнился мерзким запахом горящей плоти. Ещё пять балрогов, казалось, упали с небес и немедленно начали стегать эльфов рядом, стараясь убить как можно больше Нолдор. Ольга на автомате изучила сигналы и поняла, что балроги источники тех трёх сигналов не являются. Три сигнала были совсем рядом, за углом пещеры, куда уже направлялся Феанор.

Слуги бросились на перехват, и вступили в сражение с демонами. Чарли Магний и Рама неустанно бросались на них и связывали их боем, в то время как великий даос прикрывал их защитной магией, ибо балроги в естественной среде обитания были намного более яростными, чем те, с которыми они столкнулись на поверхности. Те зарычали, и начали даже теснить Слуг, двигаясь целенаправленно.

Два балрога набросились на Слуг, орудуя одновременно мечами и крыльями. Более того, они стали обмакивать свои мечы в лаву, после чего пытаться поразить одним ударом множество эльфов, так что Слуги едва успевали их останавливать.

Герои моментально поняли, что сразиться с Морготом должен только сам Феанор, так как это было его личное дело. Сотни лет Император осаждал крепость Тёмного бога, он принёс Клятву. Стоять на его пути было просто неблагоразумно.

Пока основная армия разбиралась с демонами, Феанор шёл вперёд, ибо настал момент, когда его великая Клятва могла быть исполнена. Он так долго ждал.

В той части пещеры лавы было ещё больше, но теперь, когда ему не надо было вести войско, Феанор не стеснялся. Он стремительными рывками перепрыгивал лаву и двигался вперёд. Вскоре он стал различать знакомый свет и ещё больше ускорился.

Огромная фигура в чёрных доспехах стояла на небольшом острове, который находился в центре лавы. Феанор быстро преодолел последнюю преграду и приземлился, одновременно выхватывая меч.

Он был ростом в полторы сотни футов, доспехи же были полностью чёрными, и на них не было ни единого отблеска лавы, которая горела совсем рядом. На его голове находился венец из проклятого металла, в котором всё ещё находились они. Три Священных Камня, которые создал Феанор, и в которых гнездился подлинный свет этого мира. Свет, который удерживал нечто невообразимо страшное. Некогда Моргот увидел Камни и превыше всего возжелал их, и захотел всё своё время смотреть в них, ибо видел в них немыслимые отражения. Камни терзали его тело, но его это не волновало.

В руках Моргот держал свой любимый молот, Гронд.

Эльфы и Слуги заметили, что Феанор вступил в сражение с Морготом, но Император просто махнул рукой, как бы говоря, что это его сражение, с которым он разберётся сам безо всякой помощи. В его груди разгоралась клятва и он чувствовал, чувствовал что катарсис близок.

При этом как только эльфы заметили Моргота, они впали в уныние. Двое менестрелей немедленно со всей силы принялись рвать струны своих инструментов, но всё же эльфы чувствовали, как в их сознании словно копошится древний жестокий червь. Вся эта крепость была продолжением его воли. Он несомненно был богом, который и сейчас казался величественным.

Но Феанор сразу заметил, что Моргот вовсе не неуязвим. Он хромал, а его лицо было исполнено порезов.

— Ты пришёл, — голос Моргота громыхал, как лавина, и его услышали все, кто сейчас сражался. — Сын Финвэ пришёл, наконец, сразиться со мной. Не знаю, как ты смог убить Анкалагона, но ты сделал ошибку, и попал в мою ловушку. — Он глаголил, одновременно наблюдая за тем, как эльфов прожаривают балроги, хотя и намного медленнее, чем ему хотелось. — А это кто? Неужто мой братик всё же сподобился изменить своё мнение?

Феанор шагнул вперёд, после чего многократно ударил себя кулаками в грудь.

— Хватит базарить своим гнилым языком, Моргот. Ты обычный вор и убийца, не более. Меня не волнует, бог ты или какой херобрин. Я взял твою крепость. Я не дал тебе вострубить. Отдай мне Сильмариллы, и я пожалуй ограничусь тем, что нацеплю на тебя оковы, как хотели Валар.

Тёмный Властелин засмеялся и потолок пещеры затрясся, но Феанор не обратил на это внимание.

— Ты считаешь, что ты, обычный эльф, можешь сразиться со Стихией Мира? Ты сдохнешь так же быстро, как и твой брат. После этого ты наконец окажешься в Вековечной Тьме, которой поклялся, и поймёшь, отчего я стал Тёмным Властелином. СИЛЬМАРИЛЛЫ МОИ!

— Как же ты глуп, — ответил Феанор. — Ты сам не видишь, насколько ты умалился. Хотя, думаю, всё ты понимаешь, не зря ты скрываешься в недрах собственной крепости, а не ведёшь армии лично. Какой ты Вала, Чёрный Враг? Тебя и майа-то сейчас не назовёшь.

Моргот немедленно бросился на Феанора с молотом, решив, что разговора достаточно. Феанор был готов, и моментально бросился налево, в то место, где он только что стоял, прилетел тяжёлый молот. Выбирать позицию приходилось осторожно, так как островок был совсем маленький и Моргот мог загнать его в угол из лавы. Он посмотрел на сияющий свет Сильмариллов и он придал ему сил.

Феанор размахнулся мечом, подпрыгнул и ударил по правой руке Моргота, рассекая доспех. Из раны немедленно потекла тёмная кровь. Моргот аж отшатнулся, и попытался отойти, но хромая нога подвела его, и он потерял мгновения.

Немедленно Нолдоран использовал преимущество, и нанёс очередной удар прямо в сочленения доспехов. В этот раз он не потратил силы на пробивание брони, а немедленно ворвался в жёсткую плоть Врага.

Моргот принялся в ярости утрамбовывать Грондом землю вокруг. Несколько раз ударял он по лаве, после чего она взмывала в воздух и опадала. Он бил, намереваясь не позволить Феанору приблизиться, и какое-то время это удавалось.

Однако Феанор выждал момент, ещё раз подпрыгнул и вонзил свой клинок прямо в хромое колено злодея, — в то самое место, куда некогда уже врывался Финголфин. В этот раз Моргот завопил так, что землетрясение длилось больше минуты.

— Ты совершил большую ошибку, Моргот, когда сразил Финвэ. Ты хотел вызвать распри среди Нолдор, которые ничего тебе не сделали, — Феанор говорил твёрдо и чётко, словно вставляя слова в своего Врага размеренными движениями, — но знаешь в чём главная твоя ошибка?

Моргот зарычал, это уже становилось его печальным постоянством.

— Ты разбил нам сердце, Моргот. Мы верили, что ты сражаешься против Илуватара из лучших побуждений. Верили до конца и учились у тебя. Мы тоже всегда ненавидели его, мы видели его ложь. Но ты решил ударить по нам. И вот он, конец.

Он ударил снова, поразив левую руку Врага. Молот упал из его пальцев и скатился в лавовое озеро.

Исход битвы теперь казался предрешённым. Моргот был тяжело ранен, а его божественные силы были полностью исчерпаны. Он обвалился, и теперь пытался подняться, но как-то медленно и неуверенно. Он смотрел своими глазами одновременно на Сильмариллы и куда-то вверх.

Тогда Феанор подскочил и сорвал с него Корону, которая моментально как влитая села на голову Императора. Три Камня засияли красиво и яростно, вновь принимая своего истинного хозяина, а Моргот смотрел на это в немой ярости. Он заорал, как тяжело раненный орангутан, которому только что наступили на сломанный хвост, ибо понимал, что его драгоценности потеряны. И с ним потеряно вообще всё.

Тёмный Властелин обвалился на Землю, и Феанор ударил своим клинком по его шее. Однако уже в этот момент начала нарастать какая-то странная активность. Потолок пещеры начал стабильно трястись.

— КЛЯТВА ИСПОЛНЕНА, БРАТЬЯ МОИ! СЛАВА НОЛДОР! — царским гласом объявил он на всю пещеру.

— ФЭАНАРО СЛАВА! — отозвался каждый эльф до единого. Не того поганого Единого, который сидит за гранью мира, а нормального единого с маленькой буквы. Было бы неверно осквернять такой красивый момент упоминанием чернейшей из сущностей…

Слава. Разве есть в мире что-то более совершенное, более прекрасное, чем чистая воинская слава, когда великое зло наконец-то побеждено и теперь лежит мёртвым? Пожалуй, таковым были только Сильмариллы.

Балроги словно утратили волю к жизни вместе со своим Властелином, пропустили несколько ударов и рассыпались в прах.

Однако Ольга внезапно испытала панический ужас, который приходил вовсе не со смертного измерения. Нечто происходило совсем рядом. Лейлиния, на которой была построена крепость Моргота, оказалась дестабилизирована. Она смотрела на останки Моргота и вдруг поняла то, что мешало осознать всё это время величие Феанора, на которое можно было только бессловно любоваться.

— Грааль, — сказала она. — Здесь нет Святого Грааля.

Карантир повернулся к ней и вопросил.

— Что?

— Эта крепость, эти армии, всё это не было создано Святым Граалем. Оно было порождено божественной властью Моргота, его силой как Божественного Духа. Здесь нет Грааль. Нет, Грааль отсутствует. А значит… искажение не будет исправлено с его смертью.

Но эльфы уже не слышали его, так как потолок начал ходить всё более сильно, стены стали покрывать многочисленные трещины, в то время как озеро из лавы начало подыматься, причём делать это стремительно.

— ОТСТУПАЕМ, — Феанор понял всё моментально.

— Эта крепость была создана силой Моргота, — сказал Тайгоньг Ваньг. — Вероятно, на грани гибели он отозвал свою власть. Теперь вся эта крепость просто прекратит своё существование.

Потолок начал обваливаться. Огромный объём грунта обвалился прямо в лавовое озеро, раздался страшный треск.

Пожилой даос мгновенно подскочил к Ольге, забросил её себе на плечо и на сверхзвуковой скорости принялся пробиваться прямо сквозь породы на поверхность. Естественно, Слуги в первую очередь беспокоились о безопасности Мастера, без которого они не могли существовать.

Двое других Слуг остались вместе с Нолдор, прикрывая их отступление. Они помахивали своими магическими мечами, испепеляя падающую породу, которая опадала то здесь, то там, и грозила похоронить под собой всю армию. Лавовое озеро стало подниматься всё быстрее и стало ясно, что начинается ещё и извержение вулкана. Эльфы значительно ускорились, отсутствие доспехов неплохо им помогло.

За счёт помощи со стороны Героев эльфы смогли преодолеть туннели Моргота, которые иначе бы грозили их похоронить. Несколько раз Чарли и Рама лично сдерживали потолок, который иначе был бы готов обрушиться.

И вот они поднялись во внутренний двор крепости. Земля ощутимо тряслась, было понятно, что вулканы готовятся извергаться, так что Феанор приказал как можно скорее двигаться к стенам. Пробивать заново путь не было времени, так что эльфы стали образовывать огромные живые лестницы, по которым другие эльфы перебирались на стену и спрыгивали вниз. В это время Слуги работали как не в себя, перенося часть эльфов с собой.

Наконец все эльфы оказались на пределами Ангбанда и они побежали. На улице, по счастью, было весьма прохладно, так что Нолдор значительно приободрились и не оборачивались, пока лава стала заливать Ангбанд. Великие пики, некогда возведённые Морготом, начали обрушаться, и более никто не сможет быть посажен на них, или прикреплён к ним, — то была страшная судьба, которую испытал один из сыновей Императора.

Только когда они оказались на расстоянии в несколько десятков миль, эльфы позволили себе остановиться и посмотреть назад. На тот момент крепость была уже полностью поглощена лавой, которая медленно текла дальше, однако замедляясь после того, как она оказывалась в изрытой окопами равнине. Земля тряслась, но трещин на ней не появлялось, так что эльфы сократили темп отступления.

Пока эльфы продолжали двигаться прочь с проклятых равнин Анфауглит, Феанор размышлял о том, что их ждёт дальше. Месть свершилась, и Клятва была исполнена, а значит, технически дорога в Аман была снова открыта. Но был ли смысл возвращаться под патронаж богов из Белерианда?

Глава X. Пол это лава

Ольга оказалась на поверхности задолго до того, как Нолдор поднялись из глубин крепости, ибо Тайгоньг не утруждал себя поисков готовых проходов и навигацией по ним, а поднялся прямо вверх, как живая ракета. Земля начала трястись, и было понятно, что вскоре начнётся полноценное извержение. Вначале потечёт лава, затем состоится ядерный удар, который поднимет в атмосферу огромное количество пыли, после чего находиться здесь станет невозможно.

Пока ещё Слуги оставались на месте, хотя она понимала, что если даже они не исчезнут прямо сейчас, покинуть крепость они не смогут, так как незамедлительно исчезнут. А в крепости они были полностью бесполезны, так как никто кроме Слуг вскоре здесь существовать не сможет.

Однако также может быть и так, что они исчезнут совсем скоро, так как Моргот был мёртв, и созданное им чародейство постепенно исходило из мира. Если разрешение использовать божественные силы было привязано к самому Морготу, то скоро оно пропадёт. Впрочем, возможно, и труп Моргота позволял бы вокруг колдовать, но вытащить огромного великана из-под крепости было уже невозможно, поэтому строить планы более не было смысла.

Он чувствовала три страшных сигнала, которые медленно приближались к поверхности. То был Феанор. В остальном же концентрация маны стремительно увеличивалась в атмосфере, как это всегда и бывает, когда вулкан начинает действовать. Она поняла, что происходящим надо воспользоваться. Необходимо связаться с Халдеей, ведь за прошедшее время они могли получить какие-то дополнительные данные про сингулярность. Также за прошедшее время она наверняка изменилась с позиции Порядка Человечества.

Покидать крепость было нельзя. Благо, Слуги всё ещё были здесь, и если они внезапно не исчезнут вместе с крепостью, то всегда смогут вытащить её даже из действующего вулкана.

— Мне нужно провести здесь магический ритуал, — сказала Ольга Тайгоньгу. — Земная энергия нарастает и напирает из мантии. Доставь меня на вершину одного из пиков, вон там, где видна площадка и цепи. Затем найди Чарли с Рамой и скажи им, что я буду позже, после чего возвращайся.

— Ты пытаешься связаться с Халдеей? — вопросил китайский дедушка.

— Да. С момента моего прибытия в сингулярность прошло больше месяца. Надо установить связь, пока это вообще возможно.

— Конечно, Мастер. Однако поторопись. Вулкан готовится извергаться. Тебе надо покинуть это место, пока не начался ядерный удар. Тогда даже воздух будет раскалён.

Он отнёс Ольгу на небольшую горизонтальную площадку, которая она давно заметила на одном из пиков. Видимо, её построил с неизвестной целью сам Моргот. Выглядело место весьма и весьма неприятно, — к скале были прикованы цепи, в одной из них висела одинокая человеческая кость. Что случилось с остальным телом, не хотелось и представлять, — наверняка орки были людоедами.

Лава начала поступать даже быстрее, чем предполагалось. Она начала медленно выходить из глубин тугим потоком, и пока ещё просто стекала вниз. Она видела армию эльфов, которая перебиралась через стены и отступала через равнины, с такой высоты они выглядели крохотными точками.

Эта картина вызвала неприятные воспоминания. Когда-то, когда король демонов начал Испепеление, так же выглядела система Халдеас. Земной шар был покрыт огнём, который показывал, что история человечества оказалась сожжена. Потребовалось полтора года постоянных сражений, чтобы просто найти того, кто объявил себя Королём Магов и начал ритуал…

Впрочем, это извержение едва ли обладало силой, чтобы сжечь даже настоящее, не говоря уже о всём прошлом.

Ольга начертала на скале, рядом с цепями, трогать которые не хотелось, магический символ, который должен был обеспечить связь с Халдеей. Вскоре раздалось сильное шипение в воздухе, которое означало, что по крайней мере с той стороны это заметили.

Вскоре в пустоте перед ней появилась голограмма с помехами.

— Соединение установлено. Да Винчи, откорректируй частоту. Как слышно?

— Директор Гордольф, это ты? Что происходит в Халдее? Связь крайне нестабильна, нам надо обсудить происходящее в сингулярности. Всё не то, чем кажется. Степень угрозы для Порядка Человечества значительно превышает…

— Погоди, настраиваем изображение, — раздался голос Холмса, — но ведь прошло только пять минут. Стой, что это за вулкан? Наши расчёты не показывали горных массивов в области рейшифта.

— Пять минут? В этом мире прошло больше месяца.

— Это объясняет то, что происходит с сингулярностью на поверхности Халдеас. После того, как рейшифт состоялся, она меняется очень быстро, хотя мы всё ещё не можем увидеть ничего из того, что происходит внутри. Мы полагали, это реакция на сам рейшифт. Как обстановка?

— Продолжаю миссию, но могу сказать, что это не простая сингулярность. Я до сих пор не встретила ни одного Слуги, которые были бы призваны сингулярностью. Сама я смогла призвать Слуг только сегодня, в границах феномена, напоминающего Мрамор Реальности. Но необычнее всего то, что это даже не привычная нам Эпоха Богов. Боги здесь есть, мы только что победили одного, но также здесь живут феи, у которых есть своя цивилизация.

— Вы победили бога? — С удивлением воскликнул толстый директор. — Что было дальше?

— Его звали Моргот. Насколько мне известно, в Порядке Человечества нет Божественных Духов с таким именем. Однако он сильно деградировал, как если бы дело происходило в мире с исчезающей мистерией. Я решила, что он владеет Граалем, и является источником сингулярности. Однако, как я понимаю, сингулярность стабильна и не собирается исчезать после его смерти? Прошу проверить.

На другом конце воцарилась лишь тишина, а голограмму заменили помехи. Однако связь восстановилась и Холмс заговорил снова:

— Всё так. Сингулярность стабильная и её поведение нисколько не изменилось. Есть ещё какие-то зацепки? Возможно, эти местные феи обладают Граалем и использовали его для того, чтобы создать свою цивилизацию?

— Нет, у них точно нет Грааля. Однако…

Ольга кратко рассказала Холмсу про всё — про Аман и Валар, Сильмариллы и их историю, нападение Моргота на царство богов, Исход нолдор и то, что сами боги произнесли проклятие в адрес Феанора, который единственный решил идти и бороться со злом.

— Я подозреваю, — заключила она. — Если Моргот напал на Аман, захватил ценные артефакты, убил короля эльфов, почему Валар не преследовали его? Почему они прокляли тех, кто преследовал его? Похоже, они хотели, чтобы Моргот преуспел, и Феанор неосознанно отсрочил их план.

— Да, это более чем вероятно. Сингулярности создаются, обычно, так как кого-то не устраивает ход истинной истории. Он использует Грааль для того, чтобы изменить историю. Конечной целью всегда является именно таковое изменение. Валар, скорее всего, обо всём договорились с Морготом.

— Халдеас завершил анализ внешней структуры сингулярности, использовав то, что возможно увидеть через наше соединение, — вмешался Гордольф. — Да Винчи говорит, что информация крайне важная. Оставайтесь тунцом.

Вскоре откуда-то из-за кадра раздался голос Да Винчи:

— Халдеас проанализировал гору, на которой ты находишься, биологический материал, который остаётся на этих цепях, физику, которую можно рассчитать из скорости движения лавы. Точность порядка одной миллионной микрона. Ты находишься не на Земле.

— Рассказывай.

— Чужая Текстура была каким-то образом присунута Земле и размещена поверх истинной истории человечества. Истинная история пока что никак не затронута происходящим, и в одном месте одновременно как бы находится несколько параллельных реальностей. Для жителей Земли пока ничего не изменилось. Однако это поднимает вопрос о том, зачем эта сингулярность вообще существует. И в деле артефакт уровня Ронгоминиада, так как прикрепить Текстуру к Земле крайне тяжело.

— Вот почему здесь не существует Обратной Стороны Мира, — сказала Ольга. — Несомненно, я нахожусь не в Британии, вся география совсем иная. Выходит, это Эпоха Богов иного мира, в котором Британии могло и не существовать. Но что это за мир?

— Точно, — подтвердила Да Винчи. — Но не можем определить источник этой Текстуры. Тем не менее, раз местные легенды говорят, что этот мир был сотворён некими Валар, то вполне вероятно, что создатели сингулярности связаны с ними, и источник Текстуры находится на острове.

— Да, источник должен быть там, — сказал Холмс. — В Амане. Однако стоит хорошо подготовиться, особенно если, как ты говоришь, призыв Героических Духов здесь ограничен. Причина именно в этом. Боги не хотят, чтобы появился кто-то, способный действовать на их уровне.

— Я так и не поняла границы ограничения, — сказала Ольга. — Вокруг Моргота в довольно больших пределах призыв стал возможен. Однако будет ли он возможен вокруг остальных Валар, или нет?

— Это невозможно предсказать, а проверять на практике крайне опасно. Но понятно здесь одно. Кто бы ни создал эту Сингулярность, он прекрасно знаком с Порядком Человечества и Силой Противодействия. Это целенаправленная атака.

— Полагаю, что Моргот получил возможность использовать полную силу, поскольку у Нолдор силы такого уровня просто не было. Хозяин сингулярности не ожидал, что эльфы смогут его победить, и они будут сражаться бесконечно, или пока не пожелает этот хозяин.

— Теперь он несомненно узнает о том, что Моргот пал, — сказал Холмс. — Однако и Слуги не смогут отправиться с тобой и вскоре вернуться в трон. Избежать этого вряд ли получится. Однако вариантов нет. Мы не можем провести рейшифт.

— Значит, остаётся уничтожить источник Сингулярности, как и всегда. Отступать всё равно не вариант — даже если пока это отдельная Текстура, она может начать прорастать в истинную историю в произвольный момент.

— Рекомендую поговорить с эльфами, — заметил Холмс. — Проникнуть в Аман необходимо.

Однако связь начала внезапно ухудшаться по мере того, как земля затряслась и стало понятно, что вскоре вулкан начнёт снабжать яростными исхождениями не только землю, но и воздух. Ольга повернулась к Тайгоньгу, который уже какое-то время тихо стоял за спиной. Его тело уже было покрыто золотистыми искрами, что указывало на то, что вскоре он исчезнет.

— Возвращаемся к Нолдор.

***

Пока они на полных порах неслись за пределы крепости, вулкан в прямом смысле взорвался, покрывая небеса ещё большим количеством тьмы. Только-только со смертью Моргота изошла наведённая им чародейская тьма, как из вулкана начала поступать тьма уже вполне естественного происхождения.

Слуга исчез, как только добрался до края нового лагеря нолдор. Похоже, он оставался воплощённым только за счёт мощного усилия.

Что же, Моргот был побеждён, и изначальный статус ква, который стартовал в момент её прибытия в сингулярность, был восстановлен. Снова она не знает, где точно находится источник искажения, снова у неё не было Слуг и связи с Халдеей. Однако на этот раз была довольно большая армия фей. Однако она не знала, согласится ли эта армия отправиться воевать в Аман или предпочтёт ничего не делать, теперь, когда Моргот повержен и Клятва, которая движила их царственные мечты, исполнена.

Она прошла остаток пути до лагеря пешком. Небеса были покрыты мраком, но лава всё-таки довольно быстро забуксовала. Она не смогла даже протечь на всю долину, так что лагерь был в безопасности. У вулкана не было воли.

Феанор стоял в центре лагеря, в короне Моргота на голове, и три Сильмарилла светили ярко приятным добрым светом. Он отдавал короткие приказы разным воином, которые резко подскакивали к нему, а затем убегали.

Внимательно осмотрев небо, и убедившись, что никто не собирается появиться из ниоткуда и подлететь, Ольга решила отдохнуть. Она вспомнила, что Нолдоран обещал рассказать ей больше про угрозу, которая приходит с небес. Однако следовало дать Феанору тоже отойти от победы, и только потом начать говорить о том, что же будет дальше.

Сначала она устроилась на траве, но небо было слишком мрачным. На нём не было ни единой звезды, зато было огромное количество пепла и дыма, которые явно свидетельствовали о том, что ничего живого в окрестностях Тангородрима не будет ещё долго.

Она посмотрела на Феанора, который всё ещё вещал что-то нолдор, и отправилась в его палатку, где и забралась в императорскую постель. В обычных условиях это была бы чудовищная наглость, за которой бы скорее всего последовал сеанс квалифицированной смертной казни через повешение на воздушных шариках. Однако только за счёт её магии и Слуг эльфы выиграли эту войну, так что она была уверена, что тронуть её не посмеют.

Кровать была весьма странной, так как даже Император использовал для прикрытия своего тела шкуры зверей, прошитые какими-то искусными металлическими конструкциями. Только сейчас Ольга подумала, что у эльфов нет ни хлопка, ни вообще хоть чего-то, что производится из растений. Только металл и шкуры зверей.

Глава XI. Дивный Народ

Удержание трёх Слуг в материальном мире неплохо так вымотало, так что Ольга проснулась только на следующее утро, причём от того, что рядом смотрел Феанор и смотрел как-то, что ли, укоризненно. Она уже принялась было освобождать место, как Феанор заглаголил:

— Не беспокойся, сестра. Но если что, мы двигаемся дальше. Пыль от Ангбанда распространяется, и могут начаться ядовитые дожди. Надо добраться хотя бы до Тол-Сириона, а возможно ещё дольше. Ты с нами, или оставить здесь эту палатку?

— Скоро буду. Что планируете делать?

— Теперь, когда Клятва исполнена, ничто не должно помешать нам восстановить Нарготронд. Мы перекантуемся у Тол-Сириона и немедленно пойдём дальше. Надо вернуть Империи Нолдор былое величие, — уверенно ответствовал Император.

— Я отправлюсь с вами. Искажение ещё не устранено.

— Я помню об этом. Но Нолдор не могут непрерывно воевать. Они заслужили хотя бы какой-то отдых. Потому пока не надо об этом говорить, — глубокомысленно сказал Император.

— Принято, Ваше Величество, — ответила Ольга.

— Лучше просто Феанор, когда никто не видит. Или надо тебе тоже какой-нибудь мощный титул придумать.

Сказав это, он закинул на плечо большой каменный стол, с которого осыпались карты, и вышел.

***

Путь на юго-запад от руин Ангбанда занял несколько дней. Воинство нолдор двигалось только днём, ночью позволяя себя отдохнуть. Отсутствие доспехов оказалось кстати, ибо верили в тот момент эльфы, что зло в мире закончилось. Только Феанор понимал, что до этого ещё далеко, и вскоре снова придётся раскочегарить властные кузницы и ковать, мощно ковать.

Разведчики донесли, что орки после гибели Моргота полностью утратили координацию и теперь забились в горы. Преследовать их смысла не было. Великий Престольный Музыкант, Маглор, который тоже был сыном Императора, целыми днями поигрывал на разных инструментах, и эльфы наконец-то начали напоминать настоящий Дивный Народ, нормальных фей из истинной истории. Пели в основном про Феанора, но иногда и про Аман, причём песни эти были весьма печальны. Выходило по всему, что большинство Нолдор так и не осознали истинной сущности Валар, и всё ещё верили, что это недоразумение.

Первое время они шли по выжженной земле, где все леса были порублены, в реках вода была какой-то тёмной, никаких поселений не было, более того отсутствовали и животные. Феанор зримо хмурился при виде каждого срубленного дерева. Здесь столетиями шла война под магическим прикрытием Моргота, и результатом её стало уничтожение почти всего живого.

Не было слышно даже жужжания пчёл.

Но чем дальше они шли на юг, тем более нормальной становилась местность. Появлялись нормальные леса, в которых курсировали кабаны и олени. Кабанов эльфы, судя по тому, как они начали доставать луки и целиться, очень ценили. Кабанье мясо было весьма хорошим, и эльфы любили подавать его вместе с вином, которое производили каким-то неведомым образом, явно куда эффективнее, нежели люди.

Они прошли остров Тол-Сирион, который был исполнен руинами какой-то эльфийской крепости. Проходя мимо, эльфы отдавали честь павшим соратникам, которые прикрывали Белерианд от орд Моргота. Однако, как поняла Ольга из разговоров, слуга Моргота по имени Эарендиль уничтожил эту крепость и наполнил её орками. Потом Первый Дом её отбил обратно, но восстанавливать крепость и жить там они уже не стали.

Спустя две недели они достигли Нарготронда, который располагался в недрах горы. К разрушенным воротам над рекой располагался мост, который потрескался, но был ещё весьма прочен. Строем эльфы вошли в крепость, после чего начали методичную зачистку внутренних помещений, где обосновались дикие гоблины и пауки, имелось и несколько троллей.

Внутри крепости было много костей, которые эльфы внимательно осмотрели. Орочьи кости были измельчены особым образом и использованы для удобрения земли, в то время как эльфийские были похоронены с великими почестями.

— Моргот осаждал это место годы назад, — рассказал Ольге Маглор, пока они осматривали руины. — Вместе с Финродом и его людьми. Стражи удерживали это место годами, и оставались на месте даже после падения Гондолина. Казалось, никто не может пробить эти ворота. Но Эарендиль обманул нас лживыми речами. Ворота были открыты, стражи отравлены и армия, скрываемая иллюзиями, в один день ворвалась.

Феанор не терял времени даром. В течение нескольких часов после прибытия он подписывал по несколько указов в час, распределяя проекты между гильдиями каменщиков, посвящения в которые проводились воинами на месте. Нолдор немедленно организовались и принялись строить.

Они работали быстро и ладно, намного скорее, чем даже людские строители современности, у которых имелись машины. Они обрабатывали камень и металл не только посредством мельчайших и искуснейших инструментов, но и за счёт того, что они были едины с природой. Камень под их руками словно сам стремился принять нужный облик, так же вели себя и сплавы. Они восстановили тяжеленные ворота за несколько дней, а перед ними сам Феанор выковал мощные статуи, которые изображали героев, павших в сражении с Врагом.

Маглор очень любил прошлое, тогда как остальных эльфов оно тяготило, ибо в нём было много битв и страданий. Он сочинял песни, которые прославляли деяния Первого Дома и показывали, что несмотря на то, что над миром властвовала Тьма, Первый Дом всегда оставался могучим и не сдавался. Поэтому Ольга регулярно допрашивала его насчёт того, что происходило в прошлом.

— Кто эти эльфы? — спрашивала она, показывая на композицию из трёх внушительных фигур. Один из них был коронован.

— Они погибли во время падения Гондолина. Лорд Тургон, Идриль и Маэглин. Долгое время Моргот сидел в своей долине и собирал войска. Эльфы построили укреплённые крепости, которые орки не могли взять, а город строили в тайных местах. Гондолин был таким городом, одним из прекраснейших в мире. Тургон был мощным и просвещённым королём. Когда Идриль вышла замуж за Маэглина, мракобесы были возмущены, поскольку они приходились друг другу родственниками. Тогда он просто изгнал всех продолживших возмущаться из города, — ответствовал Маглор.

— И Моргот привёл свою армию в этот город?

— Нет. Город был надёжно скрыт за горами. Однако адан, представитель народа, который издавна смазывает ядом не только оружие, но и слова, по имени Туор, смог обмануть и самого Ульмо. Он представился его почитателем и попал в тайный Гондолин. Он пожелал надругаться над принцессой, но знал, что Тургон этого не позволит. Тогда он покинул город, отправился к Морготу и выложил ему всё. Войска Моргота прошли тайными тропами и устроили резню. Большинство эльфов не были готовы к сражению. Все погибли, а город сравняли с землёй балроги. Но…

Маглор извлёк скрипку, и начал на ней играть какой-то мрачный мотив.

— Туор ходил по горящему городу и хохотал. Но самым страшным было не это. Моргот записал паттерны его души, в которой действительно были моменты с Ульмо. Он использовал эти знания для того, чтобы создать своё окончательное оружие — Эарендиля. Он даровал ему отблеск света Сильмарилла, и множество страшных магических способностей. Он очаровал многих, и только Первый Дом встал против его лжи. Нарготронд пал, но в Гаванях Сириона мы смогли загнать его в угол и уничтожить. Он держал в заложниках двоих детей, которых рискуя жизнью спасли Маэдрос и я. Один из них так повредился умом от того, что с ним делали Эарендиль и лесная ведьма Эльвинг, что после этого всю жизнь ходил в чёрных одеждах, и даже глаза скрывал чёрными очками.

— Печальная история, — сказала Ольга. История эльфов напоминала чем-то легенды Земли…

— Но это не самое главное. Помни, Ольга, речи эдайн исполнены яда. Они сочинили лживые летописи, в которых написали, что Туор был героем, а Эарендиль якобы обладал настоящим Сильмариллом. Они осквернили имя нашего Императора Феанора, и его сыновей, которых ненавидели большего всего, оклеветали Маэглина и при этом подчёркивали могущество Моргота. Никогда им не доверяй. Они были одержимы идеей силой взять эльфа, хотя ни один эльф испокон веков на такое бы не согласился с человеком. Они подадут тебе отравленное вино, а вместо пчелы подложат шершня.

***

Дни шли, и Ольга обнаружила, что у нее появилось неожиданно много свободного времени. Эльфы строили посредством прямой связи с природой, и помочь им она при всём желании не могла. Да и астромантия плохо подходила для того, чтобы что-то строить. Никто не предъявлял ей претензий, и похоже простили бы ей почти всё, ибо она сделала победу над Морготом возможной.

Тогда она затребовала себе доступ в императорский архив, который эльфы разместили в покоях Феанора. Сам Император здесь отсутствовал, ибо предпочитал наблюдать за происходящим на местах. Там были исторические хроники, многочисленные карты, а также и размышления. Так же наконец-то она нашла время прочитать Атрабет, который выглядел откровенно странно. Ей сразу не понравился этот Голос, который шантажировал первых людей.

Аман оказался довольно похож на то, что в истинной истории человечества называлось Внутренним Морем Планеты, иными словами Авалоном. Он описывался и как физический остров, на котором пребывают эльфы и их боги, и магическим измерением, в которое закрыт доступ для кого-то ещё. Вполне вероятно, что в таком месте призыв снова будет работать, так как иначе была бы ограничена божественная мощь Валар.

На удивление, в большинстве старых текстов Валар почитались и описывались как благодетели, которые работали вместе с эльфами над улучшением мира. Только Моргот назывался Врагом, а особо почитаемыми из числа богов был кузнец Ауле, богиня природы Йаванна, а также морской бог Ульмо.

Хотя таких имён в реальности не существовало, полномочиях этих богов были слишком знакомы. Вот глава пантеона и громовержец, вот своенравный бог моря, которое всегда право, вот правитель царства мёртвых, мучающий души под своим началом. Это был самый обычный греко-римский пантеон, но искажённый по непредставимым принципам, и руководивший эльфами, а не людьми. Значит, Текстура всё-таки основывалась на земной.

Но кто и зачем создал этот странный мир? Зачем была нужна война Феанора и Моргота, в которой Валар тайно помогали последнему? Они позволили ему ходить по Аману, убить короля Финве, уничтожить деревья и Сильмариллы. Когда Феанор захотел отправиться за ними и сразиться с Врагом, то бог мёртвых высказал мощное проклятие, которое обещало Феанору неудачи. И оно исполнялось, так как города Нолдор захватывались и уничтожались, а сам Моргот владел неприступной крепостью.

Война длилась многие столетия и Валар не пошевелили и пальцем, чтобы оказать содействием единственным воинам, которые стояли на пути натуральных чёрных легионов, готовых превратить весь мир в пустыню и заполнить его чудовищами.

