Лошади в океане (фильм, 1989)

Лошади в океане (надм. Horses in the Ocean, Кони в пучине, Кобылы за буйками, Глория — по-русски значит пи*дец) — эпичное, мрачное и до колик в животе безысходное полотно эпохи позднего Перестроя, снятое режиссером Николаем Гусаровым в далеком 1989 году.

Для неподготовленного зрителя картина представляет собой чистейший шок-контент, ибо концентрация безнадеги, насилия, детской жестокости и совкового антуража превышает все допустимые санитарные нормы, установленные ВОЗ и здравым смыслом. Для олдфагов — повод пустить скупую мужскую слезу по той самой стране, где мороженое было вкусным, а зеки — начитанными, или, наоборот, порадоваться, что этот адский цирк с конями (буквально и фигурально) наконец-то накрылся медным тазом.

Суть

Конец 80-х. Гласность уже вовсю шагает по планете, срывая покровы и обнажая язвы развитого социализма. Кинематографисты, дорвавшись до запретных тем, начинают снимать то, что раньше обсуждалось только шепотом на кухнях под портвейшок три топора: проституция (см. Интердевочка), наркомания (см. Игла), молодежные банды (см. Меня зовут Арлекино) и, конечно же, пенитенциарная система (см. Беспредел). Лошади в океане занимают почетное место в этом ряду, показывая изнанку советского СИЗО для несовершеннолетних, или, на жаргоне, малолетки.

Сюжет, на первый взгляд, прост как три копейки, но при этом абсурден до гениальности. Главный герой — режиссер детского театра Костров (в исполнении монументального Юрия Назарова, чье лицо само по себе является памятником усталому советскому человеку) — попадает в тюрячку по ложному обвинению. Якобы за взятки. Интеллигент, творец, сеятель разумного, доброго, вечного оказывается в каменном мешке. И тут начинается самый цимес: вместо того, чтобы отправить деда в камеру к таким же хозяйственникам, цеховикам и расхитителям соцсобственности, администрация СИЗО (в лице хитрожопого начальника и прогрессивного воспитателя) решает провести социальный эксперимент в духе Макаренко. Они подсаживают пожилого режиссера в пресс-хату к отмороженным малолеткам.

Цель эксперимента, по официальной версии ментов — благотворное влияние и перевоспитание трудного контингента. По факту — циничный садизм и попытка сломать либо деда, либо пацанов, либо всех сразу, just for lulz. Костров, будучи человеком старой закалки и непрошибаемого идеализма (читай: ФГМ на почве гуманизма), вместо того чтобы забиться под шконку и косплеить ветошь, начинает, сука, воспитывать. Он пытается внедрить в камеру, живущую по волчьим законам (или тому, что эти дети считают воровскими понятиями), нормы человеческого общежития.

Результат предсказуем: когнитивный диссонанс у всех участников процесса, переходящий в тяжкие телесные повреждения и моральные травмы, несовместимые с жизнью и психическим здоровьем.

Персонажи

Галерея уродов, представленная в фильме, достойна кисти Босха, если бы Босх рисовал в подвалах Свердловска под веществами.

• Михаил Николаевич Костров (Батя) — протагонист, ходячий анахронизм. Человек, который верит в справедливость Верховного Суда, пишет кассационные жалобы и пытается читать малолетним уркам стихи Бориса Слуцкого. Вызывает смешанные чувства: от уважения за стальные яйца (попробуй-ка покомандовать стаей голодных шакалят) до фейспалма от его наивности. Его методы воспитания варьируются от задушевных бесед за жизнь до получения по морде. В конце фильма, выйдя на свободу (спойлер: его оправдали, всем спасибо, все свободны), ловит приход от бессердечной реальности, увидев, как на улице точно такие же гопники метелят прохожего. RIP или нет — вопрос открытый, но сердце у деда явно не казенное, а инфаркт миокарда — штука серьезная.
• Воспитатель (Сергей Леонидович) — эталонный мент эпохи разложения. С одной стороны, вроде как радеет за дело и даже цитирует умные книжки, с другой — циник 80-го левела. Именно ему принадлежит гениальная мысль засунуть больного старика к зверькам. Любит философствовать о том, что страна катится в сраное говно и эпидемии детской преступности, при этом сам является винтиком той самой машины, которая эту преступность и плодит в промышленных масштабах.
• Малолетки — собирательный образ ада. В камере собран весь цвет нации, будущее страны, так сказать:
  • Лидеры — борзые, жестокие, живущие по понятиям, которые сами же и придумывают на ходу, наслушавшись баек бывалых. Для них тюрьма — дом родной, а свобода — лишь временный перерыв между ходками и возможностью отжать у лоха шапку.
  • Обиженные/Опущенные — несчастные создания, выполняющие роль половых тряпок и объектов для разрядки (во всех смыслах). Сцена с вылавливанием сигареты из параши (унитаза) — это, пожалуй, одна из самых мерзких и запоминающихся сцен в советском кино, навсегда травмирующая психику зрителя похлеще Зеленого слоника.
  • Приспособленцы — те, кто пытается выжить между молотом и наковальней, лавируя между паханом и Батей.
• Надзирательница — отдельный лулз и влажная мечта арестанта. Красивая блондинка с модельной внешностью и легкими садистскими наклонностями, работающая дубачкой в мужской тюрьме. В реальности такое представить сложно (ее бы там, кхм, залюбили всем корпусом через кормушку), но это кино, детка. Символизирует, видимо, Родину-мать, которая бьет своих детей дубинкой, приговаривая не шали, сучонок.