Ольга подумала, что смысл у всего происходящего мог быть только один — Валар не желали, чтобы Сильмариллы оставались в руках Феанора. Это были довольно странные артефакты, которые со слов эльфов обладали истинным светом. Возможно, этот свет представлял угрозу сингулярности, поэтому его приказали спрятать, а когда Феанор не выдержал происходящего и возжелал вернуть украденное, прокляли.

Значит, источник искажения действительно был в Амане, и следовало бы подумать, как сражаться с Божественными Духами.

В текстах эльфов говорилось, что добраться до Амана могут только эльфы. Остров физически находится на Западе, но между ним и Белериандом находится Завеса. Для эльфа не составит труда её преодолеть, однако при этом в водах обитаются многочисленные духи, которые подчиняются Ульмо. В летописях упоминались Оссе и Уинен, один из которых даже временно помогал Морготу. Ну да, всё сходится.

Однако вставал вопрос, смогут ли Нолдор вернуться в Аман, если они были прокляты и такое возвращение им было запрещено? Технически они исполнили Клятву, когда вернули Сильмариллы, и тем самым преодолели проклятие.

***

Нарготронд был практически восстановлен. Кузницы заработали на полную мощность, хотя эльфы явно не собирались дальше воевать, ибо за всё это время так и не было выковано ни единого доспеха. Ворота были многократно укреплены, причём как передние, так и задние. Рядом с мостом были построены мощные и высокие башни, на которых присутствовали ленивые часовые, поглядывавшие во все стороны.

В горах, в которых располагалась крепость, были вырезаны огромные фигуры, которые изображали Феанора и его павшего брата Финголфина, который единолично вышел сражаться со злодеем и смог поразить его ногу, и хромота его так и не исцелела.

Несколько раз Ольга пыталась вызвать Феанора на разговор, но тот всё говорил, что этим придётся заняться потом, когда она напоминала про обещание обсудить Атрабет. Он постоянно проводил всё время на разных стройках, и говорил как-то отвлечённо.

Для Феанора война была закончена. Он отомстил убийце своего Отца и инсталлировал Сильмариллы на свою голову. Клятва была исполнена, и теперь он желал построить хороший город для эльфов, которые были вынуждены последнее время постоянно сражаться. Теперь же пришла пора налаживать и мирную жизнь. Помимо строительства и ковки, стали проводиться и многочисленные карнавалы, на которых эльфы напивались в свинью и потом лежали по кустам, исполненные вина. Но торопиться им было некуда, ведь более не было Врага.

И это было проблемой. Эльфы воспринимали мир совсем иначе, нежели люди, и могли спокойно карнавалить в Нагротронде сотни лет перед тем, как Феанор решит вернуться в Аман и решать вопрос с Валар. А может и никогда — Средиземье ему нравилось куда больше, чем Форменос.

Однако всё изменилось спустя два месяца после падения Ангбанда.

Она сидела в покоях Феанора, которые им последний раз использовались так давно, что вернее было называть их её покоями, и читала какие-то очередные поэмы. Ничего нового в них не было. И вдруг она услышала суматоху. Эльфы куда-то бежали, а некоторые даже хватали оружие, которым в спешке постукивали по полу крепости. Подумав, что кто-то напал, она снялась с места и направилась на выход.

Эльфийские лорды все были там, и сам Феанор стоял среди них, и лик его был кошмарен.

На небесах творилось что-то невообразимое. Молнии долбили в горизонт, в то время как по небесам летели орлы, размер которых превышал даже таковой у Глаулунга. Однако затем Ольга поняла, что это были вовсе не орлы. Это были облака, которые повторяли орлов в совершенной точности. Страшный гром прорезал воздух каждые несколько секунд, казалось, что ведётся артиллерийский обстрел.

А затем появились и настоящие орлы, которых, как заметила Ольга, не было видно со дня сражения с Анкалагоном. Большая эскадрилья летела на полной скорости, они помахивали крыльями с неким раздражением, резко и напряжённо. А перед ними летела человеческая фигура. Сначала Ольга напряглась, подумав, что вот он, — тот старик, про которого они так и не успели поговорить. Но вскоре поняла, что это был кто-то другой.

Он напоминал телом греческого бога, и сам обладал огромными крыльями, правда коричневыми, которыми активно размахивал. Глаза горели золотым сиянием, и разглядеть, куда именно он смотрит, было невозможно. Он был облачён в золотую кирасу, хоть и менее искусную, нежели на Феаноре.

Эльфы напряжённо следили, в то время как крылатый мужик начал спускаться вниз, причём сделал это весьма необычно — сначала он завис над дальним краем поста, после чего начал вертикально спускаться, что он сделал достаточно быстро. После этого он немедленно зашагал по мосту в направлении Феанора, который держал руку на мече, но не нападал. Орлы зависли над мостов, их было порядка сотни.

Это был не человек, хотя его уши были вполне человеческими. Это был Божественный Дух.

— Эонвэ, — произнес Феанор настолько спокойно, насколько это было возможно, хотя чувствовалось, что он сдерживает себя. — Вестник Манвэ удостоил нас своим присутствием. Теперь, когда Чёрный Враг Мира повержен. Отчего же только сейчас?

Манвэ был главой Валар, а это по всей видимости был его личный геральт, тот, кто объявлял его волю. Однако было видно, что и собственных сил в нём предостаточно, а эльфы были явно неготовы к сражению.

Жёсткое лицо Эонвэ ничуть не изменилось

— Фэанаро Куруфинвэ. Самозванный Нолдоран. Манвэ доволен поражением Моргота, и вынес новый вердикт.

— Какой ещё вердикт? — Немедленно ответил Феанор, одновременно поправив корону, в которой сияли Сильмариллы, как бы намекая на то, что он победил великое зло. — Может быть, стоило бы вынести благодарность и отменить позорное проклятие?

— Валар считают иначе, — ответил Эонвэ всё тем же пустым и безжалостным голосом. — Тебе было запрещено покидать Аман. Однако, мы знаем о той борьбе, что ты вёл с Врагом, и готовы тебя отблагодарить. Прямой Путь открыт для тебя, и ты можешь вернуться в Святые Земли.

Хотя слова его были весьма благодатны, тон был жёстким и неприятным, так что отчасти звучало это всё как какое-то изощрённое издевательство.

— А если я пожелаю остаться в Средиземье? — немедленно спросил Феанор.

Тогда Эонвэ махнул рукой, и от ней распространилась как бы ударная волна. Многие Нолдор сделали шаг назад, не в силах устоять перед потоком силы, которое обладал этот геральт, перед его властью над самой атмосферой. Феанор даже не пошевелился. Его власть распространялась на воздух и была практически абсолютной. Феанор смотрел на него яростными глазами, ожидая ответа.

— В таком случае суд Валар таков, — отвечал Эонвэ. — Ты, Феанор, не сможешь вернуться в Благословенные Земли, пока дыхание остается в твоем теле. Ты останешься в Средиземье навсегда, и мы не будем этому мешать. Однако ты обязан отдать Сильмариллы мне.

— Что ты несёшь, Эонвэ, — внезапно вскричал Маэдрос, сжимая кулаки от ярости. Рядом с ним напряжённо отжимался Фингон, явно пытающийся победить в себе ярость и не начать новую войну.

— Сильмариллы должны быть возвращены. Они содержат свет Двух Древ, который принадлежал Аману до их уничтожения. Этот свет никогда не был твоим, чтобы владеть им вечно.

— А если я вернусь? — спросил тогда Феанор.

— Сильмариллы заберёт сам Манвэ.

— Вы сошли с ума. — Немедленно ответил Феанор. — Если бы не Исход нолдор, всё Средиземье оказалось в полной власти Врага. Множество эльфов погибло для того, чтобы прикрыть ваши резиновые задницы, пока вы сидели на своих тронах, жирели и ничего не делали. И теперь, когда Моргот побеждён и Искажение больше не имеет власти в этом мире, вы хотите отобрать моё творение?

Глаза Эонвэ сузились.

— Не ты тут командуешь, сын Финвэ. Если ты отвергнешь волю Валар, то пойдёшь за Морготом в Пустоту.

— Вы уже обрекли мне на поход в Пустоту, когда Намо Мандос произнес свое проклятие, — напомнил Феанор. — И чем это закончилось, надо ли напоминать? Я бы желал остаться в Средиземье и развивать своё государство.

Эонвэ молча стоял несколько минут, и по всей видимости связывался со своим господином по каким-то неизвестным каналам, так как он вовсе не шевелился. Эльфы тоже ждали, в то время как орлы начали мрачно клекотать, подавляя их волю.

— Воля Манвэ такова. Валар дают тебе месяц, тридцать дней по счету этого мира, чтобы дать ответ. Такое серьёзное решение надо принимать, хорошо подумав. Отдай Сильмариллы добровольно, и твоя Империя останется при тебе. Иначе все нолдор станут врагами Амана.

— Врагами Амана? — Фингон поднялся и с яростью посмотрел на геральта. — Что это значит? Мы уже были изгнаны и прокляты.

Эонвэ обратил свой взгляд на лорда, но тот выдержал это с честью.

— Если вы отвергнете наше решение, вся армия Амана выступил против вас. После этого воинства Валар пересекут море, и вести их будут сами Стихии. На вас обрушиться весь этот мир, и Моргот покажется вам муравьём по сравнению с этим слонярой.

— Ты слышишь, что ты несёшь, — заорал Феанор, — вы не могли прибыть сюда в полном составе ради Моргота? Но прибудете.

— Осталось тридцать дней, Феанор. Выбирай мудро. Ты искупил свою вину, но Сильмариллы должны быть немедленно возвращены в Аман. Это воля Манвэ, и не тебе с нею спорить.

После этого он раскрыл свои крылья и стал подниматься воздух. Когда он достиг высоты, то полетел на запад, не оборачиваясь, и орлы последовали за ним. Вскоре небо вновь стало обычным чистым небом, облака были развеяны ветром, а гроза закончилась.

Во дворе стояла тишина. Феанор открывал и закрывал рот, как рыба, а его кулаки тряслись. Маэдрос и Карантир уже обступили его и были готовы что-то предпринимать, если он впадёт в ярость. Он имел полное право пребывать в ярости, но было бы нехорошо, если он порушил слишком много.

Ольга же знала, что ей надо поговорить с Феанором как можно поскорее. Было понятно, что он не отдаст Сильмариллы. Противостояние с Валар станет неизбежным. Но ей следовало и знать, в чём же состоит значение Атрабета.

Случай представился только на следующий день, когда она напросилась поиграть с ним в гольф. Феанор весьма почитал гольф и говорил, что эта игра царей благословлена Первым Домом и величайшие из живущих будут чтить её. Хотя сама игра была довольно нудной с точки зрения Ольги, пришлось несколько часов побить палкой по мячу, обретаясь на полях на востоке от Нарготронда. Наконец Феанор победил, загнав мяч в дыру престольным движением.

— Ваше Величество. В чём состоит значение Атрабета? Вскоре мы можем воевать с Валар, надо знать, с чем мы столкнёмся.

— Иди за мной, — скомандовал Феанор, после чего повёл её в глубины крепости, в древние и заброшенные шахты, где их никто не услышал бы. Он внимательно проверил свою Корону, и только удостоверившись в наличии Сильмариллов, снова вернул её на свою голову, и спросил, — Ты прочитала?

— Да, но мне не особо понятно, как эта история связана с ним.

— Имя его я не буду произносить даже здесь, под защитой Сильмариллов, хотя это должно быть безопасно. Но знай, что говорится в тексте в числе прочего о том, что когда-то Илуватар войдёт в Средиземье, чтобы его исправить. Правда, подозреваю, что мы понимаем под исправлением, очень отличается. На самом деле он давно уже вошёл, но только частично. Это его смертный аспект. Он обладает совершенной властью. Он — человек, по духу самый близкий к создателю нашего мира. Воля его — воля самого Илуватара, хотя пока не наступило время, они ещё не объединились и наш мир ещё стоит. И да, он каннибал. Думаю, теперь ты понимаешь, почему я совсем не хочу возвращать Сильмариллы.

Глава XII. Место для дискуссий

Совет лордов Нолдор начался через неделю после ультиматума. Феанор позволил им обдумать всё, что произошло, и созвал их в комнату в глубинах Нарготронда, которую отделял от остальной крепости длинный извилистый коридор, каждый шаг по которому производил сильный шум. Здесь они могли быть уверены, что никто их не подслушает. Здесь до сих пор были грубо обработанные голые стены, ибо жить здесь не предполагалось.

Некогда в этой комнате находился Трон. Он был уничтожен Эарендилем во время падения крепости, и теперь о том, что за масштабное устройство здесь находилось, напоминала только прямоугольная подставка, на которой сейчас был установлен стол. Повторить Трон было невозможно, ибо единственный чародей, знавший его секреты, также погиб в том сражении.

Это было святое место Первого Дома.

Лорды воссели на больших камнях вокруг каменного стола, того самого, за которым заседал Феанор в своей ставке во время войны с Морготом. Сам Император сидел на несколько более высоком камне, на его голове горели Сильмариллы. Рядом сидели Маэдрос с Фингоном, Маглор, Келегорм, Карантир, Куруфин, Амрод и Амрас, а также Финрод Фелагунд, единственный эльф Третьего Дома, что не побоялся.

Следовало решать, что же делать с угрозой, которая была высказана Эонвэ.

Феанор позволил им помолчать, и бродил глазами туда и обратно, изучая по очереди каждое лицо. Его сыновья явно пребывали в державном гневе из-за того, как вёл себя геральт Валар. Фингон выглядел встревоженным, но непреклонным. Финрод казался весьма задумчивым — его отец Финарфин никогда не покидал Аман, а братья и сёстры занялись чем-то совсем не тем. Но Феанор верил в его благородство.

— Вы все слышали ультиматум Эонвэ, — наконец произнёс Феанор. — У нолдор есть тридцать дней, чтобы так или иначе отдать Сильмариллы, или же начнётся война с Аманом. Я полагаю, что Аман не должен владеть Сильмариллами. В их требовании нет благородства и чести, а наглость Эонвэ была слишком велика.

— Требование Валар выходит за пределы разумного, — тотчас же сказал Маэдрос. — Я согласен с доводами нашего Отче. Они ничего не сделали, когда Моргот уничтожил Древа, когда он необратимо убил самого Финве. Они не помогали нам в войне со злом, а теперь хотят, чтобы камни, которые своими руками содеял и огранил Феанор, были переданы им. Не пойти ли им на?

— Валар показали, что они просто сброд подлецов, — взял слово Карантир. — По какой-то причине Валар хотят, чтобы Сильмариллы были в их владении и под их контролем. Они боятся того, чего мы можем достичь с их помощью. Возможно, оттого они и не мешали Морготу их украсть.

— Или они боятся того, что мы можем обнаружить, — мрачно сказал Келегорм. — Сильмариллы хранят изначальный свет. Свет, который, как говорят, воссиял до того, как свершилось известное нам творение. Зачем он Валар? Отчего они не хотят, чтобы Феанор володел Сильмариллами?

Феанор ощутил гордость. Его сыновья были исполнены благородства. Хотя Клятва больше не довлела над нолдор, они понимали, что Сильмариллы нельзя отдавать только оттого, что кто-то принялся нагло угрожать.

Однако теперь заговорил Фингон заговорил:

— Я не оспариваю ваши слова, о Престол и Слава Эльфов. Бездействие беспокоило годами и меня. Но что же будет, если Валар действительно выступят против нас? Сражаться с Морготом было тяжело, но он рассеял свои силы по всей материи, и оттого заметно ослаб. Его сила входила в орков и балрогов, а они умирали, в отравленное оружие, и оно ломалось. Он утратил божественность. У Валар же до сих пор она при них.

— И они не покидали Аман никогда, — добавил Финрод. — Мы даже не видели их в деле. Если они действительно обрушат на нас всю свою мощь… Ваше Величество, я полностью разделяю твою веру и твои дела, но воевать с полным составом Аратар мы не можем. Я боюсь, что даже та магия, которая сокрушила Анкалагона, не сможет нам помочь. Звёздами, в конце концов, заведует Варда.

— Я не предлагаю сражаться с ними в Средиземье, — ответил Феанор спокойно. — Понятно, что если мы закогтимся в этой крепости и станем ждать, то Ауле будет достаточно несколько раз ударить молотом, и сами горы обрушатся на нас. Или же, если Великий Кузнец откажется от роли карателя, то Манвэ просто призовёт достаточно ураганов, чтобы разнести всё, что мы строили и не позволить нам выходить.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросил Маглор. Серьёзность совещания наглядно демонстрировало то, что он не имел с собой музыкального инструмента.

Феанор наклонился вперёд, позволив всем рассмотреть Сильмариллы, которые ярко горели на его голове. Эльфы неосознанно приблизились и стали наблюдать за совершенным светом, который единственный освещал их — и не надо было более ничего.

— Мы выполним требование Валар, — сказал он. — Мы вернёмся в Аман.

Эльфы немедленно начали возмущаться. Несколько его сыновей заговорили одновременно, и расслышать их слова было невозможно, начался настоящий гвалт, который сделал бы честь и гусям. Даже Фингон выглядел не в своей тарелке.

Феанор поднял руку, востребовав тишины. Когда базар затих, он продолжил:

— Мы вернёмся в Аман и принесём с собой Сильмариллы. Однако я потребую от них при всём честном народе ответить, зачем им Сильмариллы, и по какому праву они требуют себе плоды чужих тредов. Если же они не смогут ответить, то по крайней мере у нас будет время, чтобы поразмыслить о происходящем в Амане. Но самое главное, — они уже не смогут закрыть нам туда путь.

Маэдрос задумчиво кивнул. Феанор всегда мыслил несколько более масштабно, чем все.

— Они не смогут предоставить законного обоснования, — продолжил Феанор, — они не смогут объяснить, почему свет Древ, который я уловил и сохранил, когда они не смогли защитить их, принадлежит им, а не мне… Однако и выгнать нас из Амана они тоже не могут. Начнётся судилище, а мы сможем встретиться с Ауле, Ульмо, которые всегда помогли нолдор. Процесс может растянуться на годы, и время будет на нашей стороне.

— Гениально… — заглаголил Куруфин. — Это блестяще, Отец. Ты поставишь их перед выбором, который невозможно сделать. Либо они признают, что не имеют законных прав на Самоцветы, либо они будут вынуждены захватить Сильмариллы силой. Однако сначала потребуется завершить тяжбу, и тогда мы можем использовать филибастер, чтобы выиграть время.

— Но есть ли в этом смысл, если Валар применят свою силу и убьют нас на месте, — вмешался Амрод, который всё это время просто слушал. — Они — Стихии Мира. Что помешает Манвэ просто убить Отца на месте и забрать камушки?

— Но могут ли они? — резво спросил Феанор. — Их сила слишком масштабна, чтобы сражаться, не подвергяя опасности мир вокруг, и кроме того, есть правила, которые они установили сами. Например, в Круге Судеб невозможно сражаться, и даже Моргот следовал правилам, когда находился там. У нас будет время провести разведку, а если удастся снова совершить призыв Героев…

— Если они начнут угрожать, то раскроют свою сущность, — добавил Маэдрос, — Не исключено, что подымется бунт и среди Третьего Дома, и среди некоторых майар. В подобном конфликте намного больше шансов, в то время как в Средиземье у нас нет союзников.

— Это очень рискованно, — тихо сказал Фингон. — Ты ставишь всё, что Валар станут соблюдать собственные правила. Но в некоторых сражениях нет никаких шансов — противник просто перевернёт доску, если посчитает, что проигрывает.

— Да, — сказал Феанор. — Но есть ли иные варианты? Если мы попытаемся защищать Белерианд против полной мощи Амана, мы проиграем. У нас нет ни единого шанса даже с Сильмариллами. Если мы бежим дальше в Средиземье, нас загонят в угол и уничтожат. Союзников нам не найти.

— А если Валар всё-таки решат напасть? — спросил Карантир. — Что тогда?

Феанор ответил без единого колебания:

— Тогда мы будем сражаться, ибо разве можно называть себя Нолдо, если ты готов сдаться просто из-за того, что в тебе нет стального стержня. Честно тебе скажу, никогда нельзя соглашаться с тираном, который тебе угрожает. С ним надо бороться. И очень часто окажется, что на самом деле большинство его сил напускные, а громкие слова являются просто пропагандой. Подумай, прибегали бы валаропоклонники ко лжи в своих текстах, клеветали бы на признанных и великих героев, если бы на их стороне была правда?

Эльфы пронзительно захлопали, радуясь, что их ведёт столько мудрый и стойкий Император. Заговорил Финрод:

— Мой отец остался в Амане, потому что он верил в мудрость Валар. Он доверял их болтовне и считал, что их власть якобы полностью истинна. Его не волновали страдания обитателей Средиземья. Но, как бы не было тяжело мне выступать против отца, я всё-таки считаю, что это следует сделать. Очень надеюсь, что не дойдёт до сражения с Третьим Домом, ибо среди них немало фанатиков. Но я с тобой, дяденька.

— Я понимаю, — сказал Феанор. — Если хочешь, то можешь остаться в Средиземье, Финрод Фелагунд. Я оставлю тебе ключи от Нарготронда, ибо в тысячах сражений ты доказал, что твой дом настоящий, — Первый.

Финрод изумлённо заглох, затем медленно покачал головой:

— Нет. Я сделаю то, что должно быть сделано. Валар заплыли за буйки сразу по многим направлениям.

Феанор весьма обрадовался. Конечно, он был готов принять любой ответ Финрода, и знал, что открыто сражаться с ним эльф точно не станет. Однако любой раскол среди нолдор и уход Финрода, который мог склонить Третий Дом на верную сторону, был бы некстати.

— Ставлю на голосование, если нет иных вопросов.

Лорды промолчали. У части из них были свои идеи, но на фоне того, что только что было высказано, они казались слабыми и вялыми. Например, Карантир хотел предложить ударить по Аману ассиметрично, введя против них торговые тарифы, и пока они будут заняты выяснением, что это такое, подготовиться лучше. Впрочем, Нолдор и Валар не торговали, так что идею он быстро счёл бессмысленной.

Традиционно голосовали посредством белого и чёрного камня. Белый означал согласие с Феанором, чёрный же отвержение. По команде эльфы присунули свои кулаки с выбранным камнем в центр, а затем отпустили. Все они были белые.

— Есть ещё один вопрос, который мы должны обсудить, — сказал Маэдрос, когда эльфы уже были готовы уходить. — Насчёт этой майа. Хотя, если честно, я уже совсем не уверен, что она именно майа.

Все взгляды обратились к старшему сыну. Феанор кивнул, побуждая продолжать баять.

— Она весьма сильно нам помогла, и это нельзя оспаривать, — осторожно сказал Маэдрос. — Ольга победила Анкалагона, а её призванные герои позволили без особых потерять победить балрогов, которые бы представляли проблему.

— Предлагаешь выдать ей орден? — подсказал Феанор.

— Нет, мой Отче. Ибо глаголю я о вещах, о которых ведаю, и они печальны. Она говорила, что желает исправить искажение в нашем мире. Конечно, мы все подумали про искажение Моргота, ибо сталкивались с ним постоянно. Однако однажды я попросил её рассказать об истинной истории человечества. Она сообщила о мире, в котором эльфы бежали на Обратную Сторону Мира и более не появляются на поверхности Земли, где царствуют люди. Их история совершенно отлична от нас, и идёт от совсем иных героев.

Фингон моментально вмешался:

— То есть, Маитимо, ты говоришь, что если исправить искажение, наш мир прекратит существовать, и мы вместе с ним?

— Я не могу утверждать, что вообще такое исправление сингулярности, Финьо. В наших языках нет и такого слова, как сингулярность, а языком ограничено мышление, — ответил Маэдрос. — С тех пор я постоянно думаю об этом, и желал бы, чтобы наш Отче вынес вердикт.

Феанор стяжал позу лотоса, прикрыл глаза и возмыслил. Он знал с самого начала истории, что Халдея представляет силы за пределами его понимания. Это был другой мир, о котором он знал только то, что ему было позволено знать. Он тщательно вспомнил все слова, что были сказаны. Спустя полчаса, когда лорды начали думать было, что он заснул, он открыл глаза и заговорил.

— Я поразмыслил об этом вопросе, и рассмотрел всё то, что мне известно, — наконец сказал он. — И я считаю, что исправление сингулярности, что бы это ни значило точно, суть благое дело, которое мы должны поддержать.

Келегорм возгласил, не веря своим ушам:

— Мой Отче, ты слышал, что только что сказал Маитимо? Возможно, мы все просто погибнем. Весь мир погибнет.

— Я знаю об этом, — спокойно ответил Феанор. — Однако теперь я немного иначе понимаю то, что видел в Пустоте, то, что подвигло меня создать Святые Самоцветы. Наш мир несомненно является аномалией. Искажением, свёрнутым в бараний рог бытием, которое изначально выглядело совсем иначе. И архитектором этого является… вы я думаю, догадываетесь. Пока мир создаёт он, ни нас, ни всех остальных не ждёт ничего хорошо.

Он приподнял корону над головой и постучал сначала по лбу, а потом по камушкам. Те начали светиться ярче.

— Но я могу сказать вам, что мы не исчезнем, даже если исчезнет эта аномалия. В этих Самоцветах содержится истинный свет. Большую часть его выделил я сам, используя сложные расчёты, и надо полагать, именно оттого Валар так одержимы идеей их получить. Они опасаются, что простая запись о том, что история может отличаться, представляет угрозу для их извращённого понимания мира.

— Ты говоришь, что Сильмариллы защитят нас, — сказал Маглор, а его рука автоматически стала искать скрипку, и вместо этого ударила по камню. — Но что с нами станет? Мы окажется в этой истинной истории? А если нет?

— Более того, — ответил Феанор. — Вся история Нолдор была записана в этих камнях. Они постоянно обновлялись, так как я связал их с незримым миром. Таким образом, даже если Моргот, Валар, он и все эти искажения испарятся, как мираж, записанное в камнях всё равно останется. Наша история не будет потеряна.

— Но уверен ли ты в этом, Ваше Величество? — тихо спросил Фингон.

— Возможно, история будет очищена, и тьма сгинет, как примеси выжигаются из металла в горне, — сказал Феанор. — Но я абсолютно уверен, что мы не исчезнем. А если и исчезнем, хочешь ли оставаться игрушкой в руках безумного бога, который просто так заставил нас сражаться тысячи лет с врагом, которого он же сам и поддерживал за кулисами. Его Замысел очень прост, Фингон. Мы должны страдать.

— Значит, — заметил Куруфин. — Ты предполагаешь, что исправление будет точным. Но что, если это будет больше похоже на то, как обрушился Ангбанд. Да, энергия будет высвобождена и структуры тьмы низвергнуты. Но пропадёт вообще всё.

— Что же, тогда наша судьба незавидна. Но она будет стократ хуже, если мы согласимся с Валар, — ответил Феанор. — Нам надо верить, в то, что Сильмариллы нас защитят. Именно из-за этого Валар так хотят их получить. Зачем им обычный свет Древ, когда теперь есть Солнце и Луна? Нет, они хотят, чтобы истина, которую я ненароком ухватил за хвост, прекратила существование.

— Итак, мы ничего не будем говорить Ольге, — подытожил Маэдрос. — Мы возьмём её с собой в Аман и поможем в исправлении сингулярности. Тогда нам надо построить флотилию, достойную Первого Дома. Отдавай приказ литейщикам.

— Я подготовлю императорский указ ночью, — сказал Феанор. — Да, наши цели совпадают. Искажение находится в Амане, и оно должно быть уничтожено, если мы желаем, чтобы у Нолдор была надежда на свободное будущее, на мир, в котором Нолдор володеют землёй, где на них не нападают чудовища. Будем честны с самими собой, Валар не позволят нам жить.

Очередное голосование прошло практически моментально. Все лорды представили белый камешек.

— У нас есть две недели на постройку кораблей, — объявил он, вставая. Свет Сильмариллов породил странные тени на стене, которые казались живыми. — Мы направимся в Гавани Сириона, соберём припасы, возьмём с собой всех Нолдор. Как только корабли в рабочем состоянии, мы плывём в Аман, где постараемся затянуть принятие решений, проведём разведку и решим, что делать дальше. Если Ольга сможет призвать кого-то, тем лучше.

— Корабли крайне важны, мой Отче, — отметил Карантир. — Ульмо повелевает морями. Кроме того, его слуги любят пошаливать. Нам нужен отдельный указ для всех гильдий, чтобы они крайне ответственно подошли к вопросу их постройки.

— Базара ноль. Составь их, Навигатор, — ответил Феанор. — Я подпишу не глядя, ибо верую в то, что ты знаешь, какие корабли нам нужны. Но нам надо справиться за две недели. Понимаю, как тяжело это для эльфа, но украшения надо оставить на последний момент, если будет время.

Внезапно заговорил премудрый Келегорм:

— Отец, ты помнишь древнее пророчество? Что состоится Дагор Дагорат, Последняя Битва добра со злом, и будет решена судьба Арды?

— Хорошо помню, — ответствовал Феанор.

— Именно она нас ждёт?

Эльфы внимательно воззрели на Феанору, ожидая его царственного ответа.

Император Нолдор посмотрел на своих сыновей, а также на прочих лордов. Вопрос был довольно, на самом деле, довольно сложный. В пророчестве говорилось о том, что Моргот вернётся из заточения, но разве может он вернуться так быстро? Да и заточения не состоялось, он просто помер.

— Я не знаю, — ответил Император. — История нашего мира искажена, и цели наших создателей нам неизвестны. Древние пророчества могут быть истинными, или они что-то вроде проклятия Мандоса, которое мы преодолели и смыли куда подальше. Однако могут сказать вам — судьба Арды действительно решится в сражении за Сильмариллы. Если Самоцветы стяжают Валар, истине настанет конец.

Пожалуй, на этом совещание можно было объявлять законченным, однако мощный эльф знал, что не всё ещё сказано. Были ещё смыслы, которые он хотел донести до лордов, дабы те как можно яснее поняли, в чём именно заключается их задача.

— Помните про эстель, мои соратники. Мы — эльфы, и это зашито в нас очень глубоко. Мы знаем, что даже такая прошаренная тварь, как Илуватар, не может выстоять против подлинной истины. Она обязана восторжествовать. И явно этот принцип в нас откуда-то выше, чем от лживых творцов искажённого мира. А значит и мы сами выше его.

Он посмотрел на каждого по очереди, словно вгрызаясь в их сознания:

— У нас есть эстель. Надежда на верный исход событий. Это ценнейший ресурс, который надобно сохранить. Сильмариллы с нами, что представлялось невозможным ещё несколько недель назад. А значит, эстель сильна как никогда.

— Твои речи безгранично мудры, мой Отче, — сказал Маэдрос.

— Мы несомненно победим, — громко сказал Феанор. — Первый Дом снова воссияет, как большая звезда.

Лорды Нолдор встали, один за другим, и пошли на выход. Они были на самом деле мотивированы сражаться до конца и не отступать ни при каких обстоятельствах. А Феанор остался сидеть, наблюдая за игрой света и тени, который порождали Самоцветы, когда он покачивал своей головой.

Глава XIII. Прямой Путь

Указы были подписаны, расксерены и распространены среди Нолдор. Эльфы не стали тратить время зря, они немедленно отправились в Гавани Сириона, где принялись за постройку кораблей. В великом строительстве принимали участие все эльфы, которые хоть что-то знали. Карантир и Финрод участвовали в постройке, и даже сам Феанор постукивал молотком по швам на корабле, свесившись за борт на специальной верёвке.

Они строили так озабоченно, что уже спустя неделю большая часть кораблей была готова. Оставалось приделать капитанский руль, сочленить разные внутренние механизмы с весловыми, проверить ещё раз надёжность. Мифрил, который эльфы в огромном количестве нашли в Нарготронде, оказался отличным материалов для внешней брони, хотя ковать целые корабли из него не вышло, — его было не настолько много.

Ольга же наблюдала за происходящим, но скорее из вежливости. Она хорошо знала, как устроены прекрасные земные авианосцы, но эти знания были бесполезны в Средиземье, где не было современных двигателей. Корабли этого века следовало строить совсем на иных принципах.

Феанор вообще не спал на протяжении всей недели и горел страшным энтузиазмом. Казалось, Самоцветы в короне, с которой он не расставался, придавали ему сил, которые были за пределами понимания

— Очень рад, что ты отправишься с нами, — сказал он, продолжая подлабливать молотком корабль, но каким-то особым чутьём почувствовал её внимание, — Думаю, ты понимаешь, отчего мы так торопимся.

— Понимаю. Если все боги этого мира решат атаковать, поражение неизбежно. На самом деле, если Аман является чем-то вроде Внутреннего Моря Планеты, то возможно, призвать Слуг там получится.

— Несомненно. Я провёл несколько собственных экспериментов. Как ты наверное читала, духознатство практиковалось в этом мире, а некоторые майар могли возвращать призраки умерших или привязывать их в новым телам. Запрет воздействует на некоторые фундаментальные взаимодействия, которые существуют в Незримом мире. Однако рядом с Валар и майар они обязаны работать, иначе боги просто не смогут с нами сражаться.

— Ты уверен в этом? — предостерегла Ольга. — Мы не до конца понимаем, кто вообще управляет этой сингулярностью. Запрет может действовать по иным принципам, чем мы ожидаем.

— Придётся остаться без твоих героев, — не особенно огорчаясь, ответствовал Феанор. — Но я верю в своё предположение. Валар не могут сражаться, если их магия просто не сможет распространяться по материи. Если бы они могли ограничить только кого-то конкретно, то в крепости Моргота ограничения бы тоже действовали. Но как ты знаешь, они не действовали! Бинго.

— Может быть, крепость Моргота позволяла призыв, так как она стала частью самого Моргота, который рассеял энергию по миру, и особенно много её ушло в пики Тангородрима. А Валар не рассеивали свои силы. И призыв будет возможен только совсем рядом с ними?

— Это может оказаться проблемой? — вопросил Феанор.

— Конечно. Призыв занимает несколько минут. Думаешь, боги будут стоять и ждать, пока я осуществлю призыв? Они поймут, что происходит какое-то неведомое чародейство, и это ещё если Сам-Знаешь-Кто не вмешается, — сказала Ольга.

— Возможно нам понадобится захватить одного из майар, после чего призвать рядом с его телом. Хотя, тогда Слуги наверняка исчезнут, как только отойдут от него. Может быть, присобачить после этого пленника к спине Слуги, — инженерный ум Феанора зажужжал на полную мощь.

Ольга поразилась глубине его мыслей. Император Нолдор был не просто великим воином, но и гением.

— А если они просто убьют тебя, когда ты откажешься отдать Сильмариллы? Или просто возьмут и ударят в спину?

— На случай моей смерти корону стяжает Маитимо, — резко ответил Феанор, явно не обрадовавшись таким теориям и ударяя по кораблю несколько сильнее, чем было надо, так что тот огорчённо зазвенел. — Вместе с ним вы найдёте другой путь. Всех Нолдор одним ударом они не убьют, и к тому же на переговоры отправлюсь только я с некоторым прикрытием. Но отставить пораженчество, сестра. Мысли как Нолдо.

Феанор был прав. Пожалуй, стоило привыкать присовывать себе эстель каждый раз, когда возникали сомнения.

***

Когда до отплытия оставалось несколько дней, Ольга стала разрабатывать собственные планы. Была весьма большая вероятность, что на самом деле призыв в Амане просто невозможен, но было вероятно и то, что одна из феаноровых идей сработает. Кроме того, в Амане практически наверняка была та же самая мана Эпохи Богов, что позволило бы сражаться и посредством иного оружия.

Возможно, стоит проработать и призыв метеоров, хотя он и показал уязвимость против внезапной магической атаки.

Она вспоминала имена Героических Духов, которые могли бы на равных сражаться с богами. Местная мана позволила бы им использовать свои Благородные Фантазмы, и в то же время только действительно сильные Слуги могли победить таких противников. Помимо мощных воинов она также размышляла о саппортах, которых можно было призвать для того, чтобы они защищали Нолдор и других Слуг от атак врага. Например, если удастся использовать защиту класса Анти-Очищения, то практически любой вред не пройдёт. Однако… такой тип защиты опирался на концептуальную защиту Авалона, а Аман и был Авалоном этого мира, так что станет ли эта защита работать, как надо?

Мысли роились в её голове подобно властным пчёлам, которые только что закончили роение и заступили на новое место проживания в большом и просторное улье, который станет отныне их настоящим домом. Мысли больно ударялись о стенки, когда их скорость становилась слишком высока. Но следовало учесть все возможности, всё, что могло пойти не так.

В Халдее гнездилось несколько сотен Героических Духов, которые собрались там после множества сингулярностей, в которых витязи Халдеи защищали Порядок Человечества. Обычно рекомендации давала автоматизированная система, так что приходилось напрягать память, чтобы точно не пропустить героя, который мог бы помочь. Когда начнётся битва, времени размышлять уже не будет.

Она вспоминала таких героев, как Карна, наделённый божественными дарами и способный поражать врагов посредством Васави Шакти. Кучулайн, который обладал копьём, способным отменять причинно-следственные связи и учился у убийцы богов. Рама, которого она уже призывала, был аватаром бога и мог бы научить местных божков уважению к Вишну и Кришне. Оберон Вортигерн… хотя нет, этого не следовало трогать, хотя с уничтожением Британии он справлялся неплохо, ибо признавал он только одного Мастера.

Следовало также расставить героев в порядке приоритета, так как вполне возможно, что осуществлять призыв придётся быстро, когда вокруг будет бушевать битва. Она взяла кожу, на которой писали эльфы, и стала расставлять героев по разным показателям, а потом считать при помощи метода Шульце, с какого героя следовало стартовать. Дальше было достаточно просто запомнить первых пять героев.

Корабли были построены загодя. Всего было двести судов, на каждом из которых могли разместиться по пятьдесят эльфов. Нолдор не стали их нагружать припасами, зато оборудовали запасы железа и мифрила, чтобы выковать себе снаряжение, пока корабли плывут. Авангард кораблей возглавили лорды Нолдор, собственный корабль пытались всучить и Ольге, но она предпочла флагманский, решив, что в случае чего сможет как-то прикрыть его магией.

Напоследок эльфы устроили празднование. Да, всё же это были феи. Неважно, насколько был искажён мир, неважно что они шли на свой последний смертный бой, эльфы продолжали петь и веселиться. Они вспоминали подвиги Феанора, прославляли пчеловодство и винопитие, рассказывали о преданиях старины глубокой, и падших героях, — Славостяжце, Маэглине, Тургоне, Аредель. Встречалось в песнях и имя некоего Саурона, о котором удалось понять только то, что он был рыжим и когда-то сильно помог Нолдор, а потом сгинул.

Они отплыли до рассвета, когда Солнце ещё не встало. Моргот более не угрожал им, а следовательно не было смысла и бояться сумерек. Корабли пришли в движение со страшным скрипом, но всё же медленно развернулись и поплыли. Эльфы стояли, весловали, и смотрели на горизонт.

Хотя Ольга внимательно смотрела на океан и иногда казалось ей, что внезапно может кто-то напасть. Иногда она принимала отблески от Солнца за щупальца, которые извивались в глубине и были готовы наброситься. Несколько раз она отшатывалась, но всё же воздерживалась от поднятия тревоги, так как знала, что если это будет не просто её воображение, куда быстрее это сделает острозренный Феанор, который видел не хуже орла.

Однако и сам Феанор смотрел на воды мрачнее ночи, хотя и не паниковал.

— Ваше Величество… — обратилась Ольга, — ты так смотришь, словно и не жив вовсе.

— Знаешь… у моряков есть поверье, что все те, кто погибли во время плаванья или на берегу моря, становятся его частью. Когда мы отправились в Исход, нам преградили путь фанатики с чёрными сердцами. У нас не оставалось выбора, кроме как сражаться. Их тела были сброшены в море. Я знаю, что это вряд ли случится, и всё же меня преследуют мысли о тех временах. Что если рабы Альквалондэ поднимутся из глубин для собственной мести? Тысячи мертвецов поплывут к нашим кораблям и потопят их…

***

— Ульмо никак на не мешает, — заметил Карантир. Он стоял у борта, наблюдая за горизонтом, и базарил с Маглором, от которого его отделяла вода. Музыкант себя чувствовал не в своей тарелке и даже не поигрывал. — Владыка Вод мог бы вызвать шторма, которые моментально бы потопили наши корабли. Выходит, Манвэ не шутил, когда просил явиться. Впрочем, стал бы он топить, если бы получил приказ?..

— Ты полагаешь, он бы нам помог? — вопросил Маглор.

— Кто знает, кто знает. — Карантир задумался. — Ульмо всегда был самым независимым из Валар. Он идёт своим путём и нередко нарушал высшие приказы. Интересно, встретим ли мы его там, в Амане?

Вечером они увидели вдалеке слева какой-то мутный остров, однако Феанор не отдавал новых приказов и они продолжали плыть куда-то ещё. Ульевые бывало выпускали пчёлок из улья, но ты были какими-то вялыми, лишь немногие разочарованно летали над морем и возвращались обратно. Сильного гудения, которое могло бы поднять боевой дух, не получилось.

Спустя несколько часов что-то произошло.

Ольга почувствовала это прежде, чем смогла даже понять, что именно ощущала — это был сдвиг в концептуальной сути пространства, через которое они двигались. Воздух немедленно стал иным, а количество энергии в нём возросло едва ли не десятикратно, что соответствовало уже не просто Эпохе Богов, но скорее особым областям… таким как Олимп или Внутреннее Море Планеты.

Если этот остров чем-то напоминает Авалон, то проблем по крайней мере с высадкой не возникнет. С другой стороны, почти не будет и укрытий, которые могут пригодиться на случай возможных сражений.

— Мы пересекли границу, — объявил Феанор, который стоял рядом с ней. — Это середина Прямого Пути. Он позволил нам пройти. Впрочем, я сейчас подумал, что возможно все эльфы могут его пересечь, и проклятие не могло бы нас остановить, если бы мы хотели вернуться.

— Да, это пространство явно имеет иные свойства, — подтвердила Ольга. — Это как… ещё одна реальность, наложенная на океан. Текстура внутри Текстуры. Вот и наша точка невозврата, я полагаю.

— Говорят, что лишь те, кому позволяют Валар, могут достичь Амана, — сказал Феанор. — Смертные, пытающиеся совершить это путешествие, обнаруживают, что плывут по кругу, никогда не приближаясь, сколько бы они ни направляли корабль сюда. Благословенный Край существует отдельно от обычного мира, он доступен только эльфам и майар.

Карантир, который подслушивал с соседнего корабля, кивнул:

— Я тоже считаю, что мы можем пересечь границу, потому что мы эльфы, а эльфы имеют неотъемлемое право достичь Амана независимо от текущего недовольства нами Валар. Ограничить Прямой Путь никто не в состоянии.

Если Аман существовал отдельно от Средиземья, подумала Ольга, Святой Грааль мог спокойно находится здесь. Она не чувствовала ни единого признака существования этого пространства, хотя фонило тут куда больше, чем даже под Тангородримом. Однако концентрация маны была настолько большой, что если впереди и были какие-то силы, почувствовать их не представлялось возможным.

Снова приходится идти вслепую.

Мир значительно изменился, словно глубокая тишина опустилась на море. Здесь не было морских птиц, не было заметно и рыбы, которая бывало попадалась до пересечения Прямого Пути. Даже звуки гребли и скрип кораблей стали какими-то приглушёнными.

— Где наблюдатели? — громко крикнул Маэдрос. — В прежних путешествиях великие орлы Манвэ наблюдали за всеми приближающимися судами. Нас должны были заметить. Где хоть кто-то?

— Они знают, что мы идём, — гаркнул Феанор. — Эонвэ лично доставил ультиматум, они не могут не следить. Но вообще это действительно странно. Соблюдайте максимальную бдительность. Маглор, врубай музыку.

— Надеюсь, они не нападут на нас немедленно после высадки, — мрачно пробормотал Фингон, — он вспомнил детскую страшилку, которую эльфы любили рассказывать слишком любопытным людям, про короля, который высадился в Аман и был погребён под грунтом. А ведь говорят, что в каждой сказке только доля сказки…

На третий день на горизонте появилась большая и толстая земля.

Ольга подумала, что хотя Аман крайне отличался от Авалона, он всё равно выглядел как земля из сна, как что-то полностью нереальное. Но возможно, что так действовала концентрация маны в воздухе, которая была совсем чрезмерной. В теории с такой силой можно было просто устроить юкатанское событие, впрочем поскольку Валар были богами, вероятно их бы это не проняло.

Белый пляж, на который сейчас пёрли корабли, отличался невероятной частотой. Леса на склонах гор были слишком яркие, растения были просто колоссальными, некоторые деревья были буквально выше гор. А горы были так высоки, что некоторые вершины касались неба. Авалон выглядел не так, он весь был заполнен огромным количеством цветов, ландшафт был довольно однообразным, имелось большое озеро и не менее большая башня, которая висела в воздухе, и в которой жил очень старый волшебник.

Корабли стали причаливать, и Нолдор выбрасывались с них подобно китам, которые увидели манящий их берег, перекатывались и моментально вставали на ноги. Они были предельно сосредоточены, но похоже, атаковать их никто не торопился.

Ольга ступила на пляж и почувствовала, что земля здесь тоже необычная. Сама земля здесь едва слышно жужжала, словно под почвой проходили сильные электрические линии, либо сами породы его каким-то образом проводили.

— Вот мы и прибыли, — сказал Карантир, медленно расправляя плечи, как настоящий атлант, а потом начиная отжиматься прямо от песка. — Да, как же гудит. Здесь находится сердце мироздания.

Нолдор принялись строить лагерь, впрочем вернее его было назвать просто временным местопребывалищем, ибо строили они его из песка. Никаких каменоломен рядом не было, да и времени обрабатывать камни тоже. Это были скорее окопы, которые позволили бы хоть как-то обороняться. Но пляж был полностью пуст — хотя Валар вызвали их в Аман, они не спешили появляться. Не было ни их соглядатаев, ни геральта.

Тишина была весьма жуткой, ибо непонятно было, чего можно ждать.

— Я ожидал, что они встретят нас в момент высадки, — сказал Фингон, обращаясь к Императору. — Что они пожелают потребовать исполнения ультиматума Эонвэ, прежде чем мы успеем даже занять позиции.

Феанор стоял на краю большой траншеи, и глядел вглубь материка на далёкие горы.

— Кто их разберёт. Возможно, они действительно опасаются призыва Слуг рядом с ними. Максимальная бдительность!

Он повернулся, обращаясь к лордам Нолдор:

— Здесь мы проведём ровно десять часов, максимум сутки. Карантир, ты построишь солнечные часы. Одновременно разведчики направятся и обследуют несколько мест, которые им известны. Мы ждём их, надеюсь, возвращения, после чего я отдают немедленные новые приказы. У нас полноценное чрезвычайное положение, так что мы не голосуем, а немедленно исполняем все мои повеления.

— Я примерно понимаю, куда отправились основные группы разведчиков, но куда ушла крайняя? — спросил Маэдрос, когда эльфы попёрли, — В том же направлении нет ничего…

— Там находятся Чертоги Мандоса, — практически неслышно сказал Феанор. — Немало Нолдор полегло в сражения с орками, и немало прочих эльфов погибло. Где-то там сидит Адар, ваш дорогой отец. Я не надеялся его увидеть. Но…

Нолдор быстро заняли свои места по окопам, некоторые скрывались за деревьями, другие залегли в траве, при этом исхитряясь в полной боевой броне не повредить ни единой травинки, которая здесь росла.

Ольга же ходила туда и сюда, высматривая хоть что-то в небесах, но они были полностью пусты. Она тогда начертала символы связи на песке, решив проверить, но никакой возможности связаться с Халдеей не было. Значит и возможность призыва Героических Духов была заблокирована, не стоило даже пытаться. Её также крайне напрягало отсутствие Валар, которые никак себя не проявляли. Обычно это значило ловушку.

В таком случае у неё, как у большинства нолдор, не было никаких задач, которыми можно было бы заняться. Сидеть в окопе особого смысла не было, так что она начала нарезать круги, пока не наткнулась на появившегося словно из ниоткуда Феанора.

— Какие-то проблемы? — спросил Феанор, одновременно смотря куда-то сторону.

— Магия призыва здесь бесполезна, — подтвердила Ольга. — Я не могу связаться с Халдеей или призвать Слуг. Если ситуация потребует, я могу применить призыв метеоров, но сначала надо увидеть цели. И меня потребуется прикрывать.

— Если понадобится, то прикроем, — ответил Феанор. Он коснулся короны на голове, и Сильмариллы засияли так ярко, что Солнце показалось унылым фонарём, на который забыли подать полагающуюся сотню вольт. — Так или иначе, всё решится благодаря Самоцветам. За время нашего путешествия я снял с них зловещие чары Варды, которыми она пыталась запутать магию камней. Возможно, теперь они помогут нам и против Валар.

— Надеюсь, они не нападут внезапно, — повторила Ольга. Тишина была страшной, так как могла прерваться в любой момент, и прилететь могла атака вплоть до планетарной…

Император Нолдор усмехнулся.

— Тогда они раскроют свою истинную природу, а мне кажется, что по крайней мере некоторые из них этого очень не хотят. Они любят чистоту и тишину. Поэтому я полагаю, что они не станут нападать, как крысы. Боги, даже такие порочные, как эти, очень ценят рассказы о себе. Им нужно сохранить хотя бы видимость справедливости.

Вскоре на Аман опустилась ночь. Эльфы не спали, похоже, они решили вообще не спать до того, как это всё закончится. Срок ультиматума истекал спустя несколько дней, и тогда неизбежно произойдёт столкновение, и если что-то пойдёт не так, им придётся сражаться.

Вдалеке, едва видимые на фоне сумеречного неба, Ольга различила огни. Видимо, то были города Амана. Особенно яркий свет исходил с высокой горы, вокруг которой беззвучно носились какие-то точки, напоминавшие мотыльков, но она не стала уже беспокоить Феанора расспросами.

Глава XIV. Затишье

Разведчики вернулись только вечером следующего дня, когда Феанор уже начал явственно беспокоиться из-за их отсутствия. За это время Нолдор всё-таки установили палатки, так как находиться под небом Амана было невыносимо. Многим мерещились орлы, которые вылетали из-за горизонта, иные боялись, что нападение произойдёт внезапно, и все они будут мертвы. С этим надо было что-то делать, пока отдельные эльфы не начали верить, что они на самом деле мертвы, находятся в Чертогах Мандоса и это всё, — часть их пытки.

Никогда не было у воина страшнейшего врага, нежели собственное сознание и тем более бессознательное.

И вот разведчики ворвались в главную ставку, где находился Феанор, Ольга и все эльфийские лорды. Она какое-то время пыталась составить карту местных лейлиний посредством очередных лоз, но оказалось, что ветки начинали вращаться как сумасшедшие и отказывались куда-то указывать. Её собственное чутьё также напоминало ощущения нюхача, которому под нос присунули что-то вонючее. Пассивный фон тут был просто слишком силён.

Они не стали опускаться на колено и с придыханием произносить имя Императора, как это было принято по церемониалу в мирное время, а моментально перешли к делу. Старший разведчик немедленно принялся докладывать, в то время как остальные переминались за ним.

— Валмар сильно укреплён, Ваше Величество. Град Валар стоит таким, каким мы его помним, но теперь его защищают тысячи воинов. В основном ваньяр, эльфов Третьего Дома среди них не наблюдается, но эти будут стоять за Валар, что бы те не делали.

Лицо Феанора видимо омрачилось. Если ваньяр были готовы к сражению, значит сражение Валар всё же планировалось. И хотя большинство ваньяр были совсем негодными эльфами и фанатиками, он бы предпочёл сразиться только с богами. Если у них на подтанцовке будут тысячи воинов, то защитники Валинора обладают значимым перевесом в силах, по крайней мере до появления Слуг.

— Сколько их? — спросил Маэдрос.

— По меньшей мере пять тысяч, — ответил разведчик. — Возможно, и вдвое больше, если они собрали весь свой народ. Броня у них хорошая, блестит на Солнце. Имеется большое количество осадных орудий, который установлены на позиции.

— Мы пришли с десятью тысячами воинов, — внезапно сказал Фингон. — Мы имеем или двойное количество войск, или такое же. Но они находятся в городе, и следовательно обладают преимуществом. Как бы нам не потерять все войска во время штурма.

— Мы пришли не затем, чтобы штурмовать Валмар, — пресёк разговор Феанор. — Город подождёт. Что с Таниквэтиль?

— Мы не смогли приблизиться, Ваше Величество. Вокруг горы порхает слишком большое количество орлов Манвэ — сотни их постоянно кружат вокруг неё. Мы насчитали по меньшей мере сотню видимых одновременно, значит на самом деле их ещё больше, — выступил другой разведчик, который стоял за первым.

— Именно там обычно восседал Манвэ на своём особом троне. Это величайшая вершина этого континента. Похоже, что по крайней мере часть Валар находится на священной горе и выжидает, вероятно, чтобы вершить свой нечестивый суд, — сказал Карантир.

— Что же, возможно теория про призыв была верна, и они не хотят, чтобы мы кого-то призвали посредством контакта с одним из айнур. Что с кузницами? — продолжил Феанор, и этот вопрос прозвучал нервно. — Что с владениями Ауле?

— Всё ещё действуют, Ваше Величество, — подтвердил разведчик. — Мы видели дым из труб и слышали звуки, которые свидетельствуют о том, что они загружены. Однако мы не смогли войти в них и посмотреть, кто именно работает, главные врата просто закрыты.

Феанор медленно кивнул.

— Отлично. Докладывайте про Чертоги Мандоса, рядовой!

Заговорил последний разведчик, который выглядел несколько бледным. Выходит, он только же был рядом с царством мёртвых.

— Они охраняются, хотя и защиты там намного меньше, нежели у столицы. Около двухсот воинов, однако все они являются майар, так как эльфов к чертогам вряд ли получится загнать. Сами Чертоги вообще не изменились. Кажется, что над владениями Намо время не властно.

Внутри палатки установилось молчание. Молчал Феанор, который размышлял обо всём, что было сообщено, молчали остальные лорды, которые вовсе не смели глаголить, пока не заговорил Император. Однако по напряжению в их телах было видно, что внутри их мозгов гнездятся сложные схемы, проходят реальная активность, которая пока ещё не прорвалась, но как только прорвётся, тяжко может стать всем.

Наконец Феанор возглаголил, да как. Казалось, затряслись стенки палатки.

— Итак, у меня было три плана, и теперь я понимаю, что нам надо сделать. Валмар слишком хорошо защищён, а кроме того я хотел бы избежать убийства эльфов, пока это возможно. Если обойти этот город, быть может, мы сохраним силы для битвы с Валар, в городе же ценности нет. Таниквэтиль — главная цель, но подозреваю я, что там находится ловушка. Если я войду на вершину горы, Валар отберут мои Сильмариллы. Судя по тому, что Валмар защищён, они уже прогревали местных эльфов пропагандой и не планируют никакого мирного решения.

Он подошёл к карте и властным движением инсталлировал свой большой палец в место, отмеченное несколькими закорючками.

— Крепитесь, воины. Мы отправляемся к Чертогам Мандоса.

— Чертоги? — Фингон был сильно удивлён. — Ваше Величество, это владения Намо. Там эльфийские духи ожидают возрождения… Погоди. Ты хочешь…

— Да, мой благородный эльф, — прервал Феанор, который не терял времени даром. — В этом весь смысл. Сейчас там только двести майар, а Намо вероятнее всего находится вместе с Манвэ, чтобы удерживать высший канал связи. Куда отправляются эльфийские духи, когда их тела погибают?

— В Чертоги Мандоса, чтобы ожидать суда, отбыть свой срок и, быть может, вернуться в мир, — ответил Маэдрос, который понял гениальный план.

— Именно, — подтвердил Феанор. — И сколько наших сородичей пало в войнах против Моргота? Сколько воинов Нолдор погибло в Белерианде, и их духи были отправлены сюда, в Аман, где они вероятнее всего маринуются вечно из-за проклятия?

— Я пел о многих. Их тысячи, — сказал Маглор. — Тысячи наших лучших воинов, которые погибли за столетия войны.

— Всё так, и они находятся под властью Мандоса, — продолжил Феанор, и в гласе его пробуждалась первобытная сила. — Заключённые, лишённые возможности вернуться к жизни, потому что Судия решил, что Нолдор должны вечно мотать срок в его чертогах. Где-то там находится и Адар… Но если мы уничтожим ворота, то они смогут вернуться к жизни, ибо для этого всегда было достаточно просто переступить порог.

Ольга подумала, что подобное устройство посмертия характерно для Эпохи Богов. Когда-то Халдея посещала Вавилонию, и когда великий царь Гильгамеш скончался из-за отравы, его душа отправилась в царство мёртвых и героям пришлось спускаться и туда и извлекать её. Если там действительно были тысячи эльфов, то армия может увеличиться кратно.

— Разве это вообще возможно? — спросила она. — Массовое воскрешение мёртвых?

— В Средиземье это невозможно, — признал Феанор. — Но это совсем иной мир. Сейчас мы стоим в самом Амане, где границы между духом и плотью зачастую отсутствуют. Я был свидетелем того, как павшие эльфы возвращаются к жизни на моих глазах. Да, мы освободим их.

— Что же, Отче, ты веришь, что Намо Мандос будет стоять и смотреть? — заметил Карантир.

— Я подозреваю, что он находится на Вершине Мира, — ответил Феанор. — Нам необходимо больше воинов, особенно если ваньяр решат всё-таки сражаться с нами. И в основном в тех Чертогах находятся нолдор, наши родичи, наши братья, воины, павшие в борьбе с тем самым злом, с которым сражались и мы. Их надо освободить. А если Мандос там, то мы, возможно, хотя бы временно его обездвижим, а затем применим его тело для призыва.

Он помолчал, покопал ногой песок, и продолжил.

— Конечно, мы можем отправиться другим путём, прежде чем штурмовать Чертоги.

Эльфы внимательно посмотрели на него. Феанор вновь приставил палец на карте к месту, где были нарисованы масштабные горы.

— Здесь живёт Ауле, величайший из кузнецов и бог всяких металлов. Именно он обучал нас ремеслу, делился знаниями, которые другие Валар скрывали. Он рассказал нам о том, что такое сплавы, и всегда был близок к нолдор. Он поднял восстание против самого Илуватара, и преуспел. Если кто-то из Валар и может поддержать нас, если не на битве, то в суде, то это он.

— Стой, Феанор, — сказал Фингон, который от удивления аж назвал его по имени. — Ты хочешь договариваться с одним из Валар?

— Я знал его и могу сказать, что он всегда верил в то, что говорил, верил на самом деле, — пояснил Феанор. — Ауле ценит ремесло превыше всего. Он многократно говорил, что Сильмариллы являются венцом творения и подлинно прекрасной вещью. И я верю, что он по крайней мере не совершит подлость.

Разговор продолжался ещё час, ибо долго не могли они согласиться о том, в каком порядке станут действовать. В результате Феанор поставил вопрос на голосование, сам же от него воздержался, чтобы было девять голосов и не могло случиться ничьи. Когда голосование состоялось, оказалось, что шестью голосами против трёх решили начать с Чертогов Мандоса.

Так было решено. Сначала армия отправится в полном составе к Чертогам, чтобы высвободить пленных эльфов, после чего Феанор с несколькими спутниками посетит кузницы, и попробует поговорить. Заявляться в них со всей армией смысла всё равно не было, однако и отправляться параллельно так же было опасно, так как могло так случиться, что сила Феанора понадобится в сражении с Судией.

— Что мы сделаем — спросила Ольга. — Если мы сумеем освободить эти души и они снова получат тела? Есть ли у нас доспехи?

— Да, наши кузнецы наковали по три комплекта доспехов на каждого эльфа, с этим проблем не возникнет. Затем мы немедленно отправится на Таниквэтиль, — ответил на это Феанор. — С большой армией, с Сильмариллами, мы потребуем ответов за все их решения, которые они принимали ранее, и в которых так упороствовали. Мы попросим их пояснить за проклятие, за то, отчего они не мешали Морготу, и никак нам не помогали, тем самым помогая злу.

— И о том, зачем они поддерживают эту ложную реальность, — тихо добавила Ольга, чтобы услышал только Феанор.

Феанор посмотрел на неё.

— Да. И об этом тоже. Какие бы тайны они ни скрывали, на Таниквэтиль решится всё, и правда станет известна.

После этого Феанор раздал несколько устных указов и чрезвычайных распоряжений, которые лорды были должны немедленно донести до солдат. Они должны приступить в маршировке в течение двух часов, при этом часть эльфов должна подготовить комплекты с оружием и боеприпасами для воскрешённых, после чего погрузить их на телеги, которые поедут за ними в некотором отдалении.

***

Вскоре лорды разошлись, и остался один Феанор, который попросил Ольгу остаться. Когда они остались одни в командном шатре, он присел в кресло с явной усталостью. Похоже, даже его пламенный дух вымотала вся эта экспедиция.

— Времени осталось мало. Расскажи мне о твоём мире, — сказал он немедленно. — О корректной истории, которая существует на планете, которую ты называла Земля. Я слышал только обрывки, но хотел бы знать больше. Каким является твой мир?

Ольга долго думала над ответом. Она старалась избежать разговоров о Порядке Человечества, зная, что в нём все феи и фантазмалы уступили место людям, когда началась их Эпоха, и отступили на Обратную Сторону тысячелетия назад. Отныне над землёй властвовали смертные, хотя в некоторых временных линиях имелись и вампиры, которые впрочем были малочисленными и феями их можно было назвать только технически

Прямо обманывать тоже нельзя, ибо Феанор был благородным Императором, наследником высокой крови. Аристократы не должны врать аристократам, это одна из древних скреп, на которой держится само человечество.

— Наши эльфы очень отличаются, — начала она осторожно. — Они духи природы, рождённые из Внутреннего Моря планеты, и они не поклоняются никаким богам. Выглядят они тоже иначе, у них есть крылышки как у бабочек, которыми они помахивают, чтобы передвигаться по воздуху. Они обитали везде в первые две Эпохи, когда над землёй властвовали мистерии, но после того, как человечество достаточно развилось, они истаяли. Большинство отступило к месту своего рождения, на Обратную Сторону Мира, хотя немногих допустили непосредственно в её сердце, Авалон. Говорят, с тех пор они обитают там, хотя даже маги моего мира не могут так просто взять и войти в Авалон.

— Эльфы в истинной истории человечества просто истаяли? — вопросил Феанор.

— Вроде не до конца. Впрочем, практически никто не был во Внутреннем Море, где Порядок Человечества не имеет власти, так что сложно рассказать о том, что на самом деле там происходит. Могу лишь сказать, что феи оттуда приходили в наш мир и в самые крайние годы, — Ольга не обманывала, ибо в архивах Часовой Башни было зафиксировано несколько недавних случаев. — Но это Порядок Человечества. То, что существует в этой сингулярности, — нечто иное. Если честно, я не до конца понимаю, откуда появилась ваша Текстура. Она не является, вроде бы, прямым искажением реальной истории, но и про параллельный мир или Древо времени, в котором феи и люди живут одновременно, мне неизвестно.

— Однако Халдея желает уничтожить эту Текстуру, — сказал Феанор.

— Убрать то, что поддерживает её над нашей планетой. Сингулярность рано или поздно проникнет в истинную историю, и поразит момент квантовой блокировки времени, — при слове квантовый Феанор над чем-то, казалось, хихикнул, — После этого история будет дестабилизирована. Что станет с этой Текстурой, нам неизвестно. Обычные сингулярности, порождённые истинной историей, исчезают без следа.

Феанор затих, поглядывая на карту Амана, и Ольга уже начала беспокоиться, как он возглаголил вновь:

— Это понятно. Вопросов больше не имею. Не стоит бояться, ибо я видел всё это, когда создавал Сильмариллы, хоть и в виде неясных теней. Но теперь, пока воины собираются, расскажи мне о битвах, в которых участвовала Халдея. Мне интересно узнать больше о ваших героях.

Ольга обдумала, какой инцидентов можно рассказать. Большинство Сингулярностей были весьма сложными, так как пришлось объяснять бы не только то, что происходило в них, но и рассказывать про героев, которые были хорошо известны всем землянам, но не эльфам. Впрочем, как часто говорили в Халдее, если не знаешь про что рассказывать, проведи прогон про Животных, эти рассказы заходили почти всем.

— Родоначальником всех сингулярностей был враг, которого бы обозначили как Первое Животное, — начала она. — Он называл себя Гоэтия и появился при весьма странных обстоятельствах. Он, как и все Животные, желал достичь определённой цели, для чего хотел уничтожить историю. Животные являются как бы отражением пороков человечества и стремления их преодолеть, но делают это они посредством великой катастрофы. Гоэтия родился из Демонов-столпов Соломона, которые были объединены в коллективный разум, предназначенный для защиты человечества.

— Они были призваны, чтобы направлять человечество на истинный путь, — продолжила Ольга, увидев что Феанор внимательно слушает, — однако он разочаровался в слабости человечества и пожелал уничтожить его из жалости к его постоянным страданиям. Он организовал Испепеление Человечества, использовав глаза Соломона для того, чтобы смотреть на три тысячи лет человеческой истории, найти уязвимые точки, уничтожить их и превратить историю в особую форму энергии, которую он собрал у себя в Храме.

— В энергию? Но зачем? — вопросил Нолдоран.

— Он желал осуществить путешествие во времени, которое обычно практически невозможно, отправиться в самое начало, когда Земля только появлялась в бескрайнем космосе. Он хотел стать новой планетой, на котором появится новая форма жизни, которая будет бессмертной и совершенной. Ещё говорят, что он предполагал, что в будущем человечество всё равно погибнет, а то, что создаст он, выстоит до тепловой смерти.

— Весьма необычная цель, — заметил Феанор, — он смотрел на мир с космической перспективы

— Так или иначе, он стал врагом Порядка Человечества, — продолжала Ольга. — Так как захотел стереть всю историю, причём не только в одной временной линии, но и во всей мультивселенной. Герои сражались с ним и исправляли Сингулярности, а потом нашли Храм Времени, в котором он засел.

— Но как вы победили того, кто обладал энергией всей истории человечества?

— Пришли все Героические Духи, с которыми мы встречались в сингулярность. Они сражались с демонами и позволили добраться до Трона, однако как Животное, Гоэтия обладал особыми способностями. Казалось, что победить его невозможно, пока не появился сам Соломон, Король Магов, который некогда создал улей демонов и повелел им присматривать за человечеством. Он сказал, что Гоэтия стал врагом людей.

Феанор слушал крайне внимательно.

— Затем он использовал свой последний Благородный Фантазм, Арс Нова, который был создан именно на тот случай, если созданная им магия выйдет из-под контроля. Изначально он был агентом бога, который полностью контролировал все его решения при жизни. Когда он стал Слугой, то на удивление обрёл больше свободы, чем при жизни. В тот момент он сказал, что человечество не нуждается в каком-то боге, который будет решать за него, и что оно само решит, как жить. Его последний фантазм завершил все дела, которые оставались у Соломона, тем самым уничтожив Гоэтию и стерев Соломона из Трона Героев. С тех пор никто и никогда не сможет призвать Соломона, хотя память о нём в истории сохранилась.

— Весьма интересный пацан был этот твой Соломон, — прокомментировал Феанор, — надо полагать, он был на стороне людей.

— Несомненно. Он победил в войне за Грааль, в которой его призвал мой отец. Они были… весьма близки. Он получил возможность использовать Грааль для того, чтобы совершить любое сложное чародейство. Он использовал Третью Магию, чтобы вновь родиться в виде человека, который не имел более своего ясновидения, и из десяти колец, которые давали абсолютную власть над всяким чародейством, у него осталось только одно.

Феанор резко встал и подошёл ко входу в палатку, и проинспектировал ход подготовки.

— Что же, это был весьма мощный герой. Мне нравится, что он выступил даже против бога, а не кинул своих людей. Очень многие моментально готовы отказаться от всего, лишь бы бог потрепал их по голове. Жаль, не думают, что потом бог встанет не с той ноги и даст им хороший подсрачник.

— Соломон был величайшим из магов, — подтвердила Ольга.

— Значит, ты уважаешь восстания против богов, не так ли? Не от того ли ты согласилась помочь нам?

Он вышел из палатки на свежий воздух, продолжая говорить. Снаружи воины Нолдор копошились, уже формировались элитные легионы, ульеносцы заряжали рамки в свои боевые ульи, множество телег со снаряжением стояло на окраине лагеря.

— Скажу тебе честно, Феанор, — сказала она, — сначала у меня просто не было выбора. Сражаться одной против Моргота не вариант, а я полагала, что именно Моргот является источником искажения в этом мире. Но сейчас я могу несомненно сказать, что Первый Дом — истинные герои, и их бы назвали таковыми и в Порядке Человечества. Кто знает, может быть, когда сингулярность будет исчезать, Халдеас сохранит остаточные данные этой сингулярности и величайших из нолдор станет возможно призвать.

— Я был бы не против поглядеть на Халдею и поговорить с героями людей.

— Кто знает, я не могу ничего обещать. Бедивер, например, так к нам и попал…

— Как люди относятся к природе, кстати? Особенно, к растениям? — внезапно спросил Феанор.

— Все нормальные люди считают экологию высшим приоритетом, — сообщила Ольга, — мы очень стараемся, чтобы человечество не нанесло вреда ни одному растению, и чтобы планета не страдала от нашей цивилизации.

— Вы крайне благородны. Для меня гигантская честь, что вы не такие, как эти эдайн, которые буквально рубят деревья, — сказал с омерзением Феанор, — для меня гигантская честь называть тебя своей сестрой.

Он помолчал.

— Как считаешь, мы победим Валар? Ты в это веришь? — продолжал Феанор. Ольга поразилась, что сотни эльфов сновали вокруг, занимались своими делами, и ни один из них даже не пытался подслушивать, о чём они говорят. Их вера в Феанора была абсолютной.

— Я верю, что Первый Дом победит, Ваше Величество, — они склонила голову, — Однако Нолдор могут достичь желаемого, но не так, как вам кажется. Знаете, иногда если зерно не упадет в землю и не умрет, то оно им и останется, иначе же из него произойдет много зерен. Но я могу обещать со своей стороны, что Халдея никто не забудет этого мира.

Феанор снял корону и внимательно посмотрел на Самоцветы, которые мрачно мерцали.

— Эти камни хранят изначальный свет Древ, который я дополнительно очистил, освободив от влияния не только Мелькора, но и Илуватара. Это чистый космический свет. Я верю, что этот свет не может исчезнуть уже никогда.

— Надеюсь, ты прав, — сказала Ольга.