Лулзы

• Команда 33 и Рекурсия — эпичнейший момент, ломающий четвертую стену с хрустом. Зеков ведут в кинозал смотреть патриотический фильм Команда 33. Ирония в том, что в этом фильме (Команда 33) одну из главных ролей играет… та-дам!.. тот же самый Юрий Назаров! То есть герой Назарова в тюрьме смотрит фильм с участием актера Назарова. Это, товарищи, постмодернизм по-советски, Нолан со своим Началом нервно курит в сторонке.
• Трамвай — загадочная процедура, упоминаемая в фильме, суть которой будоражит умы комментаторов по сей день. Судя по контексту и обрывкам фраз, это некий вид группового избиения или прогона сквозь строй (прокатиться на трамвае), возможно, с сексуальным подтекстом или просто с особой жестокостью и цинизмом. Школота в комментах строит теории одна офигительнее другой.
• Лошади умеют плавать… — стихотворение Бориса Слуцкого, которое Костров читает уркам вместо сказки на ночь. Сцена сюрреалистичная: грязная камера, полуголые подростки-уголовники и дед, с пафосом декламирующий про тонущих лошадей. Аллегория понятна даже ежу: мы все — эти рыжие лошади, а страна — Глория, и мина нам уже пробила днище, а берега не видно.
• Я буду долго гнать велосипед — песня, которую поет один из малолеток (актер Олег Гетце). Контраст между романтическим текстом Рубцова и гнилой реальностью тюремной хаты, где в этот момент кого-то прессуют, создает мощнейший диссонанс. После этого фильма песню уже невозможно слушать спокойно.
• Западло — универсальное слово, объясняющее всё мироустройство. Мыть пол — западло. Не мыть — тоже может быть западло, если заставят. Жить — западло. Умереть — вообще край. Батя пытается объяснить, что западло — это быть скотом, но его не слышат.
• Батя, дай курехи! — лейтмотив первой половины фильма. Дед-ЗОЖник не курит и пытается отучить малолеток, чем вызывает у них лютую, животную ненависть. Ибо в тюрьме сигарета — это валюта, еда, успокоительное и смысл жизни в одном флаконе.

Глас народа

Если почитать простыню комментов под фильмом на Ютубе, можно составить социологический портрет современной России (и не только). Это готовая диссертация по психиатрии.

• Свидетели Синего Трактора и Алгоритмов. Огромное количество людей пишет: 'Кто здесь из рекомендаций?, Смотрел мультики ребенку, вылезло ЭТО'. Ютуб, видимо, считает, что после песенок про трактор самое время ознакомиться с устройством пресс-хаты. Логика железная: готовь сани летом, а сухари — с детского сада. Жизнь в России, она такая.
• Эксперты по тюремной жизни. В каждом втором комменте разгорается срач на тему правда или нет.
  • Лагерь Не верю (Станиславские): Взрослого к малолеткам не посадят!, Баба-вертухай в хату одна не зайдет!, Слишком чисто!, Где матрасы?, Пахан лох!.
  • Лагерь Бывалые (Сидевшие): Сам чалился в 89-м, все так и было!, Еще хуже было, тут санаторий показали!, У нас в хате за такое на пику сажали!.
  • Вердикт: Истина где-то посередине, но всем пофиг, главное — показать свою осведомленность в сортах баланды и тюремных загадках.
• Политические срачи. Куда же без них.
  • Проклятый Совок довел детей! — либеральное крыло.
  • А сейчас еще хуже, демократы страну развалили, Сталина на вас нет! — патриотическое крыло.
  • Обязательные приветы из Украины, Казахстана и 2026 года (привет путешественникам во времени! Как там, ядерная зима уже кончилась?).
• Моралисты. Куда смотрят родители?, Расстрелять щенков!, Деда жалко. Люди искренне переживают за персонажей, забывая, что это актеры, и сценарий написан людьми.
• Философы. Ищут глубинный смысл. Тюрьма — это модель государства, Мы все сидим в одной большой камере, Выхода нет, скоро рассвет….

См. также

• Беспредел (фильм) — более известный собрат по жанру. Моё место у параши! и вот это всё. Классика тюремного кинематографа.
• Чернуха — жанр, в котором снят сабж. Безысходность, тлен, хтонь.
• 90-е — то, что наступило сразу после титров фильма.
• Зеленый слоник — для тех, кому Лошади показались слишком мягкими и недостаточно философскими.