— Я же знаю, — сказал Феанор, — Ибо во мне гнездится властная эстель. Сохраняй же эстель и ты. Не надо думать о том, что будет, если мы погибнем, в этом нет вообще никакого прока. Помни, что ты тоже часть Первого Дома. Ладно, выходим через час.

Сказав это, Феанор куда-то свалил, причём сделал это так быстро, что даже заметить направление было невозможно. И как он это делал? Только сам Император и его старший сын так себя вели, остальные сыновья Феанора и лорды внезапно не исчезали. Пожалуй, следовало хоть немного отдохнуть, и она легла прямо на песок и стала наблюдать за звёздами, которые горели совсем близко.

Глава XV. Фэанаро жив — значит смерти нет

И вот Феанор приставил ко рту здоровенный толстый рог и начал трубить. Это был не тот трубный глас, который делал Моргот, когда пытался защитить свою крепость, это был подлинный глас нового века, величественный и сильный. Он отражался от гор. Феанора не волновало, что этот глас услышат, ибо он знал, что настали дни, когда решится судьба не только мира, но и Первого Дома.

Они начали маршировать в направлении, которое указывал Феанор. Его серебряные доспехи царственно светились, отражая свет, ибо Сильмариллы горели так ярко, что казалось, что рядом с ним самый настоящий день. Он выглядел настоящим вестником Света.

Эльфы были сосредоточенными и мрачными. Феанор кратко объявил им о том, что грядёт властное сражение на границе жизни и смерти, и мысли о том, что смерть будет весьма близка, на них довлела. Большинство Нолдор слишком привыкли к тому, что власть Намо Мандоса абсолютна, и не существует такой силы, которая может его поколебать.

Чертоги Мандоса находились в двух часах марша от их лагеря. По мере к ним приближения местность стала стремительно меняться, и стало понятно, что это царство отличается от совершенной красоты остальной части Амана. Растения становились какими-то серыми и вялыми, и уже напоминали даже не эльфийские, а самые обычные земные. Воздух становился холоднее, и растительности становилось всё меньше. Искривлённые и страшные деревья росли прямо на камнях, их корни цеплялись за землю подобно костлявым пальцам. Только свет Сильмариллов несколько не изменился.

Феанор шёл, хорошо зная направление, однако постепенно пришлось замедлить марширование, так как местность стала весьма неприятной. Стали появляться мощные овраги со странными гладкими стенами, на которых ничего не росло. Несколько узких тропинок существовали между оврага, однако для большого войска было не так-то просто через них пройти. Требовалось соблюдать осторожность.

— Мандос сам создал этот ландшафт, — тихо сказал Карантир, когда они проходили через особенно узкий проход. — Он тщательно воздействовал на природу, ибо ненавидел жизнь. Он желал мрачное царство, в котором ничего не растёт, чтобы даже если души смогут подобраться к запертым вратам его тюрьмы, они не смогли бы никак пройти дальше.

Магическая энергия здесь была совершенно иной, чем в остальном Амане, несколько более плотной, но при этом такой, которую использовать было очень тяжело. Но она не была в прямом смысле искажённой. Это была энергия некромантии, которая свойственна призракам, что недавно отделились от своего тела и теперь отправились в свободное борозжение.

Эта энергия стремилась к тому, чтобы находиться в состоянии полного покоя, так что не было возможности её нормально использовать. И эльфы это тоже чувствовали, и смотрели только на великого Феанора, на Императора, который своим примером показывал, что смерть не всесильна.

И вот они достигли места назначения.

Чертоги Мандоса были высечены прямо в скале, которая возвышалась прямо из оврага, при этом к ним был протянут ветхий мост, который казалось мог расспытаться от простого прикосновения. Архитектура была весьма своеобразной, ибо чертоги не были отделаны вообще, они напоминали древние гигантские мегалиты, которые были вытесаны из единственного камня. Камень был тёмен, как обсидиан, отполирован до зеркального блеска, отражавшего бледный звёздный свет и превращавший его в нечто извращённое. Резные рельефы покрывали каждую поверхность, но понять, что именно на них нарисовано, было тяжело, ибо начинала страдать голова и глаза вопиели о пощаде.

Вход внутрь преграждали врата колоссального размера, которые выглядели неприступными. Они возвышались на шестьсот футов, отлитые из чёрного металла, который вообще не светился и полностью поглощал даже свет Сильмариллов, оставаясь чёрным. Перед вратами присутствовала охрана.

Это были майар, младшие боги Амана, которые на расстоянии напоминали нечто вроде чёрного дымка, который подымался над оврагом. Их было несколько десятков и Ольга почувствовала, что их сила распространяется в незримом мире подобно щупальцам, которые сначала прогревают воды на предмет наличия там кого-то, а потом вцепляются. Видимого оружия у них не было, и пока они просто висели вокруг ворот.

— Самого Намо здесь нет, — тихо сказал Феанор, обращаясь к Маэдросу. — Как и ожидалось. Судия находится на Таниквэтиле с Манвэ, так как только вдвоём они могут получать высшие приказы.

— Эти майар крайне опасны, мой Отче, — ответил Маэдрос. — Они в состоянии врываться в сознание, как в крепость, у которой отверзнуты врата, а поразить их можно только магическим оружием. Но главная проблема тут в ином… — Он указал на массивные врата. — Наше оружие их не пробьёт. Никакие катапульты не смогут пробить священные ворота в царство мёртвых, которые подчиняются только Мандосу.

Эльфы принялись кучковаться на расстоянии от врат, и ждали приказа, не желая пока провоцировать майар.

Ольга же смотрела на духов. Сами эти духи были могущественными, но всё же не очень страшными, нечто вроде привычных гигантских призраков. Большая армия, прикрытая качественным светом Сильмариллов, сможет их без особых проблем победить. Но врата были действительно прочными. Но интереснее всего было то, что был вход в мир мёртвых, то есть место, которое издавна работало по собственным законам.

Героические Духи были своего рода призраками великих героев человечества. То есть, они были мёртвыми.

— Здесь обитают духи, не так ли? — сказала она. — Эти существа напоминают привидений, которые обладают силой смерти. Внутри же заточены души.

— Да, — подтвердил Карантир. — Это место для мёртвых, а не для живых. Мандос всегда запрещал эльфам, что отягощены телом, бывать здесь. Не исключено, что слишком долго здесь находиться не стоит. Есть идеи?

— Пожалуй, на этих вратах имеется интересная защита, — сказала Ольга. — Живые не в состоянии их отверзнуть, видим только бог мёртвых обладают такой властью, ибо дырки для ключа я не вижу. Однако весьма возможно, что если использовать нечто, что не является живым в обычном смысле…

Феанор резко обернулся.

— О чём идёт речь?

— Призыв Героических Духов как правило без проблем возможен в областях, в которых находятся мёртвые, ведь это призраки великих героев прошлого, приходящие на помощь, и с точки зрения мира они мертвы. Однако мертвецы также не в состоянии пробить границы этого царства, иначе бы они давно учинили подкоп или ещё что. Но есть и герои, которые не являются ни живыми, ни мёртвыми.

— Отвлеките этих привидений. Сейчас проведём ритуал.

Она приступила к начертанию круга чуть ближе к оврагу, и немедленно чёрные духи как бы заколосились и начинали шевелиться, потревоженные магией. Феанор воззрел, после чего обернулся к воинам и гаркнул во всё своё горло.

— Ведаем, братья. Пришла пора надрать задницу этим майар. Сражайтесь с ними, поражайте их стрелами, но по возможности не открывайтесь сами для атак. Строй БРОНИРОВАННАЯ ГАДЮКА. Вперёд!

Нолдор не требовалось упрашивать, ибо стоят без дела им явно надоело, и завопив, они бросились вперёд. Чёрные духи моментально воспарили и начали гудеть на очень низкой частоте, которая немедленно начала вгрызаться в мозги эльфов. На каждого майа теперь они видели десятки иллюзий, со всех сторон раздались вопли сов, крики коров, злостное шипение, хрюканье, мерзотное жужжание орка, — всё, чем завершались жизни эльфов.

Ольга же приступила к наполнению маной магического круга. Лишь одна магия хорошо работала в царстве мёртвых, и это была магия призыва, а значит именно здесь можно призвать Слугу, и нужен был совершенно конкретный Слуга, хорошо знакомый Халдее.

Великий копейщик Энкиду, равный по силе самому Гильгамешу, одному из сильнейших Героических Духов, который уступал разве что Ланселоту. Он был человеком из глины, созданный богами для того, чтобы продлить их эпоху. Он был живым Благородным Фантазмом, и по этой причине не мог считаться ни человеком, ни феей, хотя и обладает значительным сродством с Гаей.

В результате мощный связи с Гильгамешем так оказалось, что сам Энкиду восстал против богов, которые его создали, и решил встать на совсем иную сторону, и было понятно, что с радостью пойдёт он на сечу славную против очередных супостатов окаянных.

Круг воссиял, и хотя его яркость всё же была меньше, чем у Сильмариллов, он был потрясающе мощным. Казалось, что сама Луна спустилась на Землю и теперь царственно светит где-то здесь. Чёрные духи немедленно заметили круг, но вокруг уже было слишком много нолдор, чтобы прорваться.

— Халдея взывает к духу, приём. Халдея взывает к духу, приём.

Нолдор же со всех сил дрались с чёрными майар, которые теперь консолидированно начали атаковать. Появилось много иллюзий, однако свет Сильмариллов просвечивал их насквозь, когда Феанор находился рядом, и на них обрушивался град стрел. Несмотря на ярость нолдор, майар не получили никакого урона, но и сами из-за слепящего их света не могли действовать.

— Наблюдается серьёзный Гильгамеш. Всем заинтересованным срочно появиться. Временное предложение!

После этих слов немедленно круг разгорелся, та весьма мощно. Вокруг него появились мощные радужные сферы, которые показывали, что вскоре появится весьма и весьма могущественный Героический Дух, один из сильнейших.

— Явись, Героический Дух! Земля весьма страдает, и нам надобны твои мощные цепи. Боги снова терзают этот мир.

Из мощной вспышки света появилась высокая фигура в простом белом халате.

Это и правда был Энкиду, впрочем упоминание Гильгамеша всегда служило надёжнейшим катализатором для его призыва, он немедленно снимался с места и направлялась в произвольную сингулярность. Он чем-то напоминал эльфа, но при этом был куда более мощным и древним. Длинные зелёные волосы и такого же цвета глаза как бы напоминали о силах природы, с которыми он был связан.

Эльфы воззрели на него тоже. Некоторые стали молиться.

Он не испытывал никаких проблем в этом месте, поскольку не был живым, и энергии, которые подавляли эльфов, и с которыми мог справиться только свет Сильмариллов, на него вообще никак не влияли. И это было весьма хорошо.

— Мастер, — сказал Энкиду спокойным безразличным голосом, который весьма отличался от прочих Героических Духов, ибо казалось, что его вообще ничего не колышет. — Эх, Гильгамеша не наблюдается, тем более серьёзного. Но я понимаю ситуацию.

— Ты можешь пользоваться своим Благородным Фантазмом?

Энкиду думал только мгновение, внимательно вгрызаясь в самую суть реальности. — Несомненно, могу, с этим не будет никаких проблем. Здесь граница между поверхность планеты и Троном Героев не существует, а за пределами царства мёртвых мне достаточно стоять на земле. И этот мир… — Он оглядел Аман, как будто узнавая его. — Этот остров по своей структуре является скорее творением Гайи, нежели Алайи. Здесь весьма сильна изначальная мощь жизни. Полагаю, особых проблем не возникнет.

— Врата, — сказала Ольга, указывая на Чертоги. — Их необходимо уничтожить, равно как и тех зловредных призраков, что витают рядом.

Энкиду повернулся и посмотрел на врата таким же безразличным взглядом.

— Принято. Начинаю сражение, Мастер.

Майар хорошо заметили, что появился кто-то новый, и стали смотреть весьма внимательно, и даже временно ослабили нападение на Нолдор, чем воспользовался Феанор, который с сияющим мечом прыгнул, кувыркнулся в воздухе, уклоняясь от контрудара и немедленно рубанул по шее одного из майар своим большим и толстым светящимся мечом. Остальные же майар набросились на Энкиду.

Он двинулся им навстречу с огромной скорость, как бы скользя по земле. Первый майа попытался создать иллюзию из множества иллюзорных духов, которые напоминали его же, но Энкиду вообще не обратил на них внимание, и резким ударом превратил его в пепел.

Двое майар ударили одновременно своим оружием, которое явно было отравлено. Энкиду поймал оба удара голыми руками, которые вообще не пострадали, и просто пнул младших богом, которые полетели от него прочь. Затем он бросился на одного из них и пригвоздил его к земле золотым наконечником копья, которое словно материализовалось из воздуси, после чего развернулся и ударил кулаком в лицо второму.

— Они распадаются на первовещество, — завопил Маэдрос, в то время как Нолдор весьма воодушевились и принялись наступать дальше. — Ведаем, братья! Эти окаянные служители смерти не в состоянии нам противостоять.

У многих майар Намо опали их коберники, и стали видны их уродливые слепые головы, на которых имелся только огромный рот, и ничего более. Эти твари любили разрывать души, и оттого хорошо себя чувствовали в чертогах Намо. В их задачи входило пресечение побегов и моментальная ликвидация всякой души, которая могла попытаться вырваться.

Энкиду был им как в головы, так и в корпус, так что они стремительно утрачивали то, что можно было назвать физическим телом, превращаясь в обычный чёрный пар. При этом Энкиду вовсе не останавливался, и долбил золотыми цепями и по их духовной сущности, раскалывая её на осколки, и успокаиваясь лишь после полной элиминации врага. Он перемещался на молниеносной скорости, чтобы не дать ни одному майа сбежать.

Последняя группа майар, как загнанные в угол крысы, вместе набросили на Героического Духа и направили в него силу смерти. Однако Энкиду просто встал и позволил магии пройти сквозь него, не причинив никакого вреда. После чего он подскочил и дал им щелбан, причём такой силы, что от одного удара пали как все майар, так и их души, на месте потрескавшиеся и рассыпавшиеся.

И вот майар не осталось и перед великим Героем стояли только врата. Он подошёл к ним и провёл по металлу своей рукой, внимательно исследуя их. Похоже, металл его беспокоил, и он желал тщательно всё рассчитать.

— Здесь поработал весьма сильный бог, — сказал Энкиду достаточно громко, чтобы Ольга услышала. — Конструкция весьма сильная, и хорошо защищена как против магического нападения, так и против обычной осады. Иными словами, даже очень толстый таран не сможет разверзнуть эти ворота чистой силой. Однако сможет ли он выстоять против силы самой планеты?

Энкиду поднял обе руки, и воздух вокруг них начал мерцать. Из света появились сияющие золотые цепи, которых становилось всё больше. Эти мощные цепи обладали огромной прочностью и носили то же имя, что и Благородный Фантазм Гильгамеша, — Энума Элиш.

Этот Слуга был крайне эффективен, поскольку его сила была равна силе планеты, на которой он стоял. Он был словно творением природы, и покуда его ноги не отрывались от поверхности, мог извлекать ману, которая располагалась на огромной глубине.

Окружающая мана откликнулась на формирование Благородного Фантазма с немедленной щедростью. Там, где другие Слуги должны были черпать из собственных резервов для питания Благородных Фантазмов, Энкиду просто распространил своё осознание в саму землю и позволил ей предоставить энергию. Необыкновенная магическая концентрация Амана означала, что фактически не было никаких ресурсных ограничений.

— Пришла пора связать богов. Энума Элиш, — гаркнул Энкиду, и цепи метнулись вперёд.

Они ударили во врата на огромной скорости, которая превысила звуковую. Врата загудели, после чего начали продавливаться внутрь, и затем со страшным гулом просто обрушились. Следом за ними начали трескаться мегалиты, в которые они были впечатаны, и страшный грохот разнёсся везде, но куда страшнее был боевой возглас Феанора, который двигался с нечеловеческой скоростью и энтузиазмом, он буквально прыгнул к вратам и ворвался внутрь.

За Феанором немедленно пошли его воины, которые стали пересекать мост, многие начали орать Аллилуйа! Аллилуйа!, другие двигались шаг в шаг по мосту. Но Император вскоре остановился, ибо внутри было весьма темно, и даже его глаза не могли моментально воззреть.

Ольга зашла за Феанором и поняла, что несомненно это было не просто царство мёртвых, но какое-то совершенно извращённое место, созданное беспощадной волей. Здесь было крайне холодно, и это чувствовалось даже на пороге, грубые стены уходили в глубь своеобразным лабиринтом. Вдалеке невозможно было ничего разглядеть, это было страшное лиминальное пространство, которое на первый взгляд казалось просто пустым.

Однако затем Феанор взял факел у эльфа и вошёл внутрь, после чего упал на колени и завопил пронзительно и страшно. Одновременно он принялся ударять своими кулаками себе в грудь и делал это по меньшей мере минут десять. Нолдор смотрели на него и встали на одно колено, и стало ясно, что так Феанор оплакивает Финве, чья душа была полностью уничтожена Морготом, и оттого не мог быть возрождён.

Она же увидела, что к стенам были прикованы многочисленные едва видные души.

Тысячи их. Они выглядели одновременно как мрачно мерцающие тела эльфов, которые были однако совершенно прозрачными, так что даже при свете их было тяжко рассмотреть. В их призрачные руки вонзились многочисленные иглы, неведомым образом поражавшие призрачные формы и терзавшие их. Несколько душ было подвигались после явления света и моментально дёрнулись, ибо в них вошли иглы.

И всё же души принялись гудеть, как разозлённые шмели, они явно понимали, что наступил момент ярости, наступил момент расплаты. Все эти души принадлежали эльфам, и многие из них были настоящими нолдор, в том числе и теми, кто погибли при войне у Тангородрима. Они смотрели на Феанора с великим почтением, и ждали, что свершится далее.

— Мой Отче, — тихо сказал Маглор, который имел в руке скрипку, но был так поражён, что даже не пиликал на ней. Он указывал на одну из душ, которая сейчас гудела весьма яростно. — Там Славостяжец. Я узнал бы его где угодно, — он указал на красивого и величественного духа.

Прочие Нолдор также ворвались в чертоги и стали исследовать их, находя многих великих эльфов прошлого. Сам Феанор довольно быстро нашёл некоего Адара, про которого он не раз говорил, и теперь и все его сыновья склонились перед Адаром.

Феанор поднял свой меч и обрушил его на цепи Адара, которые с тихими хрюком обвалились на землю и рассыпались в прах. После этого Феанор гаркнул, и его глас отразился по всем комнатам этого места, и звучал он весьма страшно. Император был в ярости, и одновременно в приподнятом настроении, ибо понимал он, что пало царство Мандоса, что оно захвачено.

— Каждая душа в этих Чертогах — вы свободны. По праву силы я объявляю власть Мандоса ничтожной. Идите на волю. Покиньте это место. Верните себе тела. Я вывел вас всех из подлой смерти!

Он повернулся к своим воинам.

— Разбейте каждую цепь, которую видите. Поскорее высвобождайте всех, кого только найдёте, вне зависимости от того, к какому роду она принадлежит. Нолдор Первого Дома, Второго и даже Третьего, тэлери — освободите их всех. Возможно, в них поселится понимание, кто есть добро, а кто зло.

Нолдор запели и принялись скакать по Чертогам и раскалывать многочисленные цепи, которые утратили свою абсолютную прочность после того, как были разрушены врата, в которые и была внедрена власть Мандоса. Некоторые Нолдор ломали цепи руками, после чего души моментально стартовали в направлении входа и плыли весьма целенаправленно, было видно, что они очень долго этого ждали.

Энкиду просто шествовал по глубинным уровням Чертогов и иногда взирал на цепи, после чего они просто опадали сами. Он обладал концептуальной властью над самим понятием цепей, так что для него это была обычная прогулка.

Ольга следовала за Слугой, который оказался весьма мощным и в этом мире, и рядом с ним можно было не опасаться стремительного нападения со стороны какого-нибудь ворога. Но больше всего её интересовали следы Божественного Духа, которые здесь остались, и возможные признаки наличия Грааля, который могли использовать Валар.

Но не свезло, информации здесь просто не было. Энергия смерти, который были пропитаны стены и полы этого места, были антитезисом информации, чего следовало ожидать, ведь что есть смерть, как не потеря информации. Мана здесь была полностью однородной, ибо не зря же вещают, что смерть есть Великий Уравнитель, вот и энергия была самой смерти под стать. Ни единого признака Грааля здесь не было.

Кто бы ни был этот Намо Мандос, он обладал мрачной и страшной силой. Несмотря на обилие призраков, как таковой призыв здесь всё равно не работал, — похоже, как только Энкиду был призван, дверка была прикрыта и какие-либо дальнейшие призывы стали полностью невозможными. Однако и одного Энкиду на самом деле было вполне достаточно до тех пор, пока не придётся сражаться с Валар.

Но здесь она надеялась, что властные дипломатические способности Феанора позволят соблазнить и Ауле, который также был одним из Валар, и который мог бы оказаться крайне ценным союзником. Бог-кузнец это практически Гефест или Прометей, которые были весьма благородными.

С этими размышлениями она покинула Чертоги и увидела нечто совершенно странное.

Когда души выходили из разрушенных врат и пересекали ветхий мостик, они немедленно изменялись. Их полупрозрачное призрачное тело облекалось сильной плотью, и они моментально возвращались к жизни, как если бы новое тело вырастало прямо из души.

Плоть и кровь возвращались к духам, которые были заключены веками, некоторые из них тянулись к оружию, которому было неоткуда взяться. Огромное количество полностью голых эльфов стало собираться перед чертогами, и их поток не собирался останавливаться, он пёр вперёд и пёр. Эльфы Феанора стали постепенно отступать, а некоторые стали выдавать воскресшим оружие и доспехи, в которые те принялись облачаться.

— Поганый Намо, — сказал Карантир, обращаясь к стоявшему рядом Феанору. — В этом царстве связь между душой и формой сильнейшая. Мёртвые могут возвращаться к жизни сами немедленно после краткого срока. Но Мандос приковывал души и не позволял им немедленно вернуться. Но больше его власть здесь не действует, и была попрана смерть нашим владыкой Феанором.

— Выходит, когда Мандос активно не подавляет силу этого места, — сказал Феанор, наблюдая, как очередная группа духов вышла и немедленно начала обрастать плотью. — Эльфы могут возвращаться немедленно. Я всегда подозревал, что нечто тут не так.

А эльфы всё выходили и выходили, их было какое-то нереальное количество. Поток выходивших из врат стал тугим, а потом превратился в настоящее наводнение. Уже вышли тысячи эльфов, но новые все выходили и выходили. Некоторые эльфы после выхода не понимали, что происходит, и смотрели по сторонам в недоумении, обычно это были вялые тэлери или ещё какие третьедомовцы. Воины же Первого Дома моментально подскакивали к снабженцам, стяжали полное снаряжение и были готовы к сражениям практически немедленно.

Вскоре недалеко начал формироваться целый отдельный легион вернувшихся воинов Первого Дома. Они увидели своего Императора, и обрадовались, понимая, что Он сам пришёл за ними в настоящий ад, в Аман, не испужался, а возглавил поход в великой ярости. И им не требовалось проводить брифинг, при виде святейшего они моментально понимали, что сейчас он отдаст приказ — и начнётся славная битва.

Феанор же довольно быстро утратил интерес к наблюдению воскрешения и отправился на поиски Ольги.

— Их очень много. Просто нереально обозреть глазами. Можешь оценить общее число?

Ольга отдала приказ Энкиду и тот взлетел, начав буквально порхать на своём халате и внимательно изучать количество эльфов. Спустя несколько минут он тихо спустился и подошёл, после чего принялся докладывать:

— Чертоги хранили души, накопленные за столетия войны? Я произвёл примерный подсчёт, хотя новые эльфы всё ещё поступают и не собираются останавливаться… — Он покачал головой. — Вышло минимум десять тысяч, внутри может быть не меньше.

— Достаточно, чтобы сокрушить всякого ворога, — сказал Феанор.

— Достаточно, чтобы удвоить или утроить наши силы, да. — сказала Ольга. — Хотя некоторым понадобится время, чтобы полностью восстановиться. Не все эльфы моментально могут сражаться, некоторые приходят в себя не сразу.

— Выждем два часа, — сказал Адар, незнакомый эльф, который ходил теперь рядом с Феанором. Этот эльф благородством не уступал самому Императору. — Пока что сформируем новые великие когорты. И потом придёт пора Валар ответить за свои преступления.

Он посмотрел на дальний пик Таниквэтиль, которые даже здесь был хорошо виден. Эта гора всегда была видна, не было ни единого момента, когда под открытым небом её не было бы видно, и явно это было сделано намеренно.

— Манвэ узнает, что здесь произошло, — сказал Феанор. — Даже сейчас он знает, что Чертоги были взломаны. Интересно, отчего он ждёт на своей горе? В чём заключается его план?

— Имеет ли это значение? — спросил Маэдрос, подходя к ним. — Мы уже пересекли все красные линии.

— Иного варианта и не было, — ответил Феанор. — Я сказал, что мы предстаним перед ними в их собственном царстве. Я не говорил, что мы придём как просители. Мы приходим как господари, требующие справедливости, и если они откажутся правильно судить, что ж…

Духи же всё продолжали выходить и выходить, их становилось всё больше и больше. Стало ясно, как много солдат потеряли нолдор, как многие пали, когда они были брошены на Ангбанд. И в них росла великая ярость супротив Валар, которые знали обо всём это и никак не помогали, а вероятно и всё спланировали. Но теперь эльфы возвращались к жизни, и близился час великого гнева.

В эта долину вошло около десятка тысяч нолдор, а выйдет десятка три. Это уже серьёзная армия, которая может отразить атаки на стороны Валмара, если таковые состоятся, смогут осадить священную гору и вызвать Валар на бой.

Энкиду устроился рядом с Феанором, и смотрел на происходящее так спокойно, как если бы полагал всё происходящее естественным. Впрочем, в Амане ведь воскрешение мёртвых и было естественным.

— Ты держишься хорошо, — сказала Ольга Слуге.

— Эта земля, на самом деле, весьма добра, в ней чувствуется силушка предков, — просто ответил Энкиду. — Земля здесь очень стара и очень сильна. Я могу существовать здесь практически бесконечно, и мне не нужна энергия.

— Хорошо. Если ты можешь идти с нами, это более чем хорошо.

— Я останусь настолько, пока у тебя есть противники, Мастер, — согласился Энкиду и вернулся к наблюдению за тем, как мёртвые возвращаются к жизни. Их поток всё пёр и пёр и никак не желал останавливаться. Эльфы почтительно смотрели на него, ибо помнили, как он легко сокрушил врата.

Глава XVI. Господарь Кователь

Войско Нолдор после возрождения поражало своими размерами, оно было действительно большим и внушительным. Более сорока тысячи эльфов нолдор построились в ряды и маршировали вперёд. Знаменосцы размахивали прапорами, ульеносцы, количество которых увеличилось в десятки раз, несли на себе мощные ульи, в которых жужжание стало настолько назойливым, что было слышно сквозь боковые стенки.

Однако Феанор сохранял абсолютную бдительность, и приказал направиться к горе Валар, при этом будучи готовыми ударить по Валмару, если оттуда попрёт атака, хотя он и надеялся, что при виде столь огромной армии защитники города предпочтут выждать как минимум прямых приказов от Валар. Оставалось надеяться, что нынешний король Валмара, Жильдэриэль Старший, легендарный Ванья-мясник, не бросится атаковать их по своей инициативе. Это был страшный враг, интриган и хитрец, который однажды инсценировал свою смерть, чтобы вычислить тех, кто возрадуется, после чего отравил их всех, и вновь явился, пока они корчились в предсмертных муках. Он держал Аман в ежовых руковицах и даже в старые времена угрожал Нолдор.

Однако ваньяр на стенах Валмара наблюдали молча и не атаковали. Но Нолдор не рисковали и использовали строй ОДНОСТОРОННЯЯ ЧЕРЕПАХА, прикрывшись мощными щитами и имея властную готовность перейти в состояние черепахи обычной, если ваньяр решат начать постреливать.

— Манвэ выжидает, — сказал Феанор. — Однако стоит помнить, что маршировать можем не только мы, и эти гады в состоянии ударить нам в тыл, в самое мягкое и уязвимое место, в которое например жалит и змей. Ибо они словно змеи.

Феанор шёл во главе колонны вместе с Маэдросом и Фингоном. По его приказу рядом шли щитовики, которые громко долбили в свои щиты, чтобы разговор было тяжело подслушать, — даже самим эльфам приходилось наклоняться и прислушиваться.

— Кузницы находятся примерно в двух милях к востоку от нашего пути, — сказал он. — Я полагаю, что мы можем временно туда смотаться, поговорить с Ауле и быстро вернуться к основным силам. Маршировка происходит медленно, мы сможем их нагнать.

— Ты всё ещё веришь, что его можно убедить? — спросил Фингон. Величественный принц был крайне воодушевлён после захвата Чертогов, ибо видел, как многие вернулись к жизни и даже тэлери покаялись за свой бессмысленный бунт и не говоря ни слова шли за Феанором.

— Более чем, благородный Фингон, и тебе бы пристало так делать, всё же Финдекано, — ответил Феанор. — Он учил нас. Он реально чтит ремесло и мастерское искусство, он инициировал меня в гильдию кузнецов и научил тайнам ремесла. Он рассказал Нолдор, что такое сплавы, что немало нас выручило. Его учеником был пресвятой Саурон. Он не такой, как остальные.

Маэдрос пожал плечами.

— А если он решить нас атаковать?

— Сражаться мы не станем. — Феанор сказал весьма уверенно. — Каким бы ни был Ауле, он не показной пижон типа Намо, и не варлорд. Для него высшей ценностью является создание вещей, и кроме того мы немало времени провели в застольях.

— Согласен, — встал слово Адар, — владыка Ауле весьма почтенен.

Ольга шла недалеко от эльфов, и весьма хорошо слышала, что они говорили, ибо костюм помимо прочего выполнял функции мастера церемоний на рок-концерте, иными словами как бы автоматически подёргивал за ручки, которые одни звуки делали тише, а вторые громче посредством запуска волн в противофазе. За счёт этого долбление в щиты оказалось подавлено.

— Я хочу пойти с вами, — сказала она.

Феанор резко обернулся, ибо не ожидал кого-то ещё, но быстро понял, что это не атака врага.

— Тебя интересует именно Ауле?

— Меня интересует источник Сингулярности, — ответила Ольга. — Мы знаем, что у Моргота не было Святого Грааля. Кроме того, искажение этого мира происходит из Амана, но вот как конкретно началась эта Сингулярность, что стартовало её, понятно не до конца. Так или иначе в истинной истории человечества именно Прометей и Гефест, великие кузнецы, встали на сторону людей, а не богов. Ты говорил, что Ауле и Ульмо отличаются от остальных. Если это правда, один из них может согласиться рассказать нам то, о чём другие молчат.

Феанор несколько мгновений размышлял, затем немедленно отдал приказ.

— Принято. Ты пойдёшь с нами. Но Энкиду остаётся с основными силами.

Ольга передала приказал божественному конструкту, который принял её с тем же спокойствием, с каким относился ко всему. Великий Копейщик сейчас пёр вместе с воскресшими Нолдор и прикрывал их, готовясь поднять тревогу, если состоится внезапное нападение. Эльфы с почтением на него смотрели, ибо чувствовали, что он тоже дух природы, причём весьма величественный.

И вот они тихо отделились от авангарда и попёрли через лес куда-то по странным тропинкам, которые идеально знал Феанор. Эльфы Валмара не могли видеть, что командование куда-то пропало, перед отбытием Феанор отдал приказ труппе музыкантов во главе с Маглором пойти впереди и усиленно изображать их, в то время как щитовикам долбить в два раза быстрее.

Феанор, Адар, Маэдрос, Фингон, Карантир и Ольга быстро скрылись в лесу.

Постепенно растительности стало меньше, и оказались видны массивные горы, которые казались искусственными. Их форма была весьма совершенной, и в центре находился мощный вулкан, из которого постоянно выходил дым.

Вскоре стал слышен сильный звук ковка, какой-то странный гул, в то время как небеса заполонил дым, который впрочем не ставил целью закрыть их целиком, как над цитаделью Моргота. Часть дыма была ярко-красной и намекала на использование необычной химии.

И вот они увидели сами кузницы, которые были размещены совершенно открыто на склонах вулкана.

Сам вулкан был поменьше Тангородрима, но вот кузницы были колоссальными и превосходили как гномьи, так и эльфийские. Гору покрывало множество странны труб, которые изгибались под невозможными углами. При этом и трубы, и дороги, и сами кузницы были поистине мастерски сделанными, каждое из их было настоящим произведением искусства. Если орочья цитадель была грубой и явно построенной для того, чтобы оборонять, то здесь строили, совмещая подлинную монументальность и красоту.

Прямо перед огромными вратами, которые были широко распахнуты и позволяли войти, паслись тысячи здоровенных серых гусей. Феанор поприветствовал их, опустился перед некоторыми на одно колено и что-то проговорил на гусином. Птахи радостно слетелись со всей округи и принялись гоготать, видно было, что гуси хорошо знали Императора. Однако затем он дал жест и повелел им отлететь, и те отлетели, хотя гоготать на перестали.

Они пошли дальше. Стало видно, что между сооружениями, управляя оборудованием с уверенностью и большой скоростью, двигались гномы.

Их было не так много — возможно, порядка нескольких сотен. Но само их присутствие здесь, в Амане, было неожиданным. Из исследований Ольга понимала, что гномы были созданы Ауле, вылеплены из камня и наделены жизнью, и это было связано с неким древним преступлением, которое прямо ни в одном историческом источнике не описывалось. Она полагала, что после этого гномы бежали в Средиземье от гнева Валар, но оказалось, что видимо Ауле смог прикрыть некоторых из них.

— Владыка Феанор, что именно случилось с гномами?

— Ауле создал их, — подтвердил Феанор. — Хотя Илуватар прямо запретил создание живых существ, Ауле тайно сотворил гномов, желая иметь учеников, которые смогут хранить ремесло, которым он ведал. Когда Илуватар обнаружил это, он решил уничтожить их. Однако Ауле поднял молот и угрожал низвергнуть его на Аман, уничтожив его землетрясением, и тогда Илуватар отступил и забил на гномов.

— Значит, часть из них осталась здесь?

— Нет. Гномы пробудились в Средиземье, но когда они умирали, их сущность постепенно разлагалась в незримом мире, ибо в чертоги Мандоса им не было пути, и Валар презирали их. Но Ауле вылавливал их духовными сетями и переносил сюда. Это праотцы.

Они прошли дальше к кузнечному комплексу. Здесь не было ни стражи, ни слуг-майар, спешащих перехватить их. Ворота никак не отреагировали на вход их в земли Ауле, хотя если он был таким же богом, как и остальные, он прекрасно всё чувствовал.

Феанор двигался в глубинах комплекса, прекрасно зная, куда он идёт, словно он тут был уже тысячи раз. Они нашли Ауле в глубине самого центральной части кузниц, склонившимся над верстаком и исследующим кусок металла, который, казалось, перетекал на протвине, несмотря на то, что выглядел твёрдым и не был раскалённым. Он был подлинно огромен, хотя и напоминал человека, и в отличие от Моргота не имел доспехов, а только кожаный запон, нацепленный поверх набедренной повязки. Он выглядел благородно, лик его был весьма могуч, а волосы были царственного рыжего цвета. Похоже, именно Ауле был инсталлирован на той картине, которую Ольга видела в Синих Горах.

Он моментально поднялся, и его глаза цвета раскалённого металла посмотрели на эльфов. Особенно долго он смотрел на Феанора, но выражение его лица не менялось. Он покряхтел, складывая кузнечные инструменты, и возглаголил:

— Я всё думал, когда ты придёшь, — сказал Ауле. Его голос отражался властным эхом от стен кузницы, так что казалось, что говорила сама гора. — Добро пожаловать, коли вам так угодно. Однако не будут притворяться, что у меня есть какое-то особое снаряжение.

— Мы пришли не за сняряжением, — ответил Феанор, и подошёл немного ближе, вставая непосредственно перед Ауле, который снова отвлёкся на кование и принялся зачем-то мять кусок металла руками, которые при этом видимо гнулся.

Ауле отложил кусок металла, над которым работал, и повернулся к ним лицом.

— Я знаю, что вы захватили Чертоги Мандоса и освободили души, содержавшиеся там. Сейчас вы ведёте армию к Таниквэтиль. — Он царственно вздохнул. — Однако посещение моих кузниц — не самый мудрый поступок, как мне кажется.

— Кто знает, старый толстяк, кто знает, — ответил Феанор. — Это зависит от того, что ты нам скажешь.

— Я скажу всё, что могу, — ответил Аулэ. — И в моих словах вовсе нет повелений Короля Ветров, который пускает их со своего трона. Это мои слова, Феанор. — Он посмотрел на Феанора с печалью. — Зря ты пришёл в Аман. Манве прекрасно знает, что вы здесь, и ждёт. Вам следовало пойти на восток, дальше в Средиземье, а возможно отправиться через великое море к землям ещё более далёким. Тогда вы могли выжить.

— Меня волнует вовсе не выживание, — ответил Феанор, — я не крыса, чтобы бежать от всякой угрозы.

— Я знаю. — Ауле продолжил, вовсе не размышляя, как если бы он прекрасно знал, что скажет Феанор. — Первый Дом и Сильмариллы, ваша Клятва. Ожидать чего-то ещё от тебя значило бы, что ты прекратил быть Феанором. Однако мой вердикт не меняется — эльф не может убить бога. Даже ты.

— Ты считаешь, что Валар слишком могущественны? — спросил Маэдрос с некой яростью.

— Я сказал про бога, потому что речь идёт вовсе не про Валар, — продолжил Ауле.

Эльфы замерли, ибо большинство из них не ожидали такого ответа. Кузница вокруг них продолжала царственное гудение, Ольга, которая всё это время изучала обстановку, хотя мускулы Ауле были конечно очень красивыми и властными, но всё же миссия была важнее, заметила, что здесь используется и поступающая из вулкана лава, а значит это весьма активный вулкан.

— Продолжай, — сказал Феанор, — мне надо знать всё.

Ауле сел на стол, приложил одну руку к сердцу, а вторую протянул вперёд, повторяя некий древний знак.

— Я полагаю, что ты ошибаешься, Феанор. Я говорил с Манвэ совсем недавно, и не считаю, что он преследует какое-то зло. Как и ты. Это всё заставляет задуматься о том, что происходит, ну так я и задумался. Манвэ не хочет уничтожать Нолдор, и был весьма обрадован, когда орёл принёс весть о том, что Моргот был сокрушён и Белерианд при этом устоял.

— Тогда почему он посылает ультиматумы? — вопросил Фингон. — Его геральт буквально нам угрожал.

— Он получил приказ из Залов Безвременья, — сказал Ауле. — Валар были созданы, чтобы служить. Мы были призваны высшей волей, и обязаны следовать так называемому Замыслу. Когда эта высшая воля приказывает, мы исполняем — или в падении становимся тем, чем стал Моргот. После этого власть стремительно утекает из нашего тела, и более всего, Манвэ боится стать таким же, как его брат.

— И всё же он так спокойно отрёкся от брата… Ладно, поверю. Значит, Манвэ получил приказ относительно Сильмариллов, — сказал Феанор.

— Он получил приказ о том, что Валар не должны вмешиваться в конфликт Нолдор и Моргота, ибо эта война послужит исполнению целей куда более удивительных, чем кто-то из нас может представить. — Ауле восскорбел и опустил глаза. — Ваша борьба должна продолжаться. Валар не должны помогать Нолдор, и даже когда орлы по своей воле помогали вам, Манвэ наказывали. Но самое главное, — ты, Феанор, не должен вернуть Сильмариллы. Это был абсолютный приказ, и Манвэ говорил, что если ты их стяжаешь, настанет конец мира.

Маэдрос в ярости вскочил и заорал прямо в Ауле:

— Мы победили Моргота. Мы исполнили Клятву и защитили Средиземье от Моргота. Зачем вообще Валар камни нашего Отче?

— Это не всё, — продолжал Ауле, проигнорировав яростного рыжего, ибо и сам был таким. — Приказ гласил, что ваша вечная борьба сама по себе должна продолжаться, покуда он сам не решит исход. Вы должны были сражаться с Морготом бесконечно, не имея возможности ни победить, ни проиграть. Нолдор должны оставаться в Белерианде и воевать. Через это и только через это замысел будет реализован.

Ольга поняла, что вот оно. Значит, верховный бог этого мира желал, чтобы конфликт Нолдор и Моргота продолжался как можно дольше. Но зачем? В чём был смысл? Отчего им так нужны Сильмариллы?

— Кто отдал этот приказ? — спросила она, впервые заговорив с момента входа в кузницу. — Какие у него цели?

Ауле повернулся и воззрел прямо на неё. Ранее он делал вид, что её не существует, и глядеть только на эльфов, но сейчас обратил всё внимание в её сторону. Он несомненно был мощным богом и не исключено, что мог видеть и мысли.

— Ты не из этого мира, — сказал он.

На мгновение Ольге показалось, что он сейчас подымет свой молот, который стоял рядом с наковальней, и опустит на неё. Он был велик размерами, и сражаться с великанами всегда было тяжко, ибо размерами они превосходили обычных противников.

— Нет, — ответила Ольга. — Однако я действительно на стороне Феанора, Его Величество при необходимости подтвердит. Я хочу понять, в чём именно смысл всего происходящего. Зачем нужна война Моргота и Нолдор?

— Ты полагаешь, что Илуватар является источником искажения, — сказал Ауле.

— Несомненно, — согласилась Ольга. — У него есть какой-то странный хитрый план, который он выполняет. Но я не могу понять, в чём его смысл.

Ауле заметно заскрипел, после чего подошёл к лаве и окунул своё лицо прямо в неё, после чего принялся его оттирать, используя лаву вместо воды. Затем он вернулся на своё место и возглаголил вновь, хотя видно было, что он не желал сего делать.

— Илуватар говорил, что это случится, — сказал он. — Он повелел никак не вмешиваться в дела Средиземья, и вообще не наблюдать за битвой Нолдор и Моргота, утверждая что Нолдор вызвали его ярость и он сам с ними разберётся. Но также он сказал, что возможен и иной вариант, — если в Амане появится кто-то из другого мира. На этот случай он оставил секретные протоколы, которые видел только Намо. Однако Ульмо кое-что подсмотрел, и рассказал в том числе и мне.

— Он ожидал прибытия кого-то из-за пределов? — спросила Ольга.

— Несомненно. Он говорил, что если из-за грани кто-то придёт, то необходимо ждать, и ни в коем случае не препятствовать. Странник из иного мира обязан оказаться на священной горе, где вопрос решит сам Илуватар. А до этого необходимо, чтобы как можно больше Нолдор погибло в сражении с Морготом. Илуватар желал, чтобы все, кто пошёл в Исход, погибли и оказались в чертогах, но не пояснял, зачем.

— Значит, ты понял, что что-то не то, — заговорил Феанор. — Замысел этот реально странный.

— Я заметил, — ответил Ауле. — Ульмо тоже заметил, когда Илуватар отдал приказ благословить Туора, который в итоге уничтожил Гондолин. Ульмо после этого долго курсировал по морю и проклинал себя, а потом выдал плётки своим майар и приказал себя хлестать. Он до сих пор нервно дёргается, если что-то напоминает про Гондолин, и принёс Клятву ненавидеть эдайн до скончания века. Сколько же их кораблей он потопил, притворяясь, что ненароком.

— Что же, он всегда был весьма благороден, — сказал Маэдрос.

— Да, это так. — Массивные кулаки Ауле сжались. — Однако мы не могли просто так сказать, что Илуватар является злом. Он источник нашей силы и высочайшая из систем этого мира. Кроме того, если он сам поймёт, что мы против него, то последствия…

— Он может низвергнуть вас до состояния падших, и сила ваша будет умалена, — сказал Феанор.

— Да.

Ольга подняла взгляд на великана.

— И что ты решил?

— Я сделал то же, что и Ульмо. Мы удалились от дел Валар. Ульмо сказал, что он будет направлять движения морских течений и следить за тем, чтобы Моргот снова не проник в Аман, в то время как я занялся ковкой, причём максимально бесполезных вещей. Время от времени мы посещали место, где когда-то росли Два Древа, чтобы Манвэ полагал, что мы подвинулись, и наша кукуха уже где-то в тёплых краях.

— Поступали ли приказы нас атаковать во время нашего плава? — вопросил Фингон. — Говорил ли Манвэ о происходящем?

— Он повелел выковать осадные орудия для Валмара, но я выковал их намеренно криво, так что камни не полетят в нужное место, а опадут значительно раньше. Я закалил их мечи неверно, так что они будут ломаться при ударе о простые доспехи. Однако берегись, Феанор. Некоторые виды оружия создавал сам Намо, и в их числе страшные божьи дроны. Они будут работать так, как надо. Я же продолжу ковать… Мне надо ковать…

Феанор посмотрел на него с разочарованием, ибо понял, что открыто к ним кузнец не присоединится. Но чувствовалось, что он всё равно сильно уважает старого пивного толстяка, который некогда научил его ковать, и он это подтвердил, весьма уважительно продолжив.

— Значит, — сказал Феанор. — Ты не желаешь действовать напрямую против Илуватара, ибо опасаешься, что утратишь свои силы.

— Я значит, что что-то не так, — осторожно ответил Ауле. — И приказы от него стали абсолютно бессмысленными. Но проблема в том, что мои гномы рассчитывают на мою силу, и каждый помирающий гном должен быть выужен из моря небытия и инсталлирован здесь. Боюсь я и того, что без моей силы гномы просто рассыпятся в прах. В общем, меня сильно держат за яйца, не буду отрицать. Но я скажу тебе ещё кое-что. Источник того, что вы ищете, сила, стоящая за приказами, — она над вершиной Таниквэтиля, не в чертогах Манвэ и Варды, но выше них.

— Выше них, — повторила Ольга.

— Там Илуватар говорит с рабами своими, — сказал Ауле. — Небеса разверзаются, и лишь Манвэ может услышать.

Что же, выходит Святой Грааль вероятнее всего был в руках Илуватара, который пребывал в некоем измерении над горой. Но больше всего её беспокоил единственный вопрос — Илуватар ожидал прибытия кого-то из другого мира. Значило ли это, что он ожидал прибытие Халдеи, и сингулярность была специально создана для того, чтобы ей противостоять?

Или же это был реальный местный бог, который обладал достаточной силой, чтобы редактировать законы мира? Ранее высшие боги из разных Текстур уже могли менять реальность непредставимым образом, так что этот Илуватар мог просто узнать про Халдею, когда создал сингулярность.

Внезапно над лесом что-то полыхнуло синим пламенем, причём свет исходил именно из центра леса, а не от Таниквэтиль. Феанор моментально обратил свой взор туда, хотя сияние моментально погасло, а потом внимательно посмотрел на Маэдроса. Вдалеке вороны зашлись слабонравным карком.

— Нам пора возвращаться, — сказал Маэдрос, вставая. Казалось, он что-то понял, когда Феанор на него поглядел.

Феанор также поднялся, но задержался перед уходом. Он посмотрел на Ауле мгновение, и преклонил колено перед ним, воззрев на него с бесконечным почтением, после чего заговорил уже из такого положения.

— Спасибо тебе за помощь, Досточтимый Мастер. Я буду вечно тебе благороден. Здесь я узнал, что такое молоток. Здесь во мне зародился Шибболет. В этом вулкане из моего и Адара семени и священной лавы были выкованы мои сыновья. Что ты будешь делать, если война закончится? — вопросил Феанор.

— Да всё то же самое, если судьба позволит, — ответил Ауле. — Ковать посредством постукивания молотка по металлу. Учить тех, кто хочет учиться. Создавать величественные и красивые вещи. Иди же, Феанор. Самоцветы с тобой, и я надеюсь, что ты победишь. Иначе конец настанет и Аману, и моим гномикам, не так ли?

Феанор преклонил голову ещё ниже, затем отбил земной поклон, после чего отправился назад.

Ольга покидала помещение последней. У порога она остановилась и оглянулась на старого бога, который казалось вообще более не интересовался своими посетителями, и делал вид, что их здесь и не было. Видимо, за всеми здесь постоянно следили.

— Ты благородный бог, — сказала она. — Можно ли посетить этот вулкан? У меня нет оружия, мне только спросить.

Ауле не поднял взгляд от работы и продолжал усиленно ковать.

— Без проблем. Если не знаешь, куда идти, спроси Дронопорха, вон того гнома с рыжей бородой. Но потом иди и исправь то, что неправильно, — сказал он. — Я знаю, что мир, построенный на лжи, подобной речам этого поганца Илуватара, не может стоять вечно. Он может быть использован только во зло. Если иного выбора нет, так снеси его начисто, в ядерный пепел, из которого может быть появится хотя бы хорошая новая звезда…

Ольга посмотрела вдаль и увидела, что Феанор с товарищами направился прямо в лес, где была видна вспышка света, и там быстро скрылся. Что же, вулкан был здесь, и стоило попытаться связаться с Халдеей последний раз перед решающим сражением на вершине горы.

Интересно, кем же всё-таки был этот Илуватар. Был ли он подлинным богом, или обычным претендером, который воссел на высокий трон и теперь делает вид, что он бог. Халдея сталкивалась с обеими случаями, и было даже невозможно предсказать, который окажется более опасным.

Так или иначе, сражение с богом, у которого стоит множество последователей, было крайне тяжёлым. Вера питает богов, и таковой может буквально менять реальность, если за ним достаточно тех, кто её примет. Конечно, Порядок Человечества здесь был на её стороне и не позволял бы слишком охреневать и требовал бы действовать по понятиям Земли, но всё же сингулярность уже неплохо укоренилась.

Впрочем, под этими мощными звёздами вполне можно было задействовать ещё раз заклинание Анимусфер, хотя если тот крылатый старик был аватаром Илуватара, и в его цели это не входило, можно было нарваться на ответку. Следовало хорошо продумать это заклинание.

Также Энкиду всё ещё сопровождал Нолдор, и он по природе своей обладал повышенным уроном против божественных сущностей, что обещало нехило помочь. Сорок тысяч эльфов и сильный Героический Дух против нескольких богов…

Глава XVII. Корень зла

Ольга убедилась, что группа Феанора полностью скрылась в лесу, чтобы направиться обратно в вулкан. Не стоило беспокоить Императора лишний раз, он должен был заниматься настройкой армии перед последним сражением, а ведь он мог явно заинтересоваться технологией. Но следовало торопиться, так как осада могла стартовать совсем скоро.

Мощные и гигантские ступени, которые вели к жерлу вулканов, были на самом деле титаническими, их размер был велик. Сам вулкан также был весьма достойным, так что маршрут напоминал паломничество на гору Синай, которые многие благородные люди совершали в истинной истории человечества. Так или иначе, но над вулканом в небесной тверди всегда гнездится разрыв, который может позволить установить связь.

И этот вулкан был весьма активным.

По мере подъёма жар весьма увеличивался, и здесь не было видно ни единого гнома, хотя скорее всего им просто не требовалось работать в таких условиях. Здесь бывал только старый пивной Ауле, хотя судя по словам Феанора, он здесь тоже когда-то бывал. И уж не здесь ли были созданы его легендарные сильмариллы? Как вообще можно было учинить такие мощные кристаллы? Выковать в прямом смысле их было невозможно, так что технологический процесс был непонятен, ясно было одно — наверняка требовалась большая энергия и температура.

Слегка ниже вершины путь обрывался и вёл внутрь горы, где прямо на вулканом была установлена каменная конструкция. В конце стояла большая наковальня, а рядом лежал не менее большой молот, и Ольга едва удержалась от того чтобы сбросить его вниз и посмотреть на красивый бульк, — но Ауле мог не оценить такой порчи инструмента. Лейлинии здесь были страшной силы, даже мощнее, чем у Тангородрима. Это был первообраз вулканов этого мира, тот самый архетип вулкана…

Над вулканом в небесах, в магическом поле Амана, присутствовала явно имеющаяся дыра.

Оставалось начертать круг и при этом не потревожить вулкан настолько, чтобы началось полноценное извержение. Сейчас с ней не было Слуг, и хотя на крайний случай можно было бы потратить командную печать, чтобы телепортировать к себе Энкиду, было бы лучше этого не делать. Битва с Илуватаром может истратить все имеющиеся ресурсы, а в ней победить точно следовало.

И вот круг был завершён и немедля зажужжал как хороший шмель. Системы боевого костюма заработали, соединившись с ним, и приступили к долблению в сети Халдеи, на которые должны были скоро ответить. Оставалось надеяться, что дежурный находится здесь.

Даже здесь в небесах присутствовала защита, которая не позволяла моментально установить связь, — появлялись только странные помехи, которые напоминали ревущий океан, или клёкот орла, или всё внезапно оборачивалось страшной тишиной. Больше получаса ушло на то, чтобы дорисовывать круг, пытаясь собрать метод, который сможет пройти через Великий Валарский Файрвол.

Но в итоге всеблагое стремление к свободе воссияло, и соединение оказалось установлено. Вскоре раздался явственный голос Холмса.

— Связь восстановлена. Погоди, а куда делать вся та лава?

— Рада тебя слышать, Холмс, — сказала Ольга. — Связь нестабильна. У меня есть, возможно, двадцать минут. Погоди, о какой лаве ты говоришь?

— Той, которая была только что вокруг тебя… Сколько времени прошло в сингулярности?

— Около месяца.

Холмс извлёк большую трубку и закурил.

— Холмс, не кури! — воззвала к его разуму Ольга.

Читатель! В самый важный момент, когда необходимо как можно скорее заниматься решением загадки, Холмс решил заняться чем-то не тем. Это рискует сорвать всё предприятие. Давай поможем Феанору и Первому Дому. Посмотри на экран фанфика и громко скажи: Холмс, не кури! Да, вот так, но надо громче. Ещё громче! Похоже, работает…

— В Халдее прошло только пять секунд, так что мы считали, что начались помехи, — ответил детектив, наконец отложил трубку, — Следовательно, ты обязана преуспеть. Сингулярность работает на огромной скорости, и если не остановить того, кто её создал, последствия могут быть любыми. Расскажи всё, что ты узнала за этот месяц. Кратко, как пост в X.

Ольга немедленно приступила.

— Валар, боги из местного пантеона, не были источником искажения, и Грааля у них скорее всего нет. Некоторые из них весьма обеспокоены нынешней ситуацией и предпочитают оставаться в стороне. Главный кузнец и бог морей оба саботировали высшие приказы.

— Интересно. И очень хорошо — войну в пантеоне можно использовать.

— Порядок раздроблен, но реальная проблема находится в ином месте. В этом мире почитается верховное божество по имени Илуватар. Валар описывают его как создателя, источник всякой власти, того, чья воля создала реальность на фундаментальном уровне. Однако его приказы очень сомнительны, он желал, чтобы якобы его собственный народ вечно сражался с тёмным властелином и никогда не мог победить, а кроме того что он ожидал прибытия кого-то из иного мира и оставил на этот случай приказы.

Холмс всерьёз задумался и не отвечал около минуты, но хотя бы курить не начал. Наконец он возглаголил:

— Что же он хочет? — спросил он.

— По всей видимости, он хотел, чтобы Феанор не получил Сильмариллы, магические камни, в которых хранится космологические красное смещение, насколько я поняла. Это весьма сильная энергия, однако не особо понятно, чем она помешала богам. Похоже, что они втайне подкармливали Моргота магической силой и снаряжением для того, чтобы тот истребил всех нолдор, после чего их души отправились бы в царство мёртвых.

— Известно, где находится Илуватар?

— Эльфы говорят, что он находится над самой вершиной местной горы богов, — продолжила Ольга, — в их легендах говорится, что Илуватар пребывает в том, что они называют Залами безвременья. Это место за пределами обычного мира, возможно даже и не привычная трёхмерная реальность. Связь между этим божеством и физическим миром Амана проходит через Таниквэтиль, где сидит наземной глава пантеона, но сам источник не на горе, а над ней.

Холмс весьма внимательно на неё посмотрел. От него стоило ожидать, что он быстро распознает, что не так.

— Над горой, — повторил он. — В чем-то, называемом Залами безвременья. — Он заговорил быстро, торопясь перед свои выводы, но не мог отказать себе в удовольствии снова пройти всю цепочку размышлений. — Ольга, эта формулировка ничего тебе не напоминает?

— Храм Времени, — сказала она, ибо слишком хорошо знала, о чём здесь идёт речь. — Место, в котором гнездилось Первое Животное, Гоэтия, оригинальный враг Халдеи. Оно так же находится за пределами обычного временного потока, и оттуда он начал Испепеление.

— Да, — подтвердил Холмс. — Есть структурные сходства, которые слишком хорошо похожи. Залы безвременья. Храм Времени. Оба они находились над троном земного царя. Но главное, что этот Илуватар ждал кого-то извне, и знал про ритуалы призыва. Он знает про Халдею.

— Кроме того, Святой Грааль не должен быть способен изменить верховное божество, — сказала Ольга. — И для настоящего верховного бога в нём не было бы особенного смысла. Следовательно, Илуватар не сошёл с ума из-за Грааля, если он вообще здесь есть, он всегда был именно таким, каким он был. Я то, что я есть, в конце концов, как говорили боги во все времена.

— Верно, — согласился Холмс. — Что предполагает, что Святой Грааль в этой сингулярности может отсутствовать. Хотя если моё предположение верно, он в качестве отдельной системы мог и не появляться. — Она слышала, как Холмс зашевелился, видимо отправляясь к Трисмегистусу задать вопрос, и продолжил вещать из-за кадра. — Вполне возможно, что сущность, которая называет себя Илуватаром, всегда была системой, равной Граалю. Понимаешь?

Начались помехи, но практически немедленно прекратились.

— Ты хочешь сказать, — сказала она, осознав, куда ведёт тот. — Что это ещё один Столп?

— Не стоит забывать про Демоны-столпы, — сказал Холмс. — После уничтожения главного заклинания демоны перестали быть связаны в единый улей, но они не погибли. И некоторые из них направились в земную историю и породили сингулярности, и более того, они специально хотели отомстить Халдее.

— Продолжай.

— Ты была в сингулярности Агарты. Демон-столп Фенекс создал целый замкнутый мир внутри полой Земли, который был полностью создан на основе земных легенд старых времён. Затем Демон-столп Раум, Великий Покаркиватель Пустоты, создал сингулярность, построенную вокруг непредставимого ужаса, который описывался в земной литературе. Последняя сингулярность также не наблюдалась системой Халдеас.

— И обе основаны на историях, — сказала Ольга. — Фенекс использовал легенды о подземных цивилизациях. Раум использовал мифологию о Внешних Богах, которую в Часовой башне не считали реальностью, но она ею оказалась. Или…

— Всё так и есть, — подтвердил Холмс, — уже несколько раз Демоны-столпы создавали сингулярности, которые основывались на человеческой литературе. Они находят вымышленную историю, которая входит в резонанс с их собственной магией, с тем, над чем конкретно властвовал конкретный демон, после чего привносят их в реальности. В конце концов они подобны Ронгоминиаду.

— Да Винчи говорила про Ронгоминиад. Значит, эта сингулярность построена на историях о феях, — сказала Ольга. — Она построена на мифологии, которая никогда не существовала в истинной человеческой истории. Но они существуют в вымышленных произведениях. Погоди, то есть… Жители этого мира являются частью истории? Неужели кто-то реально написал про всех этих чудовищ, Моргота и прочих? И он своровал земную мифологию, поэтому здесь есть бог-громовержец, который должен сидеть в лесу, а он на горе, бог моря, смерти, кузнец… Или это изменённый параллельный мир?

— Возможно и то, и другое, — согласился Холмс. — Но на практике никакой разницы нет. Если нам противостоит Демон-столп, то по крайней мере понятно, с чем мы имеем дело. Он ожидает твоего прибытия.

— Значит, он выдаёт себя за Божественного Духа, но в отличие от него не обладает божественной властью и сам по себе сравним с Героическим Духом высокого класса, но не более того. Конечно, Валар всё равно подчиняются ему, так как он всё ещё является создателем этого мира, пусть и не так, как описано в их мифологии.

— Демоны-столпы, как ты помнишь, весьма сильны, — завершил Холмс. — Однако по одиночке они не так сильны, как в былые времена, и Слуги с ними могут сражаться. Конечно, если бы этот демон всё ещё был связан с Гоэтией, он мог бы быть опасен, но сейчас без своего улья его вполне реально победить. И как уже происходило много раз, Грааль окажется прямо в его теле, так как столпы своего рода и есть Граали.

— Да, я призвала Энкиду, — ответила Ольга. — Если бы это был кто-то вроде Зевса, проблем было бы немало. Лучше уж демон.

— Особенно, — добавил Холмс, — если сражаться с ним с использованием их уязвимостей. Мы не знаем, какой именно это демон, поэтому не можем составить стратегию прямо сейчас. И тем не менее, как только он проявит себя, надо призвать…

— Проблема в ограничении призыва, — влезла Ольга. — Если бы я могла призывать любого Слугу из Халдеи, то большой проблемы бы не вышло. Однако у меня есть один только Энкиду, который эффективен против богов, но если этот столп богом не является…

— Печать существует для защиты ядра Сингулярности, — снова продолжил Холмс, который раскочегарился на полную и теперь тараторил с какой-то страшной силой, что заставило Ольгу занервничать, ведь это могло значить, что связь опадает. — Этого можно было ожидать, на самом деле, ведь Демоны-столпы были призваны Королём Магов и обладают особой властью над самим понятием призыва. Значит, возможно, если хотя бы ранить этого демона, печать достаточно ослабнет, чтобы начать призывать, и добить его.

— Мне нужно призывать на самой вершине Таниквэтиль, — сказала она. — Или как можно ближе к ней. Возможно, там получится это сделать. Можно использовать Энкиду для того, чтобы оглушить демона и заставить его запаниковать. Или связать его Благородным Фантазмом…

— Стратегия весьма достойная, — согласился Холмс. — Если демон решит появиться в материальной реальности, то с ним можно будет сражаться. И такие демоны очень любят появиться, когда считают, что уже победили. Сохраняй полную бдительность.

Картинка подёрнулась вонючим дымом статических помех. Ольга увидела, что магический круг уже значительно оплавился и провалился через камень, из-за чего связь была нарушена. Пожалуй, стоило сворачиваться и валить.

— Холмс. Проблемы со связью. Есть что-то еще важное?

— Будь осторожна с объявлением войны демону, пока не проверишь, что можешь призывать, — затараторил Холмс. — Без поддержки Слуг сражаться с ним будет опасно, а если он всё ещё обладает некоторыми способностями Соломона, обычная магия может его не взять. И ещё…

Статические помехи снова заполонили весь эфир и шипели несколько десятков секунд, но потом соединение всё же пронесло. Голос Холмса вернулся:

— Обязательно надо победить. Сингулярность уже начала гудеть как-то совсем ненормально. Когда ты вышла на связь, был зарегистрирован прорыв одного Святого Графа на Землю. Подготовка рейшифта потребует как минимум часа, и за это время…

Связь оборвалась.

Круг властно зашипел и провалился куда-то глубоко в породу, после чего начал обрушиваться и камень, который схлопнулся внутрь себя.

Что же, в таком случае это уже пятый инцидент, связанный с остатками Храма Времени. Демонов было семьдесят два, но когда Соломон объявил своё решение, большинство демонов согласились прекратить активность и оставить человечество в покое. Но оказалось, что уже пять рассерчали на поражение настолько, что решили мстить, и если честно, это начинало надоедать.

Хорошо хоть в этот раз здесь были феи. Когда получится решить вопрос с сингулярностью, можно будет рассказывать всем, как за ней шли многочисленные и самые настоящие британские феи. Немного магов достигли такого взаимопонимания с faerie.

Однако оставался вопрос, что именно хотел этот демон и зачем он ждал её появления на горе. Он хорошо знал про Халдею. А на горах зачастую проводились жертвоприношения, так что этим могло объясняться отсутствие нападения со стороны Валар на армии Нолдор, которым позволили взломать Чертоги Мандоса и маршировать к священной горе. И что-то подсказывало, что это будут не благородные жертвоприношения Тескатлипоке, чтобы доброе Солнышко не прекратило работать, а мрачные подношения Молоху.

И из головы никак не выходили слова Холмса про то, что некто покинул сингулярность. Это не мог быть демон, ведь без него этот мир моментально бы прекратил существование. Это был кто-то ещё. И куда так спешно отправились Феанор с лордами?

Она стала медленно спускаться с горы. Ауле не было видно, и было уже понятно, что нападать он не станет. Если бы не слова Феанора, можно было бы ожидать ловушку, но раз Феанор был уверен, что толстяк является благородничем, верить ему стоило.

Однако вскоре начнётся полноценная война с богами этого мира. И пусть против Нолдор выступят не все боги, это всё равно была сложная битва. Если Манвэ равен по силам верховному богу земных мифологий, кому-то вроде Зевса, справиться с ним без помощи Великих Слуг будет очень тяжело. Гораздо проще будет немедленно напасть на демона, который без Гоэтии не особенно силён.

Она вышла на дорогу и пошла в направлении Таниквэтиль, стараясь обходить стороной то место, куда пошёл Феанор, ибо отчего-то предвидела, что лучше не видеть, что именно там вспыхнуло и затем погасло. Следовало как можно скорее добраться до горы, где наверняка уже устанавливался военный лагерь. Приказ о наступлении может быть отдан, и Феанор может быть весьма огорчён, если она задержится.

Несколько серый гусей внимательно посмотрели на неё и затем раскрыли крылья и полетели, делая над нею круги. Полёт серого гуся был хорошим знамением, ибо это была весьма почтенная птица, сравнимая по степени благородства разве что с орланом. Но будущее всё ещё мрачно довлело.

Но как говорится, покуда мозги боятся, ноги идут. К тому же немало сил придавали мысли о Первом Доме, и о его крайне благородном Императоре. Интересно, был ли в истинной истории человечества такой же благородный эльф, или может быть человек, или Феанор был на погибель себе сочинён демоном?

Глава XVIII. the un█████ ██████ files

Тем временем эльфы отправились непосредственно в лес, туда, где была видна вспышка. Феанор очень торопился, и его сыновья следовали за ним. И вот вскоре они увидели огромную долину внутри леса, на которой располагалась своеобразная деревня или даже небольшой городок. Было непонятно, как это место, всё изрезанное какими-то норами, вообще помещалось в лесу.

Феанор держал руку на мече, готовый в любой момент вытащить его и пустить его в ход. Остальные эльфы тоже надо.

— Я не знаю, что он сделал, но с этим надо разобраться. С Сильмариллами он не так уж и опасен, — сказал Феанор.

— Аватар? — вопросил Фингон.

— Да. Он годами жил в этом месте, хотя зачастую и предпочитал также оставаться на пустынном Нуменоре. Когда-то я сообщил Манвэ о том, кто проживает в лесу, когда узнал про нескольких похищенных эльфийских детей, ещё не зная, что он аватар. Валар проигнорировали мои слова, а потом и вовсе запретили мне поднимать эту тему, как обычно отговорившись.

Эльфы молчали, ибо хорошо помнили эту историю. Тогда Феанор немало времени провёл у Двух Древ, созерцая их свет и пытаясь понять Замысел, а потом уловил их свет в Сильмариллы, после чего его отношения с Валар начали стремительно ухудшаться. Весьма быстро. Вначале в Аман притащили Моргота, затем его зачем-то освободили, а потом он похитил Сильмариллы, а также и прибил Древа, пока Валар ничего не делали.

Аватар, бывший воплощением Илуватара в Арде, не был последовательным и, похоже, просто развлекался со смертными, упиваясь своей мощью. Его боялись, его не называли по имени, которое считали дурным знаком, и похоже его это более чем развлекало. Он был чудовищем, и через него в Феанора в первый раз вошло понимание, что самоназванный творец этого мира является на самом деле тем ещё злом.

Но здесь жил не он один. Некоторые жители Амана, а также и жители Арды время от времени слышали зов. Нечто вроде личного приглашения во владения чудовища, в которых были возможны самые извращённые фантазии. Множество тех, кто были преступниками и просто безумцами, собирались здесь, и участвовали в странных ритуалах. Бывало и так, что над этим местом поднимался странный красный дым, который велели игнорировать.

Пришла пора разобраться с этим монстром. Феанор понял, что именно из-за панического страха Илуватара перед тем, что хранилось в свете Сильмариллов, тяжесть знания чего пока нёс только он один, всё и началось. И теперь, когда Самоцветы были при нём, чары его не имели власти над эльфами.

Путь в долину шёл через большой деревянный мост, который был перекинут через овраг. От одного его вида эльфы скривились — конечно, местные построили мост именно из деревьев, которые для этого были срублены, что для эльфов было форменной мерзостью.

Городок был не таким большим. Практически непосредственно после моста находилось большое поместье в три этажа, ограждённое стальным забором с шипами и воротами. Несколько дальше стояло множество домов поменьше, двери в которые были закрыты.

— Они знают, что возмездие пришло, — мрачно сказал Феанор, — но сначала мы разберёмся с ним.

— Он точно здесь? — спросил Карантир.

— Он не покидал Амана, я бы это почувствовал. И в любом случае, это проклятое место необходимо сравнять с землёй. Кто-то должен стать героями Унсунгия, которые прекратят творившиеся здесь непотребства.

— Мой Отче. Эти дома…

Маэдрос не смог сдержать удивления, когда наконец в деталях рассмотрел местные дома. Стены большинства домов не были прямыми, которые строят люди. Они выгибались наружу, словно сама древесина разбухла от воды, доски частично сгнили и как бы срослись с толстыми гребнями ракушек, которые влажно блестели. Двери были низкими и широкими, обрамленными резными столбами, на которых покачивались цепи. Один из домов был покрыт многочисленными колоколами, которые выглядели совсем неуместно, другой дом был закопан в своеобразный курган.

Вместо нормальной соломы на крышах там и здесь росли чёрные водоросли, которые не должны были находиться на поверхности. С одного дома постоянно капала вода, которая похоже просто на ней самозарождалась. Окна были мутные, и казалось сделаны были не из стекла, а из чего-то ещё, и через этот материал было невозможно видеть хоть что-то внутри домов.

Это был город, где отборным безумцам позволили действовать так, как они хотели. Аватар Илуватара собирал множество людей, порочных и жестоких, и казалось находил в этой коллекции особое удовольствие. Говорят, он приглашал их и на свои пиры.

Поместье же выглядело на первый взгляд совершенно безобидно по сравнению с этими домами. Оно было светлым, построенным из камня, с крышей, покрашенный в яркий небесный цвет. Феанор ударил своим большим мечом по воротам и спокойно их снёс, после чего медленно стал входит внутрь. Внутри был хороший ухоженный газон и дорога, которая вела прямо к поместью. Рядом с дорогой росли какие-то экзотические деревья, которых в остальном Амане не было.

И вот Феанор толкнул дверь, готовясь ворваться внутрь, но дверь не была закрыта. Она распахнулась от малейшего прикосновения и открылась. Запахло отчётливо кровью, причём старой и засохшей. Человек бы такой запах точно не уловил, но вот эльфы хорошо его чувствовали. Внутри никого не было, ни единого движения, однако они немедленно увидели лестницу, которая спускалась под землю, и направились вниз, медленно и осторожно.

Пол был не из досок, а из утрамбованной земли, покрытой слоем влажного песка, который шелестел под ботинками. В земле были прорублены неглубокие каналы, ведущие к центральной впадине, где вода скапливалась по щиколотку. Стены были увешаны какими-то цепями, а под цепями множество косточек, в том числе совсем мелких, и опять запах крови. Причём человеческой и эльфийской крови.

Ещё одна лестница уходила ниже, где практически моментально обрывалась водой. Карантир захотел было спуститься, но Феанор схватил его за руку и остановил.

— Смотри, — сказал он, после чего поднял довольно большую кость и бросил вниз. Немедленно что-то забурлило, а кость стала медленно растворяться, пока наконец полностью не исчезла.

— Чертовщина… — только и смог сказать Адар. Младшие же эльфы и вовсе поражённо молчали.

— Это не вода. Так он избавлялся от тел. Даже многим посетителям этого места было бы неприятно присутствие свежих останков.

Едва борясь с омерзением, эльфы поняли, что в этом подвале ничего не найдут. Энергия тут стояла тёмная и мрачная, было понятно, что здесь много пытали, причём не позволяли пленникам умереть. Эльфы слышали предания про то, что мучения — пища богов, но увидеть это своими глазами было совсем иным опытом, весьма и весьма страшным.

Они пошли на второй этаж поместья, который был обставлен дорогой мебелью, хорошо отделанными картинками, на одной из которых эльфы узнали аватара рядом с Финарфином, перед которыми лежал большой кусок только что зажаренного мяса. Они двигались медленно, готовые вступить в сражение, и старались не отставать от Феанора, который единственный мог оборонить их ото зла посредством Сильмариллов.

— Ничего, — воскликнул в ярости Фингон. — всё это место словно оставлено десять минут назад, но самого аватара здесь нет. И ни единой зацепки, всё это напоминает просто поместье богатого адана, не более.

Они поднялись на третий этаж и там увидели нечто совершенно странное.

Вдалеке находилось две тончайших стальных штуковины, которые вместе образовывали нечто вроде ворот. Одна из них была помята, а прямо за ними стена серьёзно выгорела, аналогичное горелое пятно располагалось и на полу прямо перед ними. Феанор схватил руками Сильмариллы и осветил комнату их светом, который попёр, когда он их сжал со всей силы, а потом сказал.

— Он покинул этот мир. Но только он один. Этот портал одноразовый, повторить его потребует в лучшем случае несколько недель. Идём. Нам надо расправиться с его приспешниками, и возвращаться к Таниквэтиль. Разберёмся с самим Илуватаром, пока он ослаблен.

— Значит, он знал, что мы идем, — проговорил Маэдрос, после чего опрокинул на пол бронзовую чашу, темная жидкость из неё разлилась по полу и слабо зашипела там, где коснулась дерева, — Да, нам надо двигаться.

Эльфы быстро спустились вниз и пошли обследовать дома. Ближе всего находился тот странный дом, который словно врос в погребальный курган. Он напоминал нору огромного медведя, который внезапно стяжал дары цивилизации и решил обустроиться. Феанор подошёл к тому дому и резким ударом выбил в нём дверь, после чего из дома немедленно в ярости выбежал его обитатель.

Он напоминал адана, но совершенно безумного. Одежда его была нелепой и никак не сочеталась друг с другом, он был стар и прихрамывал, а один из его глаз взирал с какой-то нечестивой злобой. Он побежал прямо на Императора.

— Будь ты проклят, Феанор! Проклинаю тебя Светлым проклятьем! — заверещал он.

Адар не медлил и выпустил стрелу ему прямо в голову, после чего тот ещё несколько секунд грозил пустоте, а потом грузно обвалился.

— Этот тот самый сумасшедший, который после Исхода нолдор бегал по всему Аману и рассказывал, что Феанор якобы пал, одновременно прославляя Финарфина? А когда все ему надавали по морде, выходит, он скрылся сюда, — сказал Маэдрос.

— Всё так.

Они направились к следующему дому, и проходя мимо, Маэдрос таки одним глазом посмотрел вглубь норного дома. Там лежала здоровенная полноразмерная кукла с грубо намалёванным лицом, которая была усажена в кресло.

— Он считал эту куклу живой, а потом, когда во время очередного приступа её порвал, то стал говорить, что она внезапно умерла, а потом сшил ещё одну, и стал уже разговаривать от её имени, — вспомнил Адар.

Дальше на очереди был дом, который был полностью обит колоколами. Когда Фингон приблизился и пинком выбил дверь, дом даже завибрировал, и раздался какой-то тёмный и мрачный колокольный звон, который вверг всех в уныние. На этот раз на них никто не бросился, и они принялись обследовать дом, также выглядевший пустым, пока Маэдрос не нашёл тайный проход за книжным шкафом.

Один удар меча Императора, — и многочисленные книги отправились в полёт по воздуху, в то время как шкаф сорвало с петель, и они обнажили здоровенный проход, который уходил куда-то в глубь. В земляных стенах снова были впаяны колокола, на полу встречались отбитые головы каких-то статуй с венцами, изображавшими Солнце, и наконец они достигли винного погреба.

Немедленно в эльфов полетели винные бутылки, однако Фингон был быстр, и вынув лук, просто отстрелил обе, прежде чем они достигли цели. За огромной стойкой со множеством бутылок скрывались двое, оба в каких-то странных чёрных облачениях, с поседевшими неухоженными бородами и таким же безумным взглядом. Один был жирным с уродливой кожей, второй более умеренного телосложения, но горбатый.

— Бесы не имеют власти… — начал было горбун, как в него влетела стрела, моментально убив. Феанор же подскочил и быстрым движением перерезал горло первого, после чего дополнительно воткнул стрелу прямо в лоб, а потом по стреле в сердце обоим.

— О, это те самые…

— Да, Орхуос и Метасфинктер. Валар их долго прикрывали и заставляли нас слышать их безумные завывания про то, что земля на самом деле плоская, а Сильмариллов не существует, равно как и Средиземья. Несколько эльфов сами после этого сошли с ума.

— Значит, на самом деле они тут спокойно поедали…? — с отвращением проговорил Фингон.

— С подобными так всегда и бывает. Прикрывают свою порочность внешним благочестием. Хотя в их случае Илуватар их привычки более чем одобрял. Не зря он забрал их к себе, под крылышко… — ответил Феанор.

Оставаться здесь более не хотелось, и эльфы поскорее покинули подвал, напоследок бросив вниз большой факел. Всеуничтожающий огонь быстро лизнул пропитанную винными парами комнату и вскоре по всей ней заплясал весёлый огонь.

Они вышли из дома и не оборачивались, ибо страшное и уродливое здание с колоколами напоминало им о некоем первородном зле, о чём-то крайне злом и жестоком, и хотелось выйти отсюда и навсегда забыть это место.

Следующий дом выглядел даже на первый взгляд вполне нормальным. В этот раз снова Феанор снёс дверь резким ударом и эльфы вошли. Внутри всё было завалено огромным количеством бумаги, на которой было мелкими буквами что-то написано. Немедленно Маэдрос взял ещё один факел, чтобы предать здесь всё огню, и вскоре бумага начала гореть. На запах выбежал толстяк в железной маске.

Адар действовал быстро и поразил его стрелой прямо в глаз, после чего тот споткнулся и упал, под ним стала растекаться лужа крови.

— Великий прокажённый еретик, — пробормотал Карантир, и Маэдрос, который желал уже было снять маску, чтобы увидеть лицо, отдёрнул руку, — не надо, брат. Он сожран проклятием, и всё равно продолжал истово служить Илуватару.

— Но отчего? — возгласил Адар

— Он был совершенно безумен. Написал множество трактатов против Первого Дома, клеветал на лорда Маэглина, во всём поддерживал и прославлял Валар. Видимо, свихнулся, в то время как Валар предоставили ему возможность публиковать любой бред, смущая умы Третьего Дома.

— Больше он ничего не напишет, — твёрдо сказал Феанор.

Пламя сжигало здесь всё, ибо этот дом был просто забит бумагой, а они всё шествовали и шествовали по деревне, уничтожая сообщников аватара Илуватара, которые вместе с ним здесь творили страшные деяния.

В очередном доме обитал какой-то странный мужик в чернобурых одеждах, которого Адар моментально обезглавил. Феанор пояснил, что тот был очередным шпионом Валар, который написал несколько огромных трактатов о том, что Первый Дом не должен иметь мифрилового оружия и доспехов и всякое их применение должно контролироваться Валар. Из-за него Исход был отложен на несколько недель.

Дальше было несколько домов, которые располагались совсем близко. Там обитали какие-то отвратительные существа, которых и людьми назвать нельзя было, и которые попытались толпой наброситься на Феанора, но он парой ударов своего меча с ними легко расправился.

— Крысолюды, — пояснил Феанор, — любили травить сторонников Первого Дома, явно по приказу Валар, ибо слишком уж целенаправленно это происходило. Атаковали даже лесных медведей и крокодилов, которые отвергли извращённый мир, ибо своими истинными чувствами поняли, что с ним что-то не то.

И вот вскоре дело было сделано. В городке не осталось никого живого.

— Видишь, Илуватар? Видишь, Болтун? Твоя проклятая реальность трещит по швам, — закричал Феанор, смотря на пустые и горящие дома, — твои рабы мертвы. Вскоре настанет конец и всей твоей лжи. Сегодня. Клянусь своей честью как нолдо, и как сын Финвэ.

— Мой отче. Если мы всё равно скоро отправимся в бой, скажи, что ты увидел в Сильмариллах? Весь наш мир — это ложь?

Феанор как-то печально посмотрел на Маэдроса.

— Не совсем. Наш мир основан на истинной истории человечества, славной и красивой, о которой говорила Ольга. Я видел её в свете Сильмариллов. Но Илуватар, триединый в своей чёрной сущности, действуя через Болтуна, извратил наш мир, исходя из его чёрной души. Мы обязаны уничтожить саму память об этом искажении, о подлецах типа Эарендиля, с которого и начало формироваться искажение.

Молча они пошли к Таниквэтиль, ибо приближался момент великой битвы.

Глава XIX. Подготовка

Ольга направилась непосредственно к подножию горы Таниквэтиль, ибо знала теперь, что создатель сингулярности знает про неё, про Халдею, и ожидает её прибытия на гору. А значит, до горы не следовало ожидать опасностей или внезапных нападений. И уже на подходе к ней стали заметны масштабы огромного военного лагеря, который разместился прямо под горой. Огромный лагерь, над которым была зачем-то натянута металлическая сетка, которая закрывала небеса, и была прикреплена к крышам палаток.

Лагерь полностью занимал всю долину перед Таниквэтиль и выглядел необозримым, что не было удивительно, ибо воскресли все ранее павшие эльфы, и теперь помимо огромного авангарда Нолдор также имелись тыловые подразделения тэлери. На равных расстояниях стояли сторожевые башни, которые были наполнены эльфами. Кузнецы развели работу прямо в лагере и ковали огромное количество стрел, которые немедленно забирали тэлери, занимавшиеся подношением стрел. Они были более хлипкие и тщедушные, но были готовы показать делом свою верность.

В центре лагеря усиленно работали инженеры, которые собирали огромные катапульты. Их конструкция была необычной, видимо, нацеленной на то, чтобы камушки воспарили в небеса и поразили вершину горы, где был дворец Манвэ. Они были велики размерами и сейчас эльфы уже затаскивали очередной огромный камень, который затем смазывали каким-то горючим веществом, но стрелять пока не торопились.

Постоянно дул неприятный хладный ветер, который промораживал до костей даже через боевой костюм.

Ветер содержал в себе противную ману, которая казалась чуждой, стало понятно, что это чья-то магия. Из-за этого температура стала практически осенней, и казалось, что постепенно ветер усиливался. Она подняла голову, чтобы поглядеть на вершину горы, и поняла, что с небом что-то не то. Гуси и те не взлетали, а ходили среди нолдор и как-то озабоченно гоготали.

На небе вовсе не было никаких облаков, и хотя оно выглядело необычно через железную сетку, это было совершенно обычное небо. Однако на нём совершенно не ощущалось звёзд, которые должны были быть, как если бы теперь Арда осталась единственной планетой во всем космосе. Никаких звёзд более не было, и космоса тоже, ибо космические лучи, которые в норме постоянно падают на планету, отсутствовали.

Выходит, теперь Аман оказался полностью отрезан от остальной Вселенной. Она понимала, что это произошло не просто так. Враги прекрасно знали о том, какая магия была использована для сокрушения Тангородрима, и не желали, чтобы гора подверглась метеоритной угрозе. Зачем-то им надо было, чтобы осада была прямой, чтобы они оказались на вершине, о чём говорил Ауле, и это не могло не беспокоить.

Но это и значило, что тот страшный старик, который помешал ей колдовать в прошлый раз, не был на стороне Валар, или что повредить её заклинание вышло чисто случайно, и Валар не могли гарантировать, что это получится ещё раз? Значит, они были не такими и сильными, раз боятся заклинания настолько, что предпочли просто отключить небо целиком. Оно боится, с удовольствием подумала Ольга. Кроме того, мана в атмосфере была всё такой же, хотя злобный ветер вероятно дул именно для того, чтобы заменить её иной маной, а значит большинство заклинаний ей доступны.

Она принялась курсировать туда-сюда и исследовать лагерь, пока не заметила Феанора, который также уже был в лагере и взирал на гору. Впрочем, она намеренно не торопилась, когда возвращалась, и это не было удивительно.

— Небо заблокировано, — сказала она вместо приветствия.

— Я заметил, — ответил Феанор, не глядя на неё. — Это, на самом деле, весьма хорошо. Звёзды принадлежат Варде, и если она блокирует небеса, то нормально сражаться с нами не сможет. Фактически она сама стала новым пустым небом. Но ветер, что исходит из тыла Манвэ, всё усиливается, чёрт бы побрал его выносливый кишечник. Но и подыматься на гору не хочется, это слишком напоминает ловушку.

— Именно. Но те временем я изучила природу нашего врага. — Ольга подошла поближе. — Поскорее собирай лордов, Ваше Величество. Это весьма значимая информация. Нашей целью действительно должен быть только Илуватар.

Феанор немедленно отдал приказ созвать совет, и вскоре они собрались рядом с ним. Здесь были все семеро сыновей, почтенный Фингон и мощный Финрод, который сейчас заместо Маглора поигрывал на большом пианино, который был установлен недалеко. Здесь же присутствовал и необычный эльф с пылающими светом глазами и серебристыми доспехами, который видать был величественным воином.

Энкиду тоже стоял недалеко, очевидно его приспособили охранять высшее командование, в то время как ему было в целом всё равно чем заниматься, покуда рядом не было Гильгамеша. Он даже не скучал, а просто стоял себе. Как только они собрались, Ольга взяла слово:

— Сущность, назвавшая себя именем Эру Илуватар, творец этого мира, вовсе не божество в прямом смысле этого слова. Он является демоном-столпом, частью Животного Катастрофы, с которым сражалась и победила Халдея. Это весьма сильное животное, но и его силе был предел. Он скорее всего слабее, нежели Валар, и следует сосредоточить всю боевую мощь на нём.

Эльфы переглянулись. Ну, собственно, да, — ведь про Гоэтию слышал только Феанор, а значит следовало объяснить остальным.

— Гоэтия был кем-то вроде коллективного разума, который был собран из множества демонов, которые подчинялись Королю Магов. Он состоял из семидесяти двух Демонов-столпов, которые закрепляли Текстуры на поверхности на земли и предотвращали их снос под воздействием космических сил. Это весьма сильные демоны, которые могут создавать новые реальности и закреплять их собственным телом. Когда Гоэтия был побеждён, они снова стали отдельными демонами, но некоторые из них весьма разозлились и решили отомстить. Халдея уже сталкивалась с ними, и очень похоже, что Илуватар — один из них.

— Значит, создатель нашего мира является демоном из мира вашего, — сухо констатировал Маэдрос.

— Да, — подтвердила Ольга. — Сам Гоэтия был побежден. Его центральный разум, заклинание которое связывало демонов, отменено, и демоны утратили своё абсолютное бессмертие. Однако часть демонов бежала. Они создавали сингулярности, основанные на искажённых мифах и легендах истинной истории, которые использовали для накопления энергии. Вероятно, что и Арда, и война с Морготом имела тот же смысл.

— Как они выглядят? — спросил Карантир, — с ними можно сражаться?

— Они весьма и весьма огромны. Их истинные формы выглядят как миллионы мёртвых человеческих тел, спаянные воедино, и покрытые огромным количеством чудовищных глаз, которые смертельны. Они очень сильны даже по отдельности, намного сильнее тех же балрогов. И всё же, когда-то, когда Гоэтия был ещё жив, они обладали полным бессмертием и после гибели столп просто возрождался у Трона. Теперь же они стали смертны, и если разобраться с таковым столбом, то он может погибнуть. К тому же они слабеют, находясь вне Храма.

— Ослаблен, но явно не слаб, — сказал Фингон.

— Не слаб. Но его можно победить, особенно учитывая, что нам помогает Энкиду. На самом деле Демон-столп куда слабее, нежели Валар, которые находятся на этой горе. Насколько мы знаем, Ауле и Ульмо не будут выступать на стороне Валар, равно как и Варда не может сражаться, пока использует свою силу для того, чтобы отрезать Аман от космоса. Но что можно ожидать от остальных? Феанор, поясни.

— Да, мой Отче, чего нам ожидать от них? — спросил Маэдрос.

— Вряд ли на горе будет множество врагов, хотя удар с тыла от ваньяр Валмара можно ожидать, — тут на небесах что-то мелькнуло и бросилось вниз, ударилось о стальную сетку и разорвалось с неприятным звуком. Завоняло, но эльфы отвлеклись только на секунду, и Феанор немедленно продолжил, — там будет немало майар, которые подчиняются своим наставникам, и сами Валар отличаются страшной мощью. Только самые магические из мечей, и самые достойные из героев в состоянии им противостоять. И то это будет тяжёлая битва. Подозреваю, что мы должны найти способ ворваться в чертоги Илуватара и напасть на него, а не пытаться победить Валар.

— Значит десятки чрезвычайно мощных врагов, а не десятки тысяч слабых, — произнёс Славостяжец, так звали того эльфа со светящимися глазами, который судя по всему был очень почитаем. — Я сражался с балрогом, не убоюсь и Валар.

Тем временем эльфы-инженеры зарядили десяток катапульт камнями, и специальные помощники временно сняли сетки, которыми те были прикрыты, внимательно взирая в небеса и готовясь немедленно вернуть их на место, если в ответ что-то полетит. Ольга не успела рассмотреть, что именно взорвалось, но похоже это было грозное оружие Валар, от которого требовалось постоянно прикрываться.

Катапульты выстрелили со страшным скрипом, и камни воспарили в небеса и по всем законам физики должны были ударить по вершине горы, по чему-то, что находилось там, и отражало солнечный свет, так что рассмотреть его было невозможно. Но не долетев нескольких метров, они останавливались, замирали и рассыпались в прах, который затем опускался на землю.

— Мы этого ожидали, — сказал Феанор, который тоже внимательно смотрел на происходящее. — Катапульты не были построены для реальной осады, ибо что богам наши камни? Они были построены ровно для того, чтобы изучить, какие Валар на горе. Намо явно там, он убил эти камни своей волей.

— Тогда каков план прорыва? — спросил Финрод.

Феанор повернулся снова к своим соратникам.

— Энкиду, — сказал он, и божественный конструкт слегка склонил голову в знак почтения. Выходит, он весьма внимательно слушал их разговоры, хотя и не подавал виду. — Он сокрушил врата чертогов Мандоса, и скорее всего сможет пробить и врата дворца Манвэ. Я не думаю, что даже мифриловые ядра позволили бы его пробить. Валар неуязвимы в своём дворце, и могут спокойно сидеть там и покомандывать. Но мы ворвёмся внутрь. Дальше основная армия будет отвлекать защитников.

— Мы же отправися к Илуватару? — настаивал Маэдрос.

— Да, мы будем прорываться к Залам безвременья, — ответил Феанор. — Энкиду пробьёт внешние стены, и наверняка поможет нам сдержать Валар. Войско Нолдор следует за ним, сражается с майар и тщательно прикрывает себя от всех возможных атак. Мда, подозреваю, конкретно этот момент окажется весьма опасным, ибо во власти Валар есть неприятное оружие. И всё же у меня есть секретная тактика, которой Нолдор уже обучены, в том числе и воскресшие. Мы должны прорваться в тронный зал, откуда исходят ветры.

— Залы безвременья, — повторил Маэдрос. — Мой Отче, но как именно мы ворвёмся в них, если проход находится на значительной высоте, а орлы нам помогать явно не станут? Даже если мы победим Валар и полностью захватим дворец, нам потребуется построить нечто вроде лестницы? Но что если пройти дальше могут только айнур, а эльфы при всём желании не смогут пробить проход?

Эльфы замолчали, ибо проблема была действительно весьма серьёзной. Но Феанор не унывал и радостно постучал по своей короне, в которой сияли Самоцветы. Сильмариллы засияли в своих оправах, и на какое-то время их свет смог перебить свечение самого Солнца.

— Сильмариллы откроют нам путь, — сказал Император. — Они содержат в себе древний свет и могут раскрывать всякие тайные. Соответственно, добравшись до вершины, можно будет пробить себе прямой путь прямо в Залы с их помощью. Так или иначе посредством камней я смог раскрыть мрачные тайны этого мира и распознал ложь Валар. Эти священные Самоцветы обязательно позволят нам победить.

— Ты веришь или знаешь? — спросил Карантир.

— Я верю в это, как подлинный Нолдо, — ответил Феанор. — Илуватар является воплощением зла. Сильмариллы позволят его победить.

Спорить с Императором было бессмысленно, да и становилось понятно, что наступил момент решающего сражения, и никакой возможности отступить уже просто не существует. Оставалось верить в видение величайшего из Нолдор. И эльфы уверовали.

Катапульты продолжали долбиться в вершину горы, видимо, чтобы создавать впечатление, что что-то происходит, и отвлекать тем самым Валар. Начиналось всё со страшного скрипа, затем с неприятным звуком камень летел вниз, трескался и падал вниз. Никаких признаков жизни на вершине горы не было, и даже орлы куда-то подевались, внезапно осознала Ольга. Небеса были полностью пусты.

Феанор ещё раз описал план, на случай, если не все запомнили, и приказал донести его до командиров, которые поведут войска. Сам же Феанор готовился облачиться в мощные доспехи, и взять ещё больший меч, который был выкован прямо в лагере. Этот меч размером превосходил самого Феанора и был ужасающе острым, но Император орудовал им весьма уверенно.

Он объявил, что штурм начнётся через час и повелел всем быть готовым. Когда он пойдёт к гору, то всем нолдор следовало немедленно следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Настало время для решительных, последних действий.

— Только учтите, — сказала Ольга, когда совет уже захотел расходиться. — Демон прекрасно знает, что идём. Он знает обо всём, что происходит в этой Сингулярности. Он решил не действовать напрямую против нас в Белерианде, и выжидает сейчас, так что следует сохранять максимальную бдительность и быть готовыми сражаться в любой момент. Если столп появится, вы поймёте.

— Вот и мне кажется, что всё это неспроста, он копит силы, — сказал Маэдрос.

— Значит, нам следует ожидать, что он использует все доступные ресурсы в последней битве. У него есть множество Валар, он контролирует небеса и звёзды, и он поддерживал эту Сингулярность достаточно долго, чтобы понимать, как она работает. Как только он поймёт, что его изначальный план, чем бы он ни был, не сработает, придётся сражаться с ним всерьёз.

Феанор при этих словах нахмурился.

— Меня беспокоит присутствие там Намо. Впрочем и самое страшное оружие, которое есть в его распоряжении, невозможно задействовать моментально. Я уже распланировал действия моей стражи на случай его применения. Так или иначе, остаётся лишь хранить эстель. А это такая штука, которая где попало не гнездится и происходит только из света Сильмариллов, из веры в Первый Дом, из шибболета.

— Какое оружие в его власти, мой Отче? — вопросил тогда Маглор.

— Лучше не думайте об этом сейчас. Размышления подтачивают нашу уверенность, и приводят в результате только к бедам.

И вот большинство лордов покинули ставку, в то время как Феанор повелел жестом остаться Ольге, а вместе с ними были и Адар с Маэдросом. Не говоря ни слова, он повёл их в палатку в отдалении, которая была практически полностью пуста.

— Сейчас тебе будет оказана высочайшая честь. Ничего не бойся. Боюсь, больше возможности провести инициацию у нас не будет.

Перед входом в палатку Феанор лично извлёк повязку и завязал ей глаза, после чего эльфы вошли, и оставалось только следовать за ними. В повязке не было видно вообще ничего, даже свет Сильмариллов не мог её пробить. Она стала ждать, и несколько долгих минут ничего не происходило.

Внезапно справа поступил удар по голове. Но, как она моментально поняла, это был просто толчок, а не серьёзный удар, который в исполнении эльфа бы нанёс куда больше урона. Она не пошевелилась, и внезапно схожий удар поступил уже слева. После чего практически моментально Феанор, и это было явственно понятно, что это был он, дал хороший щелбан по затылку, так что устоять было тяжело.

После этого Феанор сорвал с глаз повязку и вручил ей какую-то ритуальную одежду. Все Нолдор уже успели переодеться и были в такой же.

— Так Моргот убил Финвэ, моего отца. Его рабы нанесли удары, но не смогли убить его. Затем сам Моргот с силой обрушил Гронд на его голову, а потом и на его душу, — этого следовало ожидать, ведь все инициации представляли собой ритуальное переживание смерти и перерождения, — и тогда мы поклялись. Поклялись Вековечной Тьмой, — гремел голос Феанора, — клянись же и ты, дочь Первого Дома.

Они подвели её к короне с Сильмариллами, рядом с которой лежала книга некоего Норемелдо. Книга была весьма увесистой. И Адар возложил её правую руку на книгу, а левую на Самоцветы, которые отличались приятной теплотой. И она поклялась, повторяя те священные слова, которые помнила, но в конце добавила, что не видать покоя, покуда Илуватар не будет уничтожен.

Глава XX. Восхождение

Час прошёл весьма быстро, практически моментально. Эльфы суетились вокруг, как большая колония муравьёв. Хуже всего было то, что взять с собою сетку на подъём было никак невозможно, а их время от времени атаковали валарские дроны. Ольга так и не смогла рассмотреть ни одного, так как дроны пикировали и взрывались практически моментально, даже острый эльфийских глаз мог заметить их не сразу.

Эльфы не особо беспокоились и собирались под антидроновой сеткой, чтобы отправиться на смертный бой. Пеше и конно собирались они явиться на бой со злом, — да, была и кавалерия, в том числе элитный отряд на кабанах. Людно и оружно тоже, более чем.

И вот они стали подыматься по большой дороге на вершину священной горы. Дорога была весьма удобная и приятная, словно владельцы этого места никогда не ожидали, что настанет день, когда сюда придёт война. Они подымались верх, маршируя и даже отчасти сотрясая землю своим целенаправленных шагом. Ярость эльфов была весьма велика.

Сорок тысяч воинов нолдор шли строем, и подымались твёрдо и чётко. Воскрешенные эльфы двигались бок о бок с живыми воителями, прибывшими в Аман и стороны было невозможно определить, какой эльф прибыл из Средиземья, а какой вышел из Чертогов Мандоса. Для воскресших эльфов не было никакой проблемы сражаться наравне с теми, кто никогда не умирал. Это были подлинные великие воины, чтящие войну во всём её величии и ужасе.

Но интереснее всего было то, что они пели на марше.

Причём это не были даже военные песни или гимны, которые распевали земные солдаты. Ольга когда-то смотрела военный парад могучих морских котиков США, величайших из солдат Земли, каждый из которых мог со спецснаряжением справиться с сотней солдат. И эти эльфы были чем-то совсем иным. Они пели свои обычные песни, про то, что пока жив Император, смерти нет, про величие Первого Дома, про праотца Адара. Их песни были возвышенными и печальными, и в них чувствовалось особое благородство. В земном понимании каждый Нолдо несомненно был аристократом, а черни среди них не было вовсе.

Некоторые их песни и вовсе говорили про Дагор Дагорат, последнюю битву этого мира. Значит, они понимали, что это сражение будет определяющим и решит, будет ли дальше существовать Первый Дом, опора света и справедливости, или будет сокрушён богами неправедными и прекратит своё существование. Никто не знал, как закончится эта битва, только то, что она неизбежна.

Феанор ехал во главе колонны, и Сильмариллы на его короне сияли всё так же твердо и чётко, как и всегда. Казалось, что никакие боги не были в состоянии погасить этот царственный свет надежды, и при этой мысли эльфы маршировали вперёд, ибо не могли подвести Императора.

— У нас на Земле тоже есть песни о таких сражениях. Вот например, говорят так: Ветер вздымает до неба валы, на сушу бросает их, небо темнеет, мчится буран, и бесятся вихри, это предвестья кончины богов, — обратилась Ольга к Императору.

— Весьма хорошая песня. Жаль, совсем некогда учить ноты…

Это был текст из легендарной поэмы Готтердаммерунг, в которой рассказывалось про великий Рагнарёк, когда состоится последняя битва после того, как здоровенный волк закусит Солнцем, а потом сразиться с богами. Ольга читала и местные легенды, и они были пожиже и намного более унылыми, — например местным героем был какой-то смертный, который сражался с тёмным богом, а не почтенный Тор. Видимо, демон в ненависти к Порядку Человечества всё извратил, или просто забросил немного гнили в закваску мира.

Ветры ослабевали по мере их подъёма, что беспокоило Ольгу больше, чем их прошлая сила. Это всё напоминало ловушку, ведь чем проще было подыматься, тем меньше был шанс, что они спустятся. Впрочем, всё это не имело большого значения, так как возможность отступления никогда не существовала. Они не могли покинуть Аман, не могли вернуться к кораблям и уплыть прочь, пока Илуватар продолжает творить свой страшный и злой Замысел.

Внезапно в тыловой части колонны раздались вопли.

— Дроновая тревога!

— Строй ЯЩЕРИЦА ПРИТВОРЯЮЩАЯСЯ ЧЕРЕПАХОЙ, — немедленно заорал Феанор.

Сотни тысяч дронов вышли откуда-то и теперь висели у подножия горы, надёжно блокируя спуск. Теперь их вышло рассмотреть, они были практически полностью прозрачные, сделанные из какого-то странного стекла, внутри их горели магические огоньки. Ольга уже видела, как сильно разрывается такой дрон, когда попадает в цель, а поднять сетки на марше не было никакой возможности.

Тыловые эльфы подняли щиты и были готовы прикрываться или метнуть их в дронов, но те висели неподвижно у основания горы, и просто были здесь. Стало очевидно, что Нолдор загоняют на гору. Это была последняя битва. Вся колонна это знала. И всё же эльфы подымались вперёд, не останавливались и продолжали петь. Маглор начал пилить на скрипке с ужасающей скоростью.

И вот они добрались до вершины, на которой стоял массивный дворец Манвэ. Он был невероятно большим, и при этом отличался вообще от всего, что ранее встречалось в этой сингулярности.

Он был поистине огромен и напоминал отдельную гору, которая стояла на вершине горы священной. В общем-то и все остальные Валар любили строить с размахом, гигантскими были и крепость Ангбанд, и Чертоги Мандоса, и кузницы Ауле.

Дворец Манвэ был построен как бы из огромных стёкол, которые не просто пропускали солнечный свет, но и порождали свой собственный. При этом проходящий солнечный свет преломлялся странным способом и становился разноцветным, как бы радужным. С каждым шагом вперёд свет менялся, менялись и отражения, казалось, что это постройка прямиком из какого-то сна, а не реальности.

У него были мощные и изящные башни, которые подымались наверх, и внутри которых не было ничего, кроме света, хотя стоило приглядеться и становилось понятно, что некоторые части стен непрозрачные.

Проход к нему преграждали здоровенные ворота, которые выглядели совершенно непробиваемыми, хотя и сделаны были из стекла. Они были очень большими, массивными, реально толстыми, и при этом не было ни единого признака какого-то замка, они просто были закрыты. Поверхность стены была зеркальной, так что в ней виднелась искажённая армия Нолдор, превратившаяся в каких-то чудиков. Сквозь ворота же можно было видеть внутренний двор, но они оставались закрытыми.

Эльфы остановились около ворот, и Феанор просто взял и метнул в них свой новый меч, но тот натужно зазвенел и просто упал рядом с ними. Ольга внимательно посмотрела на ворота и поняла, что это не физическая конструкция, а заклинание, которое стяжало физическое воплощение.

— Врата и стены фактически неуязвимы для большинства видов магических атаки, — сообщила она Феанору, подойдя к нему, когда эльфы начали постепенно останавливаться, не решаясь отправляться вперёд, пока сам их Император медлил. — Божественное стекло — это живое заклинание, которое создано властью Божественного Духа, который обитает на этой горе. Вероятнее всего, ни физические атаки, ни моя магия не в состоянии их повредить.

— Может ли магия Энкиду их пробить? — спросил Феанор.

— Неизвестно. Она сработала на Чертогах Мандоса, потому что те врата были всё-таки физической преградой. С этими можно только попробовать. Главная проблема в том, что связь с Гайей здесь намного слабее, чем где-либо ещё в Амане — вершина Таниквэтиль выше обычной земли. Благородный Фантазм его настолько силён, насколько он связан с землёй, и здесь имеется некоторая проблема.

Сам Энкиду тоже уже подошёл и теперь изучал внимательно врата, которые стояли перед ним. И судя по тому, что он ничего не глаголил, было понятно, что так просто прорвать оборону не выйдет.

Армия постепенно останавливалась, ожидая команды Феанора. Пение их прекратилось, и заглохла скрипка Маглора, и воцарилась тишина, которую не прерывало вообще ничего. Эльфы все до единого замерли.

И тут заговорил Голос. Хотя Ольга читала Атрабет, это застало её врасплох. Тем более, что голос Гоэтии был ей хорошо знаком.

Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно — не от стен дворца, не с неба, но из некоего пространства, которое находилось параллельно с физическим. Каждый эльф на склоне горы услышал его с одинаковой громкостью, и он терзал их разум. Стало на самом деле страшно.

Это был страшный глас, который принадлежал чему-то чудовищному. Привыкнуть к тому, как говорили Демоны-столпы было невозможно. Он грохотал, и забыть его было невозможно, и многие эльфы взирали в ужасе на Сильмариллы, лишь бы он не буравил из мозг.

— Вот вы все и пришли. Пришла пора опустить занавес этой трагедии.

Несомненно, это был демон, который однако не торопился появиться во плоти. Всё более росла и крепла уверенность, что грядёт страшное жертвоприношение, в котором не выживет никто, и они уже находятся внутри захлопнувшейся краболовки.

— Не только все эльфы здесь, но и Мастер Халдеи. Я этого ждал.

Эльфы подняли головы в небеса и смотрели сурово.

— Весьма скоро Намо Мандос использует свой Благородный Фантазм, после чего все на вершине горы погибнут в мгновение ока. Вы долго сопротивлялись, Нолдор, хотя для вас самих было бы проще не воевать с Морготом и принять мой Замысел. Но разницы на самом деле нет. Как только последний Нолдо погибнет, дисбаланс этого мира исчезнет. И заодно будет собрано достаточно энергии, чтобы открыть проход. Благодаря тебе, Мастер, я вижу Халдею отчётливо.

Феанор внимательно слушал, и как было видно, сдерживался, чтобы не ответить, ибо желал дослушать. Эльфы также молчали, хотя несколько ульеносцев и отверзли свои ульи, но пчёлы также не зажужжали, и даже не вылетели.

— Я открою проход в Халдею, после чего направлю туда Благородный Фантазм Намо. Таким образом она будет уничтожена, а сингулярность перезапишет Текстуру и позволит мне существовать в истинной истории. Гоэтия пытался спасти людей. Но они этого недостойны. Так пусть же сгорят без смысла.

И тут он загрохотал, совсем непохоже на тот монотонный голос, которым он глаголил только что. Совсем как демоны в Храме Времени, когда они активировались на Тронах и начинали сопротивляться героям.

— Во имя семидесяти двух. Великий Приказ будет исполнен. Халдея падёт. Спасибо вам, доблестные нолдор. Хоть вы и не позволяли мне использовать сингулярность так долго, наконец-то и вы послужите верному делу. Советую прекратить сопротивление. Вам осталось жить несколько минут.

И снова упала тишина.

Затем Феанор встал и воззрел прямо в небеса, после чего стал своими бронированными кулаками по очереди ударять по груди, и раздалась такая страшная какафония, что некоторые эльфы стали затыкать ужи. И потом из него стала выходить суровая речь:

— Ну побазарил ты, и что с того, Илуватар, — сказал Верховный Король. — Ты не смог победить хотя бы одного эльфа. Но на самом деле ты всегда был трусом, который сидит в пространстве, где нет никакого времени. Все Нолдор знают, что ты не более чем трус. Даже Моргот, наш архивраг, в тысячи раз достойнее тебя, ведь он был в Арде со своими слугами. У тебя же сбежал твой собственный аватар, понимая, что развязка близка. Теперь, когда из трёх частей твоих осталось только две, ты полагаешь, что можешь тут петушиться? Пшёл на парашу.

Голос не ответил. Феанор повернулся к колонне и громко сказал:

— Вот и всё. Обычный петух.

Однако спустя три секунды с тыла раздались возгласы, и Феанор понял, что кто-то на них напал.

Одновременно по Нолдор ударил сильнейший ветер, который выходил из огромного отверстия, расположенного между двумя каменными полусферами, которые символизировали Источник Ветров. Многие Нолдор был тяжело устоять, и немало оказалось сбито с ног. Щитовики немедленно стали опираться о свои щиты, ульеносцы поспешно задёрнули дырки в ульях, чтобы пчёл не снесло ураганным ветром.

Со стен дворца же полетели стрелы. Оказалось, что многочисленные духи воздуха всё это время пребывали на стенах, невидимые, с луками, сплетёнными из тончайших материалов. И сейчас они начали обстреливать Нолдор. Некоторые стрелы были физическими, другие были словно сделаны из сжиженного света, который пробивал почти все материалы, кроме мифрила, и от которого приходилось уворачиваться.

— СТРОЙ ЧЕРЕПАХА, — приказали лорды Нолдор, и моментально эльфы подняли множество щитов, прикрываясь. В то же время Феанор озабоченно смотрел в тыл, в который по всей видимости ударили тэлери, подобравшиеся к горе. Воздух стал тёмным от стрел, которые выпускали Нолдор.

— Ракетная тревога, Феанор, — подскочил Карантир, и по торопливости Навигатора, который даже не назвал того отче, было понятно, что ситуация крайне серьёзная.

— Прикры… Стой, ракетная? Подлётное время? — резко спросил Феанор.

— Десять минут.

— Ольга. Пусть Энкиду прорвётся во дворец. Пусть бросит все силы на ворота. Это наш последний шанс, — отдал приказ Феанор, который всё ещё надеялся, что если они ворвутся внутрь, то взрыв их не зацепит.

После этого Феанор обратился к войскам:

— Как только ворота войдут, немедленно входит во дворец, как можно скорее. По возможности ищем подземные залы. Проводим быструю распуджовку и готовится к решающему сражению. Победа или смерть!

Вдалеке заклекотали орлы, которые направлялись на огромной скорости к горе, и Ольга поняла. Все они были брошены для того, чтобы оказался в области действия термоядерной ракеты, которую запустил по ним Намо. Энергия их смерти будет использована, чтобы открыть портал в Халдею и запустить туда ещё одну ракету. Несомненного, этого не хватит, чтобы уничтожить Халдеас, который был целой Вселенной, но вот весь персонал Халдеи будет убит.

Энкиду уже двигался к вратам, полностью игнорируя обстрел, который не был в состоянии причинить вред его божественному телу. Он воздел руки и призвал золотые цепи, которые обрушились на врата из божественного стекла. Несколько секунд золотой наконечник долбился в ворота, но те стояли, как если бы в него долбились простым тараном.

Слуга отступил и посмотрел на ворота, после чего повернулся к Ольге и доложил.

— Пробить их можно, но надо больше маны, — сообщил Копейщик. — Здесь практически нет связи с планетой, эта гора экранирует энергию. По этой причине мой Благородный Фантазм в несколько раз слабее, нежели он мог бы быть.

Что же, если ворота не были неуязвимы на концептуальном уровне и необходимо было лишь больше силы, с этим можно было работать. Она бы хотела сохранить печати на случай конфронтации с Илуватаром, но поняла, что им надо ворваться во дворец как можно скорее. Хотя скорее все это и не имело смысла, так как Валар с радостью принесут в жертву всех своих духов, чтобы энергии от их гибели было больше, и дворец не защитит от взрыва.

У каждого Мастера было три Командные печати, которые позволяли значительно усилить Слугу или отдать абсолютный приказ, который нельзя было нарушить. Последняя функция в Халдее требовалась крайне редко, так как местные Слуги с радостью сражались за будущее человечества, а вот усиление пригождалось неоднократно.

Никаких иных вариантов просто не оставалось. Она протянула руку и произнесла чётко, чувствуя, как испаряется одна из меток, напитанных маной:

— Энкиду. Этой Командной Печатью я повелеваю тебе использовать всю свою мощь и уничтожить ворота Благородным Фантазмом.

Энкиду видимо засиял всем своим телом, и тут все почувствовали что-то вроде землетрясения, в то время как ветер ещё более усилился. Впрочем, теперь ветер уже мешал не столько Нолдор, сколько куда более тщедушным ваньяр, которые атаковали с тыла, и многим майар на стенах — сюда согнали духов всех стихий, и многие майар плохо переносили сильный ветер.

Копейщик же быстро повернулся к вратам и поднял руки.

— Люди, пришла пора сковать богов. Энума Элиш.

Мощнейшие золотые цепи в огромном количестве появились над ним и взмыли в небеса, неприятно напомнив о том, что на них прямо сейчас летит баллистическая ракета Валар. Они поднялись в зенит, сверкая с невозможной чёткостью, после чего обрушились на ворота. На мгновение всё поглотил ослепительный свет, в которых невозможно было что-то видеть.

Цепи ударили в божественное стекло с страшным звенящим звуком, и по вратам пошли многочисленные трещины, которые стали распространяться и на стены небесного дворца. Сеточка распространялась быстро, хотя и вся конструкция продолжала стоять, и казалось, что и этой силы будет недостаточно. Однако затем стена и ворота стали схлопываться, превращаясь в мельчайшую стеклянную крошку.

Секции стен по сторонам обрушились непосредственно за воротами, затем трещины стали распространяться дальше, и вскоре проход ко дворцу Манвэ был полностью открыт, и эльфы незамедлительно бросились внутрь.

Только Карантир смотрел назад.

— Отец. Расчётное время четыре минуты.

— Нолдор, — громко заорал Феанор, — стреляйте сейчас, как не стреляли никогда. Цельтесь в охвостье, чтобы сбить этот снаряд с курса. Если он долетит, нам всем настанет конец. Его надо уничтожить до того, как это произойдёт. По команде, начинайте заградительный огонь.

Эльфы подняли свои луки, а Маглор снова принялся играть какой-то мрачный марш, и стало понятно, что эльфы готовятся стрелять. Все как один смотрели в небеса, и ждали, пока так появятся страшная крылатая смерть. Ольга же понимала, что скорее всего смерть и правда появится, так как никакая стрела не могла сбить ракету, которая летела на огромной скорости. К тому же, если эльфы увидят её, она будет слишком близко, и хватит взрыва в атмосфере. Однако и они готовилась постреливать заклинаниями во всё, что окажется в непосредственной близости.

Глава XXI. Дагор Дагорат

Эльфы стояли, наставив луки в небеса, и ждали, пока появится ракета. И вот спустя несколько минут стало видно, как она летит по небу с огромной скоростью. Тысячи стрелы вознеслись, но ракета как летела, так и продолжала лететь, и было понятно, что спустя несколько секунд она просто приземлится. Некоторые эльфы приготовились швырять щиты, чтобы взрыв состоялся подальше, в то время как Феанор и множество эльфов стремительно входили во дворец, в котором видимо совсем не было подземной части.

Внезапно на небесах явилась ещё одна тень, и эльфы с удивлением увидели огромного рыжего великана, который в одном мощном прыжке достиг нужной точки, схватил ракету зубами и продолжил возноситься выше и выше. Спустя несколько секунд взрыв состоялся и на небесах появилось ещё одно солнце. Натренированные эльфы прикрыли глаза щитами и пали на землю, что было весьма кстати, так как вскоре их достигла ударная волна, которая так или иначе бы их повалила.

Вскоре великан приземлился где-то у подножия горы и немедленно вступил в бой. Ядерный взрыв в лицо не нанёс ему особого урона, впрочем того и следовало ожидать — ведь то был Ауле, владыка земли, в глубинах которой гнездятся температуры повыше той, что возникает в глубинах священного ядерного взрыва. Он немедленно смастерил лассо, захватил им одного из приближающихся орлов, и бросил им аки камнем прямо в массив дронов, которые начали разлетаться, но всё же многие из них взорвались и забрали с собой соседних. После этого он бросился на ваньяр.

Но у Нолдор не было времени смотреть на эту схватку, они понимали, что им надо как можно скорее разобраться с самим Илуватаром. Они продолжили свой путь внутрь дворца, пока ваньяр сражались с Валой. Изнутри стены выглядели полностью прозрачными и можно было видеть всё, что происходило на склонах горы, каким-то непостижимым образом.

Дворец был несомненно прекрасен, но даже те Нолдор, которые были здесь первый раз, не позволили себе тратить время на то, чтобы рассматривать местные чудеса, ибо знали они, что битва ещё далека от окончания. Они подняли оружие и медленно двигались дальше.

И не прошло и нескольких минут, как множество майар появилось из воздуха, из света, из теней. Их было весьма много, несколько сотен весьма сильных духов, среди которых присутствовал и геральт Эонвэ, который выглядел непобедимым в своих доспехах и с огромными крыльями. Когда-то одного вида такой армии было бы достаточно, чтобы Нолдор просто дрогнули.

Но сейчас это были настоящие Ветераны сотен сражений, которые своими коваными сапогами сокрушили и Ангбанд, и множество орков, и Чертоги Мандоса. В них не осталось никакого страха, только абсолютная преданность истинному Спасителю, Императору Феанору.

Эльфийские лорды моментально вступили в бой и набросились на майар. Их магические клинки, покрытые мифрилом, закалённые в вулканическом пламени и дополнительно зачарованные особыми эффектами, которые повышали урон, пробивали доспехи даже божественных духов.

Славостяжец поднял огромный мифриловый крюк, и вслед за ним множество крюковых стали метать их в майар, подтягивая ближе. Ни разу ещё такое оружие не применялось в Амане, и местные были просто не готовы. Вот стоял майа, покидывал заклинания в Нолдор, которые поражали их страшной ржавчиной, и внезапно крюк стаскивал его с возвышения и кидал прямо в Нолдор, которые немедленно рубили его на куски.

— Собираем аганим, и дальше по таймингам. Ведаем, братья! — отдавал приказы Карантир на каком-то древнем тактическом языке.

В общем-то, особой разницы между валинорскими майар и теми же балрогами не было, они просто принадлежали разным стихиям. Славостяжец же отбросил крюк, и принялся рубить майар своим огромным мечом, который при движении оставлял в небесах полоски света. Он уже сражался с балрогом и победил его, так что эти духи уже не вызывали в нём никакого даже подсознательного страха. Десяток майар превратился в вспышки света, которые медленно угасли, когда он внезапно метнул в них свой камень.

Одновременно эльфы запели, прямо во время битвы. Маглор мастерски играл на скрипке, не забывая наносить удары второй рукой по майар, когда оказывался близко, а когда в него летели магические снаряды, перекатывался, не переставая исполнять мелодию ни на секунду.

Маэдрос руководил одним из флангов, который состоял в основном из тяжёлых бойцов. Это были эльфы в особо массивных доспехах, с огромными молотами, которые были заряжены силой электричества и опускались на головы майар, если те конечно не успевали их избегнуть. И всё-таки если молот достигал цели, то никто не выживал.

Келегорм и Куруфин руководили тыловой частью, на которую набрасывались ваньяр под руководством мрачного короля, который как обычно передвигался на своей крылатой повозке, которой любил таранить эльфов, а потом моментально возвращаться. Ауле прикрывал их от дронов, по возможности закидывая дронов в ваньяр, в то время как подножие горы стало затапливать море, так что ваньяр были вынуждены подыматься вверх, и если какие-то ещё оставались за пределами священной горы, то уже не смогли бы вступить в бой.

Где-то там среди ваньяр прикрывала их щитом зловещая лесная ведьма-оборотень Эльвинг, и Куруфин жаждал в реальности пристрелить ведьму, ибо о таком же желании говорилось в одном из памфлетов, которые сочинили эдайн, чтобы очернить Первый Дом.

Однако Ауле бой давался с трудом. Как только он отверг волю Илуватара, то отвергла его, и теперь он мог рассчитывать только на свои старые накопленные силы. Он ещё с лёгкостью сражался с дронами, но несколько взрывов оставили на его теле видимые раны, и стало понятно, что он не продержится слишком долго. Так что тыловые Нолдор и тэлери сражались с ваньяр, не позволяя им подойти.

Ольга держалась рядом с Феанором, исследуя местные лейлинии, и понимая, что магия этого места полностью подчиняется некоей силе, которая ещё не проявилась. Если в цитадели Моргота тот практически утратил тонкую связь с местом, то здесь некто контролировал каждый поток маны, который курсировал в атмосфере, и шансов на то, что призыв окажется успешным, не было вовсе.

Но сражение пока что шло хорошо. Похоже, Илуватар поставил всё на то, что ядерная ракета уничтожит всё живое на горе, после чего его планы будут исполнены. Когда же ракета оказалась перехвачена, его план оказался сорван, и теперь он бросил все силы на уничтожение Нолдор в прямой схватке. В принципе с точки зрения сбора мистической энергии особой разницы-то и не было, если бойня состоится не мгновенно.

Майар не были настолько уж грозными противниками, вероятно те, которые защищали Чертоги Мандоса были дополнительно усилены местностью, в то время как эти напоминали просто слабых Слуг, и Нолдор без проблем с ними расправлялись. Энкиду также сражался, как рычащий лев, нанося удары по вражеским духам, которые однако быстро смекнули, что что-то не то, и его старались уже избегать.

Когда Нолдор захватили примерно половину дворца, явились Валар.

Это действительно были полноценные Божественные Духи, воплощения определённых сил природы, которые были проявлены в физическом мире и на метафизическом плане. Даже их форма была титанической и напомнила Машинных Богов.

Первый из Валар появился из потолка дворца, не через него, ибо тот был прозрачен и видно было, что небеса пусты, но непосредственно из божественного стекла, которое словно набухло и из него вышла гигантская фигура орла, который выглядел так, словно был архетипом самого понятия орла, который каким-то образом прорвался в бренную реальность.

Тело Манвэ была огромно. Если обычные великие орлы, которые служили ему, напоминали просто гигантских птиц, но всё же не настолько больших, с которыми было возможно сражаться эльфам, этот орёл был размером больше самого Анкалагона, причём во много раз. Его крылья полностью покрыли потолок дворца, он смотрел на воинов Нолдор своими огромными глазами, которые заметно отличались от обычных глаз стандартных птиц — там проявлялись разные атмосферные явления, штормы, ветры и одновременно ясное небо, и всё это было видно в радужке глаза.

Он взмахнул своими крылышками, и дворец затрясся, а окна треснули. От движения крыльев пошла большая ударная волна, которая заставила передовых Нолдор даже отступить на несколько шагов и закогтиться, чтобы только не упасть.

Со страшным гулом, достойным многоразовой ракеты, он приземлился в центре дворца, в огромном зале, через который сейчас продирались Нолдор, после чего поднял одно крыло и махнул в направлении атакующих, целясь в Энкиду, который в этот момент методично зачищал очередной угол дворца от нескольких майар. Слуга был поднят с пола и отброшен назад, причём на такое расстояние, что он собою протаранил три линии Нолдор. После этого Энкиду моментально поднялся на ноги.

Серьёзного ущерба Слуга не получил, однако демонстрация мощи вышла впечатляющая. Один из сильнейших воинов осаждающих оказался без проблем отправлен в странное путешествие по воздуху. Энкиду быстро перегруппировался и скрылся за стеклянными колоннами, ожидая следующего удара, и этот его ход породил дрожь в рядах Нолдор, ибо поняли они, что эта сила сравнима с Копейщиком.

Он заклекотал и принялся медленно наступать на Нолдор, в души которых начал прогрызаться значительный страх. Многие из них начали непроизвольно отступать, понимая, что если огромный клюв их достигнет и произведёт врыв, то не спасут даже мифриловые доспехи. Только Феанор нисколько не испугался, и продолжал наступать даже на Валу, держа перед собой огромный меч.

Сильмариллы в его Короне светили, поражая свет вокруг, и как бы подавляя его. Это был очищенный свет Древ, который был даже более чистым, чем сами деревья, ибо Феанор тщательно пропустил его через набор линз, чтобы полностью подавить всё, что внёс в этот мир Илуватар.

Манвэ на секунду вздрогнул, когда увидел этот свет, словно узнал из него нечто неприятное, но тут же продолжил наступать.

И тут прибыл Намо.

Владыка Мандоса поднялся из пола, который в этом дворце также был прозрачным, причём таким, что казалось, что дворец построен на облаках и стоит над атмосферой, а не на горе — внизу не было видно никакого камня, только бесконечное светлое пространство. И вот пол дворца был омрачён, словно снизу начало напирать нечто древнее и страшное, и затем из него вышел Судия.

Если Манвэ был гигантским чудовищем, но всё же воплощением чего-то физического, то Намо своими размерами был скромен, и пожалуй лишь в полтора раза был выше того же Феанора. Это была тень, которую зрачки глаз отвергали брать в свой фокус, нечто вроде живого воплощения судебного приговора. Это была живая концепция, а не физическое существо, проявление космической энтропии.

При взгляде на него в мозгах Нолдор начинали роиться все когда-то либо произнесённые им приговоры, высказанные проклятия, и посмертные судьбы. Особенно он довлел над теми из Нолдор, которые возродились недавно, ибо те помнили хладное совершенство смерти.

С разных сторон стало напирать ещё больше майар, которые как бы выжидали, пока прибудут их господа, и теперь бросились на Нолдор, которые были подавление божественным присутствием. Одно дело было говорить про сражение с богами, совсем иное — видеть их перед собой. Но вера в Императора была непоколебимой, и если некоторые тэлери струхнули и принялись сбрасывать из окон дворца, то ни один Нолдо не опустил оружие.

Тем временем раздался ещё более яростный клёкот, и с тыла на армию набросились гигантские орлы, которые принялись хватать эльфов когтями и сбрасывать их прямо на армию. Не мог здесь помочь строй черепаха, ведь даже черепаха погибала, если её хватал орёл и сбрасывал с высоты. Эти птицы были воплощением мощи, а копейщиков было слишком мало, в то время как все крюковики были во дворце и никак не могли помочь.

Сражения теперь происходили везде, а управление армией стало невозможным. Оставалось надеяться, что ни один батальон не дрогнет.

Внезапно снизу горы стали подниматься множественные тени, которые… набросились на орлов, хотя были значительно меньше. Но их было так много, что и орлы начали падать один за другим. Ольга пригляделась и поняла, что это были обычные серые гуси, которые жили в озёрах рядом с кузницами Ауле, и были священными животными Йаванны. Выходит, уже трое Валар выступили на стороне Феанора.

Гуси зловеще гоготали и наносили удары по орлам со страшной выверенностью. Некоторые орлы пытались было схватить их, но гуси тогда просто влетали внутрь сами и перекрывали горло своим телом, и орлы падали.

Одновременно же на ваньяр, которые под прикрытием орлов принялись вдвигаться внутрь армии Нолдор, убивая множество почтенных эльфов, набросились дикие звери. Посредством зеркальных стен дворца видеть всё поле битвы можно было так чётко, словно там были установлены камеры, и Нолдор радостно заорали, увидев, как армия ваньяр оказывается рассеяна.

Множество медведей стали драть ваньяр, и хотя это были просто животные, и эльфы в ответ их убивали, они всё равно рвались вперёд, наносили удары своими властными лапищами, разрывали горла эльфов. Из воды же стали выходить крокодилы, которые вцеплялись в ноги эльфов, а некоторые прыгали и откусывали им руки. Часть крокодилов набросилась и на тэлери, которые принимали смерть смиренно, ибо понимали, что подвели этот мир тем, что послушали Валар и отвергли Исход Феанора, напали на него, и двух смертей будет мало, чтобы искупить их предательство. При виде медведей и крокодилов в эльфов стала стремительно входить Эстель особой чистоты, они воспряли.

Манвэ это тоже видел, он чувствовал, что орлы оказались под атакой, и немедленно атаковал сам.

Он резко и стремительно бросился вперёд, одновременно как бы крутясь вокруг себя и выпуская смрадный ветер, который ринулся вперёд прямо на Нолдор. Многие воины, в числе которых был и великий Славостяжец, пошатнулись, некоторые упали друг на друга, в то время как Манвэ продолжал продвигаться вперёд, постепенно исторгая Нолдор из своего дворца.

Маглор и Финрод одновременно заиграли, и их музыка многократно усилила Нолдор, которые начали вставать и снова осторожно двигаться вперёд, хотя и было понятно, что даже если они нанесут удар по Манвэ, тот этого и не заметит. Однако по крайней мере они могли отбивать нападения майар, которые совсем осмелели, и многие из них даже пытались перейти в рукопашный бой.

Однако Феанор без проблем устоял и пошёл вперёд, прямо на Манвэ. Отчасти его поддерживали Сильмариллы, которые исторгали чистый свет, отвергавший ложную реальность Илуватара, но отчасти это была его собственная величественная воля, которая отвергала саму возможность поражения.

И вот Император поднял свой меч, который казался живым воплощением самого понятия об Истинном Свете, который был чист и совершенен и обещал абсолютное воздаяние всем врагам Первого Дома. Он резко прыгнул, приземляясь прямо на спину Манвэ и нанося рубящий удар по его крылу.

Вала оказался ранен эти ударом. Из крыла потекла кровь, и оно быстро приобрело неприятный красный свет. Но Манвэ принялся бешено вращаться, пытаясь сбросить с себя Феанора, и при этом его рана стала быстро зятягиваться. Феанор пытался наносить новые удары, но тело праотца орлов восстанавливалось куда быстрее, чем он успевал это сделать.

Маэдрос бросился на помощь Отцу, перекатился от удара крыла, после чего вонзил свой клинок прямо в лапу того, за ним следовали Фингон и Карантир, которые набросились на Валу, и даже вчетвером они не могли ничего сделать.

Манвэ без проблем отражал их атаки, хотя и был вынужден на это затратить всё своё внимание, так что орлы начинали постепенно исчезать с небосвода под натиском гусей, лишённые божественной поддержки. Как только появлялся очередная рана, спустя несколько секунд она снова зарастала, а из Манвэ выходил очередной ураган, который заставлял эльфов разбегаться. Ситуация была патовой.

Но Феанор был несомненно прекрасен, как и его Нолдор. Сейчас Ольга поняла, что это были истинные феи, настоящие элитные воины Благого и Неблагого Дворов, которые сражались сейчас не как обычная армия, но скорее как огромный орган, которым дирижировал Феанор, и за которым как единственное живое существо следовали все его воины. Гуси сражались с орлами, медведи и крокодилы убили уже третья ваньяр, Маглор и Финрод играли на инструментах со сверхзвуковой скоростью, наполняя всё какофонией.

Это была вакханалия фей, проявление их истинной сущности. Она надеялась, что Халдеас сможет записать события этой сингулярности, так как сражение с этими феями принесло бы ей великую известность и славу в Часовой Башне. Феи! Настоящие британские феи!

И всеми ими руководил прекрасный Феанор, каждое движение которого было исполнено совершенства. Он был настоящим Императором Арды, хотя пожалуй и этого титула было мало, чтобы описать его сущность. Ибо он был и Нолдораном, и Верховным Королём, и великим вождём, и Отцом Всех Нолдор, и Президентом (как простым, так и Соединённых Штатов, которыми и был в этом мире Аман, с удивлением поняла Ольга), и Великим Знамением Его, и ещё тысячами всевозможных титулов, которые не могли вместить в себя и одной миллиардной его подлинной славы.

На помощь орлу бросился Мандос, который принялся косить обычных Нолдор.

Он двигался как тень между их рядами, и не атаковал напрямую, однако везде, где он проходил, на эльфов ниспадали многочисленные неудачи. Его присутствие напоминало эльфам о неизбежном конце всего сотворённого и о тепловой смерти Вселенной, которая рано или поздно подведёт итог под всякой историей. Сражаться согласованно становилось сложнее, и эльфы пропускали удары майар, и падали.

Иногда он сам наносил удары большим серпом прямо по шеями Нолдор, просто лишая их жизни, а затем вонзал их моментально слегка выше, в душу, которая старалась выйти из тела, раскалывая её и превращая в чёрных пепел.

Чем ближе к нему находились воины, тем тяжелее им было сражаться. Казалось, что стояли они на грани могилы, и сама смерть на них смотрела, и в общем-то это так и было. Страшным усилием многие Нолдор преодолевали этот первобытный страх и стали стрелять в Манвэ.

Только на Энкиду воплощённая смерть никакого эффекта не произвела, ибо жизнью его заведывали совсем иные боги, нежели те, что гнездились в этом мире. Его не страшила божественная власть Намо, и как только он смог заметить, где именно в незримом мире находится воплощение последнего, то немедленно нанёс собственный удар. Его золотые цепи обвили теневое воплощение Намо, и тот немедленно стал видимым в привычном смысле, после чего многочисленные Нолдор, понявшие, что и смерть может быть сокрушена, немедленно стали его обстреливать мифриловыми стрелами. Намо не был ранен в прямом смысле, но задёргался, как испуганная медуза, распятая на морских приливах.

Однако цепи требовали постоянной поддержки и пока Энкиду удерживал Намо, он не мог вступать в бой с чем-либо ещё.

От орлов осталась примерно треть, но и количество гусей заметно сократилось, и орлы теперь старались убить как можно больше нолдор, понимая, что гуси-то точно не представляют никакой угрозы для их господина. Копейщики пытались подымать копья и пронзать птиц, а лучники использовали подожжённые стрелы для того, чтобы поражать орлов. Несколько орлов загорелись и с жутким курлыканьем обрушились вниз в море.

Тем временем Феанор только что сражался с Манвэ и внезапно моментально оказался рядом с Ольгой, словно ускорился в десяток раз, и так же быстро заговорил, пока всё вокруг было словно замедленно. Это была какая-то редкая магия, которая впрочем требовала от него серьёзного напряжения. Всё это время Ольга наблюдала, стараясь стоять за колонной и не выглядывать, так как понимала, что толку от магии будет немного, а вот если Манвэ её заметит, то быть беде.

— Забудь про призывы, — сказал он немедленно. — В них нет никакого смысла.

— Да, здесь невозможно исполнить ритуал, вся мана…

— Я знаю. Не это я имею в виду. — Он заговорил предельно быстро, и стало понятно, что бесконечно удерживать время он не может, его доспехи уже начали нагреваться. — Манвэ не позволит тебе завершить ритуал, даже если ты найдёшь лейлинию. Вся магическая энергия тут им контролируется, а на призыв требуется больше минуты, тут нет никаких шансов.

В общем это было очевидно, отчего Ольга и пряталась. Если начать чертить магический круг, то даже если он начнёт работать, это моментально привлечёт внимание всех божественных сущностей, и она немедленно станет целью номер один. И никакой возможности выдержать это у неё не было.

— Что мне надо сделать? — спросила она.

— Цепи, — сказал Феанор. — Благородный Фантазм Энкиду. Используй оставшиеся Командные Печати, все, немедленно. Прикажи Энкиду связать обоих Валар хотя бы на несколько минут полностью.

Дополнительная энергия здесь явно требовалась — она оглянулась, и увидела, что Намо уже вырвался из золотых цепей и продолжил атаковать Нолдор, несколько изменив своё воплощение, так что теперь цепи не могли его сдерживать.

Она вспомнила, что некогда Энкиду смог без проблем связать Второе Животное, Тиамат, что нападала на священный город Урук. И хотя цепи оказались порваны, они удерживали Животное порядка часа, что позволило подготовиться к битве. Это было более чем разумно. Но ещё больше поражало то, что Феанор каким-то образом понял, что такое Командная Печать, практически моментально, хотя в этом мире мастеров не было.

— С Командными Печатями силы Энкиду должно быть достаточно, — продолжил говорить Феанор. — Не навсегда. Валар невероятно сильны, и вдвоём они смогут прорвать их. Полагаю, что это произойдёт очень быстро. Но нам хватит и нескольких минут.

— Но для чего?

Феанор кивнул на внутренние покои дворца, которые располагались в дальней части зала, где огромная лестница уходила куда-то наверх, вероятно в тронный зал, на котором обычно восседал Манвэ.

— К Трону, — сказал он. — У нас совсем нет времени. Я почувствовал, что Намо запустил по нам вторую ракету, и никто её не остановит. Или мы достигнем Илуватара, или все погибнем. По счастью, Залы безвременья находятся вне времени, и если мы там окажемся, то останется только его убить. Мне надо добраться до Трона Манвэ, но Валар не позволят это сделать.

— Если я использую обе Командные Печати на связывание Валар, мои полномочия здесь заканчиваются, — сказала Ольга, — без них совершить новый призыв точно не получится, и если Энкиду падёт в битве, то мне конец.

— Я знаю. — Феанор посмотрел на неё. — Это единственный шанс.

Это было правдой. Сильная термоядерная ракета снова летела на гору по воле Намо, та самая, которая должна была быть запущена по Халдее, и возможности её сбить не существовало, так как судя по всему Ауле пал в битве, растратив все свои силы на уничтожение валарских дронов. Нолдор погибали с каждой минутой от ударов Намо и майар, а Манвэ закогтился в центре зала и не позволял продвигаться дальше.

Время снова пошло нормально, и она увидела, как Феанор снова атакует Манвэ, в то время как кожа на его правой руке обгорела. Похоже, что эльф мог действовать на огромной скорости, но только ценой испепеления своего тела, и недолго. Она позвала Энкиду.

Божественный конструкт немедленно направился к ней, видимо посчитав, что она атакована, в то время как золотые цепи, которые пытались снова захватить Намо, пропали. Намо немедленно воспарил, и майар бросились на Нолдор прямо перед ним.

— Можешь связать их обоих? — спросила Ольга. — Манвэ и Намо одновременно, не позволять им двигаться как можно дольше. Я использую печати.

Энкиду посмотрел на Валар, которые удвоили свой натиск на Нолдор. Феанор катался вокруг Манвэ с сыновьями, уклоняясь от клюва, и даже великий Карантир оказывался снесён очередными порывами ветра, что выходили из бога.

— С парой Командных Печатей, — сказал Энкиду, — да, я смогу связать двух Божественных Духов. Однако после этого сражаться я уже не смогу, так как для истинного связывания в цепи должно превратиться всё моё тело. Но рано или поздно они освободятся.

— Как долго?

— Я не знаю, их сила велика. — ответствовал Энкиду. — Но что вы хотите сделать? Даже если они будут связаны достаточно долго, чтобы перебить майар, потом они освободятся…

— Нет времени объяснять. Немедленно используй Благородный Фантазм, — сказала Ольга и подняла руку, активируя последние две Командные Печати.

— Приказываю тебе силой Командной Печати, — сказала она чётко, ибо этот ритуал был знаком ей весьма хорошо, — Энкиду, использовать всю мощь своего благородного фантазма. Свяжи этих ваалов и молохов. Пусть они не смогут пошевелиться.

Энкиду немедленно оказался исполнен некоего свечения, ибо мана моментально вошла в него, весьма большое количество маны, которое казалось позволило ему даже восстановить связь с землёй. Ольга поняла, что океан поднялся совсем высоко, повинуясь воле Ульмо, и он был хорошим проводником.

— Приказываю тебе властью последней Командной Печати, — продолжила Ольга, не удерживая ничего, — не позволяй им двигаться, покуда остаётся сила.

Вторая Печать исчезла. В копейщике теперь курсировала властная энергия, которая сделала его подлинным Великим Слугой. И он заглаголил, и слова его были страшными, как если бы говорила сама планета.

— Почувствуйте волю планеты, ибо я следую за человечеством. Сын Человеческий, пришла пора связать богов. Энума Элиш.

Из пола под ним резко вырвались сотни золотых цепей, и он сам взлетел и вознёсся вместе с ними, и вскоре превратился в огромный золотой наконечник, за которым летела не менее огромная золотая сеть. И эта сеть разделилась на две огромные золотые верёвки, которые стали ещё больше делиться на мелкие цепи, которые направились прямо на Валар.

Манвэ увидел их приближение. Он отступил назад на один небольшой шаг, и немедленно бешено завращался, выпуская из себя ветер на реактивной скорости, который должен был бы отвергнуть любые цепи, если бы они были материальными. Но это были божественные цепи, которые предназначались именно против богов, и они моментально вонзились в его когти, в его лапы и перья, связали его клюв, который был лишён возможности открываться, и стали прижимать его к полу, как не могучего орла, но простого петуха.

Намо попытался раствориться в тени. Цепи не отклонились от курса и ударили прямо в него.

Они связали тень, и хотя никто не мог объяснить, как это было возможности, они именно что привязали тень к полу, так что она не могла пошевелиться вообще, ни снова скрыться. Цепи зашевелились, когда Намо попытался задвигаться, но выдержали.

— Вперёд! За Императора! — заорал Маэдрос.

Ход битвы моментально переломился. Теперь, когда Манвэ больше никак не влиял на дворец, ветер полностью исчез, и Нолдор смогли двигаться быстро и точно, так что сами удивились тому, что они как-то сражались под этим чудовищным ветром. Орлы, которые атаковали оставшихся Нолдор, восклекотали с какой-то обречённой ноткой и принялись улетать подальше от горы, увидим приближение чего-то на горизонте.

Одновременно Нолдор почувствовал ярость, ибо давление смерти, которое обеспечивал Намо, полностью пропало. Казалось, что их силы теперь возросли десятикратно, и они обрушили всю свою мощь на майар, бросились вперёд, как берсерки. Тыловые нолдор как нож в масло вошли в оставшихся ваньяр и их нечестивого лидера, который с удивлением обнаружил эльфийский меч в своей шее, и пал вместе со своей чудовищной повозкой.

Майар однако не отступили, они продолжали атаковать Нолдор, хоть и теперь не могли концентрировать все свои удары на одном Нолдо, их атаки стали заметно более хаотичными. Потерь среди Нолдор стало заметно меньше, ибо эти атаки отражать было проще.

Ольга увидела, что немало воинов пало, наверное половина тех, кто пришёл на гору Таниквэтиль. Понятно стало, отчего Валар позволили им сюда подняться — знали они, что никаких шансов не было. Даже если Феанор и лорды были сильны, они могли перебить всю их армию и просто исчезнуть, оставив их посреди своего дворца. Никакой возможности победы для Нолдор просто не было.

Но яростная Эстель, единственно верная чистая феаноровая Эстель на удивление наполнила и её. Император должен был знать, что делает.

Но майар атаковали, особенно воодушевлённые тем фактом, что Энкиду более не было с Нолдор. Он превратился в золотистые цепи, которые удерживали Валар, однако те всё ещё шевелились, и цепи при этом видимо напрягались, так что духи понимали, что достаточно выждать какое-то время и их владыки освободятся, после чего настанет конец мятежа Феанора.

Феанор с лордами же немедленно бросились вперёд. Он ничего не говорил, а просто побежал дальше, и за ним последовал Адар, Маэдрос, Фингон, Финрод и остальные его сыновья. Они не смотрели назад.

Нолдор тоже поняли, что их владыки что-то хотят сделать, и это вероятно их единственный шанс, так что они направились за ними, чтобы прикрыть проход от майар, которые могли бы последовать за Феанором. Они отвлекали их всеми силами, постреливали, кидали щиты, врывались прямо в ряды майар с крюками и не жалели живота своего в этой Битве Битв.

Ольга же остановилась у колонны. Она поняла, что её роль в этом сражении закончена. Никакой возможности использовать сильную магию или сражаться с майар не было, равно как и чувствовала она, что и пройти в Залы безвременья ей позволено не будет. Всё же, пусть и принятая в Первый Дом, она не была нолдо, и Сильмариллы это понимали весьма чётко и твёрдо, и подчинялись только Феанору.

Она стала смотреть на то, как колеблются цепи вокруг Валар, всё чаще напрягаясь.

***

Феанор же с лордами стремительно взбиралась по огромной лестнице.

Эта лестница была огромной и даже стремительным бегом подъём по ней занял несколько весьма длинных минут. Ступеньки были смазаны вазелином и можно было понять, что если бы Манвэ был способен что-то делать, даже слабый ветер сделал бы подъём невозможным. Это место было весьма хорошо защищены. Это была огромная шахта, стены которой были непрозрачными.

Майар здесь не было, и никто не встал на их пути, что было весьма кстати. Цепи Энкиду действовали властно, не позволяя никакой энергии ни при каких условиях исходить от Валар, так что и отдавать приказы они более не могли.

Тронный зал находился в верхней части дворца. Вдали находились Врата Ветров, в которых Манвэ при желании мог становиться сам, показывая небесам свой Источник Ветров и позволяя им выходить, но обычно он делал это посредством огромного Трона, в котором специально для этого было сделано отверстие, соответствующее размеру его человеческой формы. От Трона отходили многочисленные трубы, которые выходили к стенам Дворца, и именно по ним обычно ветры постоянно вырывались из Манвэ и ходили по всему миру.

Небо казалось совсем близким, словно можно было подняться на крышу, если бы туда вела лестница, и прикоснуться к нему… Но в небе не было никакого прохода, оно было совершенно унылым, синим и полностью пустым.

— Подлётное время — одна минута, — быстро сказал Карантир, который внимательно следил за приближающейся смертью.

Феанор встал перед Троном и посмотрел на него несколько секунд.

— Все ко мне, — отдал он мгновенный приказ эльфийским лордам.

Те немедленно бросились к Трону, и встали рядом с ним. Сам же Феанор воссел на Трон, который был слишком велик даже до для него, после чего одной рукой прикоснулся к трём Сильмариллам на своей короне, а вторую запустил себе в штаны и сжал свои яйца.

Самоцветы вспыхнули.

Эльфы ощутили, что пространство вокруг меняется непредставимым образом, как если бы их начало затягивать куда-то, что находилось прямо над троном Манвэ, в место, которое не могло быть видно глазами даже сильнейших из эльфов. Когда свет погас, тронный зал был пуст.

Глава XXII. Арда/0

Обломки огромного древнего белого дворца висели в пространстве, не опираясь ни на что. Где-то вдалеке всё ещё стоял Трон, но меня это не интересовало. Заканчивалась битва, в которой Герои Человечества сражались со Столпами. Некоторые Столпы ещё пытались сопротивляться. Четверо из них стремительно покидали это пространство, бежали куда-то. Остальные согласились с нашим Царём и исчезли.

Я принадлежал к последним.

Не было смысла противиться концу. Я видел, как Гоэтия, то что осталось от Первого Животного, сражался с мастером Халдеи, я видел как разрушаются троны, на которых гнездились Столпы, я видел как постепенно всё исчезает в пустоте. Последним из моего поля зрения исчез огромный белый Трон.

Но космос имеет дурную привычку чем-то заполнять пустоту.

У меня ещё оставались магические глаза, которыми обладал Гоэтия, тень нашего Царя. И я увидел будущее. Увидел людей, чьи мысли были похожи на мои. Когда мы были Гоэтией, люди нас не интересовали. Эти двое не знали друг друга, — один родился за двадцать лет до смерти второго, они жили на разных континентах, и у них не было возможности встретиться. Но если бы встретились, второй с радостью стал бы гостем первого, и разделили бы они многие радости, как лучшие друзья. Я видел это с совершенной чёткостью. И оба они отвергали Порядок Человечества всей своей сущностью, хотя и были людьми, даже не принадлежащими к миру магии.

Кто бы мог подумать. Я пригляделся к ним внимательнее.

Один из них писал трактат про Кольцо Силы. Несомненно, эта идея была вдохновлена мной, хотя я увидел и образ, который явно проистекал от Фокалора, и свойство, которым наделял Балам. Этот трактат отвергал истинный Порядок Человечества и заменял его на искусную ложь. Я захохотал, увидев, во что превратился такой великий герой, как Зигфрид. Тот, кто сражался с Набериусом у второго трона. Это извращение истины было тонким, практически гениальным. Породивший его ум, пожалуй, был достоин называться демоническим.

От деяний второго в далеком будущем, спустя годы после того как Халдея победила Гоэтию, содрогнётся человечество. Демоническим в нём можно было назвать многое.

Асмодей — демон, который концептуально связан с Кольцами Силы. Я чувствую, что этот мир словно предназначался для меня. С его помощью я смогу отомстить Халдее и уничтожить Порядок Человечества. Пусть Испепеление невозможно повторить, и энергия этой планеты будет потеряна, но я добьюсь того, что она прекратит существование.

Я использую тринитарную формулу. Мне не потребуется даже лично управлять этой системой. В качестве направляющего импульса выступит ███████ ███████. В качестве информационного ядра ████ ██████. Я же стану священным дыханием, которое их связывает. Концептуально эта система не будет отличаться от верховного бога, и сделает наш вымышленный мир реальностью. Новый мир родится в пределах Сингулярности, в проекции острова, с которым так предусмотрительно связал свою историю мой собственный искатель кадатов, как назвал это Раум. Тогда другие демоны лишь посмеялись над его замыслом. Теперь я иду следом за ним.

----

— Вы все это видили, — раздался голос Карантира.

— Мысли Сами-знаете-кого, — ответил Феанор. Похоже, называть здесь проклятое имя Эру Илуватара даже он не хотел, ибо слишком уж мрачные и чёрные смыслы сопровождали это недоброе имя, и слишком неприятными были сами его Залы.

Они находились в мраке, и только свет Сильмариллов хоть немного её рассеивал, и то довольно быстро исчезал.

Это пространство состоялся из абсолютной черноты, которая казалось была именно той пустотой, которая находилась в космосе между звёзд. Это место не было частью Арды, не было частью иного мира, оно было чем-то непредставимым.

Феанор и эльфийские лорды стояли рядом, и не видели ни одного ориентира, однако затем Император снова постучал по Сильмариллам, и те вспыхнули несколько ярче, после чего тот словно что-то увидел и повёл своих соратников дальше. Свет Сильмариллов показал что-то, что остальные эльфы не могли даже полноценно воспринять, но Феанор заметил мгновенно, и теперь шёл сквозь мрак.

Постепенно и они стали что-то понимать, и когда понимание в прямом смысле вворачивалось в их мозги, они осознавали нечто страшное. Здесь не было неба, ибо понятие неба требовало земли под ним, здесь не было верха или низа. Не было стен, ибо стены подразумевали замкнутое пространство, а это место было одновременно бесконечным и закрытым, и от попытки осмыслить его болела голова.

И всё же здесь была какая-то структура, некий разумный замысел, который возможно было уловить. И Феанор зацепился за эту структуру и теперь уверенно шёл вперёд, а его сыновья и эльфийские лорды шли за ним.

Именно здесь свершилась великая мистерия, которая в книгах была названа Айнулиндалэ, и посредством которого была сотворена Арда. Теперь они понимали, что это было не творение в привычном смысле, но скорее переписывание некоего уже существовавшего пространства. Словно нечто ворвалось в структуру, взятую где-то ещё, и начало её перекраивать по собственной прихоти.

Здесь свершилось великое Искажение, которое начал Илуватар, и великое Восстание, которое начал Моргот… нет, Мелькор. Пожалуй теперь эльфы стали понимать его, осознали, из-за чего он восстал против прочих Валар, что узнал в Пустоте, и за что был безжалостно сведён с ума.

Где-то вдалеке находился Трона.

Про него также говорилось в эльфийских летописях, и по преданиям про это место им рассказал сам Манвэ. И эльфы моментально поняли, что этот Трон находился непостижимым способом в центре Арды, в той самой точке, откуда она появилась и начала расширяться. Трон напоминал нечто вроде чёрного камня, у него не было украшений, он вообще не был сделан кем-то разумным.

Это был чёрный камень, с которого началось творение мира, а не Трон в полном смысле этого слова.

На нём сидел человек в тёмном плаще, однако можно было видеть его седую слегка лысоватую голову. Он напоминал старого человека, и были в нём неуловимые черты того крылатого старика, который наблюдал за ними в Ангбанде, но не только его. В нём словно сочеталось два человека, слитых в единое тело, из-за чего это тело выглядело несколько гротескным, два человека, крайне близких друг к другу по духу, но отличных на физическом плане.

Это был именно человек, а не эльф. Но и человеком в полном смысле назвать его было нельзя. Морщинистые руки, которые лежали на коленях, выглядели какими-то не такими, словно внутри его тела находилось что-то ещё, и иногда казалось, что вглубине рук моргают глаза. Карантир аж не поверил, когда это увидел, и подумал, что ему просто показалось.

И глаза его также были неправильными, исполненными какой-то древней злобы. На них смотрел не человек, а нечто совсем иное. Зрачки в его глазах напоминали две тонкие линии.

— Феанор, сын Финвэ, — голос исходил отовсюду и от фигуры одновременно, и не порождал никакого эха. Эльфы поняли, что он проявляется непосредственно в их голове в тот момент, когда демон желает что-то сказать. — Вот ты и достиг Истока, жаль только что исключительно Истока этого мира. Многие Маги отдали бы многое, чтобы здесь оказаться.

— Тебе конец, Илуватар, — тут же сказал Феанор.

— Интересное утверждение, — сказал тот.

— Но сначала я бы хотел свершить над тобою суд, праведный суд, а не тот, которому меня подверг Намо Мандос, — ответил Феанор, и слова его были весьма яростными. — Так вот, ты затеял какую-то хрень и зачем-то втянул в неё Первый Дом, который сильно пострадал, хотя желал всего лишь обустройства Амана и Арды. И ты признан виновным по всем статьям, единогласно.

Он сделал шаг вперёд. Темнота вокруг них не изменилась, но Сильмариллы засияли ярче, их свет упал на лик Илуватара, и тот поморщился.

— Ты приговариваешься к насильственному лишению власти и смерти.

Фигура на Троне, казалось, восприняла это без видимого беспокойства. Когда он заговорил вновь, то голос его вовсе не изменился. И всё же была в его голосе какая-то неправильность, хотя и звучал он куда более спокойно, чем когда Нолдор штурмовали дворец Манвэ.

— Ты совершил великие дела, — произнесла она. — Победил Моргота, освободил мёртвых, прорвался в божественный дворец. Большинство людей и эльфов погибли за задолго до совершения первого из этих подвигов. Однако я отвергаю твой приговор как бессмысленный. И прежде чем ты решишь на меня наброситься, смири ярость свою и позволь мне рассказать весьма важные вещи.

Он говорил буквально так, как и Эру в древних преданиях. С позиции абсолютного превосходства, и Феанора это весьма раздражало, но при этом он сдержал себя, ибо желал позволить тому провещаться. Он знал, что те, кто находятся в такой позиции, любят рассказать слишком многое.

— Ты достиг Истока этого мира. — Эру обвел рукой вокруг, указывая на чёрное пространство вокруг. — Это центр управления, точка, откуда началась эта Сингулярность. И это место является тем движителем, который делает Арду реальностью.

— На что ты намекаешь, седая башка? — спросил Феанор.

— Если ты нападёшь на меня, мне придётся перенаправить все мои силы на битву, в которой ты не победишь. Но Сингулярность утратит стабильность, и на неё обратят взор силы Порядка Человечества, Сила Противодействия. После этого Арда окажется стёрта из реальности.

— Угрожаешь?

— Ты знаешь, что это правда. — Фигура слегка подалась вперёд, и страшные глаза посмотрели прямо внутрь Феанора. — Я — источник этого мира. Однако нам нет нужды воевать. Ты можешь вернуться обратно, я открою портал на восток Средиземья. Туда же будут перенесены души твоих эльфов, когда они сыграют свою роль. Сингулярность столкнётся с Землёй, но вы будете здесь, когда это случится, и останетесь в живых. Валар не будут вас преследовать и позволят тебе править своей Империей, как ты считаешь нужным. История Арды продолжится.

— Сингулярность продолжится, — сказал Феанор.

— Да, этот закрепится на поверхности планеты и останется навсегда. Конечно, в моменте столкновения многое пострадает, однако затем восстановится. Если же Сила Противодействия будет активирована, то этот мир исчезнет, так как по правде говоря, его никогда не существовало. Он всего лишь история, хоть и весьма мрачная, жестокая и изощрённая, которая была написана на планете Земля одной весьма тёмной душой.

— Значит, мой мир тебя вообще никогда не интересовал, и был только инструментом для твоей войны с Порядком Человечества.

Глаза фигуры следили за ним с той систематичной всеобъемлемостью.

— Однако же, ты знаешь об этом мире практически всё.

— Я видел, что записано в Сильмариллах, и что было записано в деревьях, — ответил Феанор, — реликтовое излучение, которое сохранилось там с того момента, когда была сотворена Арда. Дальше понять, что было раньше, не так сложно.

— Так или иначе, могу поклясться, что ты выживешь. Более того, как только сингулярность закрепится, ты можешь получить свои Сильмариллы обратно, они больше не будут представлять опасность, так как Арда станет новым основанием мира. И в этом мире ты сможешь стать Императором Нолдор. Если согласен, то просто отдай мне Самоцветы, после чего ритуал закончится достаточно быстро. Честно скажу, если бы не Самоцветы, всё бы уже давно закончилось… — сказал демон практически благодушно.

Феанор замолчал.

В общем-то невозможно было сказать, было ли предложение настоящим или просто ловушкой. Феанор давно понял, что этот мир является ложью, а те же майар, ваньяр, эдайн и вся география были искажением некоей истинной истории, отблески которой он увидел в свете Деревьев. Настоящий мир как бы отбросил тень на космос, а потом в этот космос ворвался демон и обосновался в тени.

Однако ему это не нравилось. Он помнил, как Илуватар провещался насчёт того, что всё происходящее в мире является исполнением его плана, и как использовал Моргота для того, чтобы убить Финвэ, и связать Первый Дом, лишив его Сильмариллов.

На самом деле именно сейчас Илуватар совершил страшную ошибку, ибо не интересовался сингулярностью, считая её просто инструментом.

Знал бы он про эльфов, то обязательно бы поведал, что в Порядке Человечества высшая форма жизни, те самые люди, вырубают леса, поедают растения и из деревьев, в том числе ещё живых, собирают свои конструкции. И тогда бы в Феаноре пробудилась ярость, и он сам бы направил сингулярность на Землю, чтобы подобные мерзости более не совершались никогда.

Но демон молчал и ждал.

Феанор же укрепился в своей позиции, и подумал, что было бы весьма глупо соглашаться с демоном. Ведь он вполне может просто хотеть, чтобы они вернулись обратно в Арду — а вернуться они могут прямо под боеголовки. Или он решит снова использовать Арду как топливо для чего-то ещё. Верить Илуватару было нельзя, да и Земля, о которой Феанор знал мало, выглядела приятнее непонятного демона.

— Отказано, — сказал Феанор.

— Ты в этом уверен…

— Более чем. — Он поднял меч. — Ты использовал Нолдор как обычный инструмент, и в общем-то желал, чтобы все мы погибли, чтобы ты переработал нас в топливо. Хоть в чём-то соглашаться с таким чёртом не имеет никакого смысла. И к тому же ты тот самый Илуватар. Мы все прокляли тебя много раз, и я бы стал предателем Первого Дома, если бы стал даже рассматривать вопрос переговоров. Их не будет.

— Весьма глупо.

— Я не закончил. — Феанор стал придвигаться, и теперь лик Илуватара был освещён, и пожалуй в нём было заметно нечто вроде страха, который демон бдительно скрывал. — Весь мир был осквернён для того, чтобы ты что-то сделал. А не пойти ли тебе на?

— Первый Дом погибнет вместе с Ардой, — прошипел Илуватар, — и ни про тебя, ни про Финвэ никто не сложит песни.

— А вот здесь ты ошибаешься, Илуватар. Впрочем, этого ты не увидишь. Вперёд!

Эльфы моментально вынули мечи и стали подходить к Трону, который однако стал стремительно отдаляться от эльфов, так что даже когда они перешли на настоящий бег, то не могли достичь желаемого, бежали, и оставались на одном месте.

Фигура поднялась с Трона, и, поднимаясь, она словно расширилась, покрылаясь рябью. Эльфы все как один увидели, что между морщин у него действительно была какая-то странная тьма, в которой смотрели яростные красные глаза. Только теперь пространство вернулось в нормальное свой состояние и эльфы стали приближаться к Илуватару.

И бог первым стал наносить удары.

Он атаковал, изменяя структуру реальности, стараясь смять и сжать тела эльфов, которые были вынуждены перекатываться, в то время как рядом с ними возникал вакуум, и заполнялся чёрной пустотой, причём собственно эльфы не могли и сказать, как может в пустоте появиться пустота иного порядка, и всё же их острый взор это видел. Эльфы отвергли мышление и сосредоточились на атаке, и на Императоре.

Весь этот мир превратился в лабиринт, который разворачивался прямо перед Илуватаром, и который восстал с трона. Лик его действительно был ужасен, и казался чем-то вроде маски, хотя маска эта явно основывалась на вполне реальном человеке.

Эльфы двигались согласованно и начали приближаться к Илуватару, в то время как пространство снова сворачивалось, он возникал сзади и посылал в них какие-то пустотные волны, которые не следовало трогать. Впрочем, волны распространялись медленно. Эльфы быстро поняли, что надобно разделить свои усилия, и не говоря ни слова, появилось четыре группы, которые стали обходить Эру.

Пожалуй, битва казалась вечной, но помогали Сильмариллы, которые разгорались одновременно с яростью в пресвятом сердце Феанора, который истово желал гибели чудовища, которое создало извращённый мир. За счёт этого Феанор смог подобраться к Эру куда ближе, чем остальные эльфы. И они поняли главное, — всё это было сложной иллюзией, так как бесконечными Залы вовсе не были. Они были на самом деле довольно маленькими, хотя и сказать, что именно было за их пределами, не представлялось возможным. И всё же тварь можно было загнать в угол.

На это ушло немало времени, так как эльфы старались сохранять осторожность, ибо никто не знал, что будет, если кто-то погибнет в этом месте. Вполне возможно, что это будет окончательная смерть. Они медленно танцевали вокруг демона, приближаясь к нему с нескольких сторон, и тот просто не мог искривлять пространство во всех направлениях.

Феанор получил удар волной по левой руке, и его доспех смяло, но он продолжил сражение, нисколько не остановившись, и не размышляя о том, повреждена ли его рука или нет. И этого демон не ожидал, так что Феанор оказался совсем близко и поразил Илуватара в сердце своим мечом.

Эру Илуватар упал на пол.

— Он мёртв? — спросил Карантир.

— Нет, — сказал Феанор, — крепитесь. Мы убили тело и разум Болтуна. Остался последний компонент.

Останки его тряслись, и вдруг прямо над фигурой нечто появилось прямо из пустоты, причём появился так внезапно, что вначале эльфам показалось, что в темноте перед ними просто открылись сотни горящих адским огнём глаз.

Потом они поняли, что прямо перед ними находится колоссальный столп, нечто вроде чудовищной живой колонны, которая была составлена из тысяч человеческих тел, сцепленных воедино некоей чудовищной силой. В некоторых местах сцепки находились те самые глаза, объёмные, с зрачками в форме ромбов, покрытые сетью красных сосудов, и они смотрели прямо на них.

Столп был настолько велик, что увидеть его вершину не представлялось возможным, и в этом был однако и плюс, — он не мог двигаться, он был именно что колонной, огромной страшной колонной.

Глаза вращались в разные стороны, и в этом движение не было никакого смысла. Феанор подумал, что каждый глаз смотрел на что-то своё, что они видят одновременно прошлое и настоящее, что некоторые пытаются уловить ту непонятную землю Халдеи, некоторые отслеживают каждое движение эльфов, некоторые взирают куда-то в пустоту, и каждое мгновение они меняются и каждый смотрит на что-то своё.

Внезапно демон загрохотал. Это был тот же самый Голос, что обращался к ним перед дворцом Манвэ. Он обладал особенной глубиной, и теперь звучал откуда-то из недр Демона-столпа, а не в головах самих эльфов.

— ВО ИМЯ СЕМИДЕСЯТИ ДВУХ И ВЕЛИКОГО ПРИКАЗА КОРОЛЯ МАГОВ СОЛОМОНА. Я ОСТАВЛЮ ОТ ВАС ТОЛЬКО ПЕПЕЛ.

При звуке его гласа реальность вокруг затряслась

— Я — АСМОДЕЙ. Я НАБЛЮДАЛ ЗА ПЛАНЕТОЙ ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ ПОД НАЧАЛОМ ОБСЕРВАТОРИИ ФОРНЕУСА. Я НАБЛЮДАЛ СУДЬБУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И НАШЁЛ ЕЁ БЕССМЫСЛЕННОЙ. Я СЛЕДОВАЛ ВИДЕНИЮ ГОЭТИИ И НАБЛЮДАЛ ЗА ЕГО КОНЦОМ. ВЕЛИКИЙ ПРИКАЗ БУДЕТ ИСПОЛНЕН, И МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ МНЕ НЕ ПОМЕШАЕТ.

Феанор без страха смотрел на Асмодея.

Этот демон действительно был необычным. Он был подлинно чуждым для него, и для всех эльфов. Это было нечто магической системы, которой была дана задача, и она поняла её весьма своеобразно. Но живым во всех смыслах этого смысла демон не был.

Пожалуй, это было даже как-то печально. Живого врага, даже такого как Моргот, можно было ненавидеть, перед ним же стояла система, полностью лишённая человеческих качеств. Когда-то, когда он впервые увидел в свете Древ истоки Арды, он видел, что помимо Асмодея, которого он не смог разглядеть, у истоков два человека, подобные друг другу, как близнецы. Один сбежал из Арды, второй погиб только что.

Это был мёртвый остов кого-то, кого звали Гоэтия, и не более того. Ремнант его воли.

— ТЕБЕ НЕ ПОБЕДИТЬ. Я — ВСЕ ХЕЙТЕРЫ ПЕРВОГО ДОМА, — возгласил демон, и Феанор видел, что он был прав. Демон хорошо подготовился к последнему сражению и обладал концептуальным преимуществом.

— Не буду говорить, что я кто-то там, — сказал Император, — потому что и здесь ты ошибся. Понимаешь, Первый Дом не боится хейтеров, ибо все они лживы и пусты. Даже самый последний Нолдо и тот справится с ними без проблем. Ты сделал себя слабее…

Столп атаковал.

Его глаза зашевелились, на мгновение все до единого сфокусировались на Феаноре и нанесли магический удар, который обладал страшной силой. Однако Феанор выстоял, и свет Сильмариллов поглотил всю энергию атаки, и когда пыль улеглась, оказалось, что его вообще не зацепило.

Эльфы бросились в атаку.

Однако бой всё равно был долгим. Хотя демон не мог поразить самого Феанора, он бывало атаковал других эльфов, и те сочли за лучшее под них всё-таки не попадаться. Стояла сильная пыль, которая не позволяла нормально видеть поле боя, хотя и через неё ярко горящие глаза демона были хорошо видны. Вначале было Нолдор стали постреливать в его глаза, но даже самые сильные и толстые стрелы от них просто отскакивали.

Феанор махнул рукой, указывая на те места, где глаза сочленялись с человеческими телами какими-то странными штуками, напоминавшими голые мышцы. Эльфы моментально поняли его намерение, и стали наносить удары прямо по ним, разрубая эти места. И они не восстанавливались.

Демон долбил их страшной магией раз за разом, откуда-то со всех сторон выходили ослепительные лучи, которые даже при касательном контакте моментально разогревали куски доспехов до тысяч градусов, но эльфы не снижали напора и продолжили долбить.

И демон стал ослабевать, при очередных атаках многие глаза его уже не фокусировались на цели, а продолжали бессмысленно вращаться в разные стороны. Тогда Феанор сорвал корону с Сильмариллами, и с диким воплем просто вогнал её глубоко в столп.

Демон завизжал так страшно, что эльфы закрыли ушли, весь словно сократился, уменьшился и превратился в прах.

Перед эльфами лежала совершенно нетронутая корона, в которой всё так же горел свет Сильмариллов, под которой находилась тончайший слой странного фиолетового песка, — всё, что осталось от демона, который некогда создал Арду.

Эпилог

Келегорм обнаружил себя в коридоре странного замка, который явно не был эльфийским, да и на знакомые ему образцы человеческой архитектуры он совсем не был похож. Замок был старым, освещён он был факелами, и эльфу стало не по себе. Никто, верный идеалам Первого Дома, не построил бы такое место, значит это была вражеская территория, и следовало сохранять бдительность.

Внезапно откуда-то послышались шаги, и мимо Келегорма стремительно пробежал человек, вовсе не обращая на него внимания. Одежда тоже была незнакомой, и Келегорм посмотрел, куда он направлялся, и увидел как тот ворвался в дверь в стене, которая вела неизвестно куда, ибо закрылась она почти моментально. Только сейчас эльф понял, что у человека не было лица, или вернее было множество лиц, и он просто не разглядел… Но как это возможно было для эльфа? Голова немедленно сильно заболела, и он приказал себя отставить мышление.

Но делать что-то было надо. Как-то же он оказался в этом месте? Тогда эльф снова посмотрел в том направлении, откуда прибежал человек, и его проняло. Эльфа, сына Феанора, благородного ведьмоборца.

Неизвестный не шёл, как полагалось людям, а несколько парил над полом. Лицо его было хорошо видно, но хорошего в этом было мало, ибо он напоминал труп с серой кожей и страшными красными глазами, которые смотрели прямо на него.

Он развернулся и обнаружил, что дверь в стене пропало. Это отчего-то успокоило Келегорма, и возмыслил он, что должно быть это сон, так как в реальности ничто так быстро не меняется, а вот во сне так происходит постоянно. Но когда он снова посмотрел на чудовище, которое плыло вперёд и никак на него не реагировало, его поглотил панический страх, и он побежал…

***

Внезапно Келегорм почувствовал, что его лупят по рёбрам большой скрипкой. И понял, что он находится во всё том же пространстве, где они победили Асмодея, а лупит его Маглор. Как только он остановился, прекратилось и избиение.

— Здесь нельзя уходить далеко, — сказал брат.

Келегорм вспомнил. Вокруг было всё то же пространство, которое при ближайшем рассмотрении оказалось не чисто чёрным, а скорее чёрно-синим. Когда демон пал, Отец стал вглядываться в Сильмариллы, а он решил посмотреть, что же находится в этой странной Пустоте.

— Теперь понимаю… — ответил он.

Они вернулись назад, если в этом месте можно было так говорить, где до сих пор пребывал Феанор. Он сидел в позе лотоса, Сильмариллы были извлечены из чёрной короны и лежали прямо перед ним, и глаза его были закрыты.

— Арда была уничтожена, а мы в Вековечной Тьме, — тихо спросил Келегорм, — выходит, Клятва нас всё-таки забрала. Но как? Мы же её исполнили.

— Отец сказал, что надо отдохнуть, пока есть возможность, — так же тихо ответил Маглор, явно не желая беспокоить Феанора, — и не отходи далеко от него, иначе можно затеряться в весьма страшных местах.

— А ведь мы так и не использовали Орудия даже в последней битве… — задумчиво сказал Келегорм.

***

Времени здесь не было, и оттого сказать, сколько его прошло, пока Феанор отверз свои почтенные очи, было невозможно. Но как только он это сделал, внимание всех эльфийских лордов обратилось к нему, ибо видно было, что происходящее их сильно беспокоило.

— Лучше бы вы действительно отдыхали… — сказал Император, — хотя кому я говорю. Просто возможность это сделать нам представиться ещё очень не скоро.

— Что нас ждёт?

— Если бы у меня не было Сильмариллов, то мы бродили бы по небытию, периодические натыкаясь на образы чистого бытия, пока информация, которая нас составляет, не развеялась бы и не вернулась в Исток. Такова судьба всего живого. Обычно на это требуется дней сорок.

— Чистого чего? — спросил Маэдрос.

— Не думайте об этом слишком много, всё равно это нам не пригодится. Могу сказать в крации. Всё что было, есть и будет, и всё что могло бы быть записано в Истоке в центре Вселенной. Его также называют Великим Архитектором, но вернее было бы назвать великим кирпичом, ибо собственной воли и желаний у него нет. Так или иначе иногда свершается цимцум, появляется Ум, который смотрит на чистое бытие, и проявленный мир, вроде нашей Арды. Души приходятся как фрагменты Единого, и после смерти в него же возвращаются, и от них остаются только записи в Хрониках Акаши, которые впрочем были всегда.

— И что нас ждёт?

Эльфы внимательно слушали Феанора, и им стало казаться, что они на самом деле просто погибли, а так как со смертью Асмодея исчезла и Арда, то погибло вообще всё, и их Отец просто не хочет их огорчать.

— Теперь мы создадим Арду Неискажённую, — спокойно сказал Феанор.

— Ты шутишь?

— Нет, отчего же. Смотрите.

Он взял в свою руку чёрно-синее пространство, и каким-то образом извлёк из него свой легендарный молот, который он совершенно точно не брал с собой. Словно он протянул руку в ничто и это ничто коллапсировала в молоток, который ничем не отличался от того, что они помнили.

— В чистом бытие, которое находится бесконечно близко к небытию, в котором мы находимся, содержится вообще всё. Надо только протянуть руку. Впрочем, можно сказать, что здесь не содержится ничего.

Эльфы решили молчать и смотреть на действия Императора. Так или иначе, они никогда не погружались в тайны мироздания настолько глубоко, как Феанор, который похоже много чего увидел в Свете Древ, под которым медитировал несколько недель, а потом внезапно создал Сильмариллы.

Феанор же стал постукивать молотком по небытию, и вскоре буквально выковал Белерианд. И теперь эльфы смотрели как бы с высоты на тот самый континент, на котором они провели столько времени. Он ничуть не отличался от реального, и даже Железные Горы находились на всё том же месте, но крепости Ангбанд в них не было, и равнина перед вулканом выглядела вполне нормально.

Император же продолжал ковать и вскоре там появились и Химринг, а Нарготронд, и можно было разглядеть многочисленные статуи витязей Первого Дома, причём и конно, и пеше, и множество ульев, вокруг которых роились пчёлы.

Полное восстановление Арды заняло три дня.

Феанор ковал, и ковал, и ковал, создавая из света Сильмариллов новый мир, постукивал по этому свету и придавал ему новые формы, а лорды только дивились тем великим вещам, которые им открывались.

Был здесь и Мелькор, и даже тэлери, а вот ваньяр и эдайн Феанор воссоздавать не стал.

— Моргот? Отец, зачем он здесь? — вопросил Маэдрос.

— Он сошёл с ума из-за злобы Илуватара, который отверг его планы по созданию нового. Но в этом мире не будет Илуватара, и не будет той лжи, которую он распространял. Лживые баллады исчезнут из памяти, — я один будут носить тяжесть их знания. Не будет здесь эарендилей и туоров, не будет связанных с ними предательств и злобы. А Мелькор, отчего же нет. Вулканы и резкие перепады температур — хорошая же вещь. Ему найдётся место на Севере и Востоке.

И вот перед ними предстал мир, полный и целый, выкованный в великой точности. Но он совершенно не двигался, и тогда Феанор стал ковать, создавая законы природы, фундаментальные взаимодействия, элементарные частицы. На это ушло столько же времени, сколько и на воссоздание внешней стороны Арды. Затем, подумав, он доковал ещё один закон, который отсутствовал в изначальной Арде, но который был совершенно необходим — если растение пустило корни, оно уже не умрёт никогда. Никакая сила не может его вырвать.

И вот наконец работа была завершена. Арда моргнула и исчезла, а перед ними в воздухе повис четвёртый Сильмарилл. Совсем маленький, светящаяся точка, которая однако была куда ярче оригинальных трёх.

— Что произошло? Где Арда? — озабоченно спросил Карантир.

— Мы находимся в небытии, и создать мир в полном смысле здесь невозможно. Для этого надо свершить цимцум, и оттого я ковал лишь космическое яйцо, из которого и появится Арда Неискажённая. Осталось только запустить процесс. Однако давайте отдохнём…

Он постучал по пустоте и выковал концепт чаши, в которую налил быстро обработанный концепт вина, и протянул сыновьям, после чего вновь воссел в позу лотоса. Остальные эльфы последовали его примеру.

— Что же будет дальше, Фэанаро? — вопросил его Адар.

— Новая Вселенная не появится в одно мгновение. Она будет разворачиваться долгие годы. И первое время, пока всё не устаканится, кто-то должен будет быть всеми этими взаимодействиями. Кто как не мы? Так что готовьтесь, Нолдор. Нас ждёт новый великий мир, но сначала придётся немного поработать…

И когда прошли сутки, Феанор вынул свой молот, и с силой опустил его на искру, запуская процесс сотворения нового мира.